Часть 33 (2/2)

- Коламбия, я пришел просто поговорить.

- Брось свой пистолет. Сейчас же. – Здоровенное оружие дрогнуло у нее в руках. В таком состоянии, когда человеком управляет страх, она с большей вероятностью могла застрелить Сомерса случайно, чем намеренно. Он медленно выдохнул и опустил «глок» на землю. Когда металл покинул ладонь, появилось ощущение, что он отпустил якорь. Он мог взлететь, таким легким ощущал себя без пистолета. Взлететь, словно метательный диск, и попасть прямо между глаз. Сомерс снова вздохнул, борясь с приступом смеха.

- Хорошо. Я сложил оружие. Теперь мы можем поговорить?

- Я этого не делала. – Рот Коламбии приоткрылся, кончик языка лежал на нижней губе, придавая ее лицу слегка собачий вид. – Леза соврала. Она всегда была лгуньей.

- Никто не говорит, что ты это сделала.

- Конечно, говорят. Эти двое верят в это. Адалин верит, не так ли, дорогая? – У Коламбии вырвался дрожащий смешок, когда она бросила взгляд на похожую на мышь секретаршу. – Милая маленькая Адалин. Именно так я всегда и думала. А потом, стоило отвернуться, она всадила мне в спину нож.

- С вами все в порядке? – спросил Сомерс у жавшихся к друг другу женщин.

Адалин уткнулась лицом в плечо Мерил, трясясь от беззвучных рыданий. На щеке Мерил краснела полоса, а ее рыжие волосы наполовину выбились из пучка, но она встретилась с Сомерсом взглядом и кивнула.

- Я бы не причинила им вреда. И я не убивала Томаса. – Взгляд темных больших глаз Коламбии блуждал по пустому пространству между пальмами. Сомерс догадался, что она искала Хазарда. – Все, что я делала, делалось для того, чтобы защитить себя.

- Вы говорите о шантаже.

- Это не был шантаж. – Сомерс не услышал никакого шума, но Коламбия развернулась по кругу, и огромный пистолет, подпрыгнув, снова уперся в Сомерса. Дыхание Коламбии участилось. Ее щеки стали почти фиолетовыми, а глаза непрерывно двигались. Когда она заговорила, голос стал грубее и зазвучал более мужественно, чем когда-либо. – Это было то, чего я заслужила. Заслужила, терпя Томаса. Он… Он говорил вещи, которые не позволено произносить никому. – Ее голос стал тверже, хотя сохранил хрипотцу, когда она перевела взгляд на Сомерса: – Однажды, на одном из таких вот… Выездов, Томас швырнул в меня бейсбольным мячом. Я не поймала его. Знаете, что он сказал? Что мне не надо было отрезать свой член, потому что я и так уже пизда. А как-то на мой день рождения, он купил мне огромный дилдо. Ужасно уродливый. И знаете, что хуже всего? Он не просто отдал его мне, а устроил из этого целое шоу. Приклеил скотчем к моему креслу, расставил свечи на спинке и покатил кресло по офису, и все должны были петь «С днем рождения», пока Томас отпускал одни и те же дерьмовые шутки снова и снова. «А теперь давайте посмотрим, сможем ли мы заткнуть некоторые финансовые дыры». «Может, это будет помягче, чем та палка в заднице». «Я называю это мотивацией: ничто так не привлекает Коламбию, как здоровенный член». – К этому моменту Коламбия уже плакала. Мерил отвернулась – от стыда, смущения или боли, Сомерс не мог сказать. – Я хочу сказать, что он был конченым идиотом, и мне пришлось с этим мириться. В конечном итоге, я больше не могла это терпеть. Он получил то, что заслужил. – На мгновение Коламбия замолчала, и слезы закапали с кончика ее носа. Затем она повторила дрожащим голосом: - Он это заслужил. Заслужил смерть в одиночестве, застыв в том кресле, потому что только оно когда-либо имело для него значение.

Что-то в сказанном Колумбией заставило Сомерса задуматься. Все казалось неправильным. Он заговорил, потому что знал, что должен что-то сказать, но его мысли продолжали крутиться.

- Мне очень жаль. Никто не заслуживате подобного отношения. Но в данный момент, Коламбия, вы только делаете все хуже для себя. Вы направили пистолет на офицера полиции. Угрожаете моей жизни и жизням других людей. Я верю, когда вы говорите, что невиновны, но для вас лучше будет опустить оружие. С остальным разберемся позже.

- Не будет никакого «позже». – Колумбия визгливо засмеялась. – Ты не понял, что ли? Это все. Мы здесь в ловушке, и кому-то придется что-то сделать, иначе… - Она сухо закашлялась, будто у нее пропал голос, когда заговорила снова, голос снова стал глубоким: - А ты даже не коп, мы не знаем, что ты коп, мы ничего о тебе не знаем. Так что просто стой на месте, а я останусь здесь на… На…

Навечно, подумал Сомерс. В ледниковом периоде.

И тут все встало на свои места. Это не был методичный анализ, которым пользовался Хазард; Сомерс не был так умен, как напарник, и далеко не так логичен. Но Сомерс знал, что является хорошим детективом, и доверял своему чутью. И именно в этот момент все фрагменты мозаики сложились. Ледниковый период. Хазард и чертов пароль. И единственное, что ему было известно, действительно известно насчет Томаса Стронга: та сцена в первый вечер, когда Стронг швырнул еду в Адалин. Сомерс перевернул все факты с ног на голову, и они встали на свои места.

- Это были не вы, - сказал Сомерс. Он едва осознавал, что говорит вслух; шок от этого внезапного открытия выбил из равновесия.

- Я же только что это сказала.

- Это были не вы, - повторил Сомерс. Кожа покрылась мурашками, светлые волосы встали дыбом, а от следующего вдоха закружилась голова. Его взгляд остановился на обнявшихся женщинах. – Это была Адалин.

Словно дождавшись сигнала, Адалин отскочила от Мерил. Выхватила из под пуховой куртки пистолет и выстрелила в Сомерса.