Часть 37 (2/2)
- Можешь встать?
- Господи боже.
- Давай поговорим в палате.
Нико с трудом поднялся, а затем помог встать Хазарду. Медсестры, врачи и санитары вернулись к подобию обычной деятельности, но глаз с Нико и Хазарда не сводили. И даже не пытались скрыть свой интерес. В Хазарде всколыхнулось старое негодование: неужели не насмотрелись на педиков. Он подавил эту мысль, раздавил, как окурок, но все же…
Войдя в палату, он захлопнул дверь. Нико упал на кровать, зарывшись лицом в простыни. Хазард на мгновение замер у двери. Рука болела, и только теперь он заметил, что одна из игл оторвалась. Струйка крови сочилась сквозь темные волоски на запястье. Кошмар. Хазард по-прежнему не совсем понимал, что произошло, но точно знал, что это был какой-то бардак. Размером с Оклахому.
Он подошел к кровати, сел и провел пальцами по шее Нико. Нико поежился, мышцы на его плечах напряглись, и он вцепился в руку Хазарда. Хватка была крепкой, почти отчаянной.
- Хочешь, я позову сюда врача? Он посмотрит на твои ребра.
- Нет. – Слово прозвучало приглушенно из-за простыней.
Что бы ни хотел сказать Сомерс, у него не было шанса. Дверь в палату распахнулась с такой силой, что ударилась о резиновый дверной ограничитель и отскочила обратно. Прежде чем она успела закрыться снова, в комнату ворвался Нико. И на мгновение замер. Как и сказал Сомерс, он был горячим и восхитительным: кожа цвета поджаренной пшеницы, тяжелые черные волосы, стройная мускулатура, придававшая ему мальчишеский вид, несмотря на шесть кубиков пресса, видневшиеся в прорехе на рубашке.
Нико в упор смотрел на Хазарда, казалось, целую минуту: почти мучительно долго. Он ничего не сказал, но во взгляде читались боль и разочарование. Затем его внимание переключилось на Сомерса, и лицо Нико исказила гримаса.
- Ты, сраный ублюдок.
Это было единственным предупреждением, которое получил Сомерс. Нико бросился на него, схватил за свитер и потащил к двери. Сомерс, застигнутый врасплох, вывернулся и упал, но это не остановило Нико. Он швырнул Сомерса в коридор, и тот покатился по линолеуму.
- Какого хрена… - возмутился Сомерс, поднимаясь с пола.
Закончить предложение он не успел, Нико накинулся снова. Его кулак врезался Сомерсу в лицо. Нос издал влажный, хрустящий звук, а голова дернулась вбок.
- Тупой, эгоистичный сукин сын.
Нико прыгнул на Сомерса. Нанес еще один удар, на этот раз по голове. И тут наконец Хазард смог осознать, что происходит. Его обычная расчетливая хладнокровность пропала, и на ее месте завертелся горячий вихрь. В этом не было ни малейшего смысла. Хазард сумел опустить ноги на пол, но забыл про капельницу, и иголки, воткнутые в руку, болезненно дернулись. Выругавшись, он дернул стойку, но колеса подставки зацепились за одно из кресел.
Сомерс тем временем одержал верх. Каким-то образом скинул с себя Нико и теперь прижимал его к полу. Кровь ручьем текла из носа Сомерса, заливая рот и подбородок. Капли крови падали на лицо Нико, то тот, похоже, этого не замечал: извивался и ругался, и не какой-нибудь мелочью, а такими выражениями, от которых покраснел бы даже байкер.
Шатаясь, Хазард вышел в коридор. Вокруг собралась толпа: врачи, медсестры, санитары и пациенты окружили Нико и Сомерса. Протиснувшись через толпу, Хазард добрался до этих двоих.
- Какого черта происходит? – спросил он, умудрившись опуститься на колени.
Нико прекратил ругать, чтобы сказать:
- Убери этого мудака с меня.
- Отпусти его, Сомерс. Отвали от него.
Сомерс отпустил Нико и отпрыгнул назад. Нико кинулся к нему, но Хазард поймал его за руку и дернул к себе. Тот пару секунд сопротивлялся, а затем обмяк, прижавшись к Хазарду.
- Понятия не имею, что случилось, - сказал Сомерс. Он повторял это снова и снова, проводя рукой под носом и размазывая кровь по щекам. Он улыбался. Улыбка была не широкой, но тем не менее самодовольной. А потом она исчезла, и Хазард подумал, не померещилось ли ему.
- Просто уйди, - велел Хазард. – Вы все убирайтесь отсюда.
- Ри…
- Отвали, Сомерс.
Сомерс позволил парочке медсестер увести себя. По пути он зажимал нос, а медсестры что-то ворковали и касались его плеч и рук чаще, чем казалось необходимым. Он последний раз оглянулся на Хазарда, и тому снова показалось, что он увидел ухмылку, мелькнувшую на лице Сомерса.
Нико, все еще прижимаясь к Хазарду, тяжело дышал.
- Ты в порядке? – спросил Хазард. Он не знал, что еще сказать, и не мог скрыть ярость в голосе.
Нико кивнул и, скривившись, потрогал ребра.
- Могу ли я тебя отпустить, или ты собираешься вести себя как сумасшедший?
- Можешь отпустить, - сухо ответил Нико.
Хазард разомкнул объятия, и Нико выпрямился. Снова пощупал бок, дернулся и опустил голову. Густые пряди волос упали ему на лицо.
- Ай, господи.
Хазард коснулся его поясницы.
- Можешь встать?
- Господи боже.
- Давай поговорим в палате.
Нико сумел подняться, а затем помог встать Хазарду. Медсестры, врачи и санитары вернулись к подобию обычной деятельности, но глаз с Нико и Хазарда не сводили. И даже не пытались скрыть свой интерес. В Хазарде всколыхнулось старое негодование: неужели не насмотрелись на педиков. Он подавил эту мысль, раздавил, как окурок, но все же…
Войдя в палату, он захлопнул дверь. Нико упал на кровать, зарывшись лицом в простыни. Хазард на мгновение замер у двери. Рука болела, и только теперь он заметил, что одна из игл оторвалась. Струйка крови сочилась сквозь темные волоски на запястье. Кошмар. Хазард по-прежнему не совсем понимал, что произошло, но точно знал, что это был какой-то бардак. размером с Оклахому.
Он подошел к кровати, сел и провел пальцами по шее Нико. Нико поежился, мышцы на его плечах напряглись, и он вцепился в руку Хазарда. Хватка была крепкой, почти отчаянной.
- Хочешь, я позову сюда врача? Он посмотрит на твои ребра.
- Нет. – Слово прозвучало приглушенно из-за простыней.
Сказать было нечего. Никто за всю историю вселенной не смог бы придумать, что сказать в такой момент. Никто, кроме… Кроме Сомерса. Хазард подавил вздох, а затем попытался представить, что бы сказал Сомерс.
- Я не получу приветственного поцелуя?
Нико разразился хохотом и перевернулся на спину. Кровь с его щеки размазалась по простыне, а глаза Нико были красными и полными слез. Он не ослабил хватку на руке Хазарда, наоборот, вцепился еще крепче.
- Он не сказал мне.
- Что?
- Твой напарник-долбоеб не сказал мне.
- Не сказал тебе…
- Ничего не сказал. Не сказал, что ты ранен. Не сказал, что ты в больнице. Не сказал, что ты без сознания и можешь не очнуться.
- На самом деле я не был без сознания. Ну, не совсем.
Нико прикрыл глаза рукой. Он по-прежнему лежал на спине и смотрел на Хазарда. Хазард положил ладонь на грудь Нико, чувствуя подтянутые мышцы и тепло через рваную хлопковую ткань.
- Ты здесь уже сколько? Три дня? – Хазард открыл рот, чтобы ответить, но не успел ничего сказать, как Нико продолжил: - Три дня, Эмери. Я бы поменял билеты. Я бы поехал на поезде или автобусе, или еще как-нибудь. Поймал бы попутку. Я бы сделал все, чтобы вернуться, даже если бы это означало, что доберусь сюда всего на минуту быстрее, и это… Это…
- Хорошо.
- И вот он здесь. В твоей палате. Смеется, разговаривает и смотрит на тебя…
- Хорошо.
- Нет, не хорошо. Он смотрит на тебя так… Будто ты принадлежишь ему, словно ты единственный во всей его вселенной и всем остальным лучше держаться от тебя подальше, как будто хочет, чтобы ты сорвал с него одежду и…
- Достаточно.
Нико сглотнул и снова закрыл глаза. Несколько секунд он старался сохранять молчание, его кадык перекатывался в горле, и он рефлекторно сглатывал. И все-таки не выдержал:
- Прости, ладно? Я получил то твое сообщение, когда сидел в самолете, и всю дорогу думал только об одном: он знал. Этот ублюдок знал, знал, что должен мне сказать, и промолчал. Ты знаешь, почему, Эмери.
От этих слов у Хазарда по спине поползли мурашки. Он провел рукой по щеке Нико, старясь чтобы голос прозвучал непринужденно:
- Поэтому ты решил примчаться сюда и все уладить, как пьяный студент.
Нико застонал и, повернув голову, уткнулся носом Хазарду в ладонь.
- Я такой идиот. – Какое-то время, минуту или пять, они молчали. Но рука Нико не отпускала запястье Хазарда, и все его тело было напряжено. Когда он снова заговорил, голос его стал тихим, и слова были сказаны куда-то в кровать: - Я не хочу, чтобы ты с ним жил, Эмери. Что-то обязательно случится, и это погубит либо тебя, либо меня. Если ты останешься, это всего лишь вопрос времени.
Хазард вспомнил о ночах, проведенных с Сомерсом, об ощущении обнаженного тела под простынями, о его прикосновениях, о том, как напрягалась его кожа от желания при прикосновении Хазарда. Сердце бешено заколотилось, и ему внезапно стало жарко, что не имело никакого отношения к зиме, только к лету.
- Эмери? – Нико отпихнул руку Хазарда и сел, глядя на него в упор. – Я серьезно.
- Я тебя услышал.
В том-то и заключался вопрос, не правда ли? Повторится ли то, что произошло с Сомерсом? Или это была аномалия, стечение обстоятельств: совместная кровать, потеря одежды, жар между их телами, пьянящая боль Сомерса? Насколько Эмери Хазард был готов рискнуть, чтобы человек, которого он любил почти двадцать лет, когда-нибудь ответил на эти чувства? И сколько возможностей Хазард готов упустить, ожидая этого?
- Я собираюсь встать. Если ты…
Хазард сжал руку на шее Нико, почти причиняя боль, притянул к себе молодого человека и поцеловал. Разорвав поцелуй, Хазард прорычал:
- Я сказал, что услышал тебя.