Часть 33 (1/2)

23 ноября

Пятница

14:30

Сомерс вошел в оранжерею. Днем ранее, когда они приходили сюда, он сказал Хазарду, что оранжерея Виндзора уже ничего для него не значит. Это было ложью. И одновременно правдой, в каком-то смысле, - как может какое-то место иметь такое значение после стольких лет, после стольких других мест, - но все же ложью, потому что некоторые места действительно имеют большее значение, чем прочие. Некоторые места значат больше, чем все остальные вместе взятые.

От воздуха, напоенного сладким запахом измельченных кокосовых листьев, лемонграсса и цветов магнолии, сдавило горло. На мгновение аромат перенес Сомерса назад во времени, и он мог думать лишь о том, как красива была Кора в белом, и о том, что он никогда не ощущал аромат лемонграсса, пока она не отломила стебелек, не провела пальцем по зеленой ране и не протянула ему. То был день их свадьбы, и Сомерс думал о ее пальце, запахе травы, платье, и о том, не боится ли она оставить на нем пятно… «Я надену его только один раз», - игриво ответила она, а потом, той ночью, он ощущал лемонграсс на ее руке, даже много часов спустя.

Еще несколько мгновений его разум будто пребывал в двух местах одновременно: одна часть подмечала все, что он видел от входа в оранжерею, разыскивая признаки присутствия Коламбии или человека, напавшего на Хазарда; а другая часть размышляла о вчерашней ночи, о телефонном звонке Коре, о том, как он слушал в ее голосе застарелый гнев, почти Библейский, основанный на тысяче порушенных принципов и созревший за те десятилетия, что они знали друг друга. Этого гнева не существовало до брака, и от этой мысли Сомерс содрогнулся, держа телефон. Именно об этом и говорилось в Библии. Только люди, которых мы любим, могут по-настоящему причинить нам боль.

Мгновения минули, и Сомерс вытащил из кобуры «глок». Держа оружие наготове, он все еще осматривал заросли в поисках следов чьего-либо присутствия.

Ничего.

Снова прислушавшись, Сомерс прокрался вглубь оранжереи. Тропинка образовывала вытянутый овал, и он знал, что если пойдет по ней, то в конце концов вернется обратно к этим дверям. Но еще он знал, что площадь оранжереи куда больше, чем он мог охватить взглядом. Его шаги были тихими, но после первых минут каждый звук начал звучать громче: скрип подошв по камню, треск цепляющихся за куртку веток, звяканье язычка «молнии», когда он переносил вес с ноги на ногу. От приятных по началу жары и влажности теперь на лбу выступили кали пота.

Было по-прежнему тихо, безлюдно, но на ступенях осталось так много крови. Да, замершей, из-за чего было трудно определить, сколько времени она там находилась. Несколько минут? Час? День? Несмотря на жару, Сомерс поежился. Рука крепче обхватила «глок»; промасленный металл был теплым, почти такой же температуры, что и его кожа, и ощущение, что он держит пистолет, стало ускользать. Похоже ли это на состояние Хазарда, это медленное исчезновение всего, пока не оставались только наиболее важные детали?

Прежде чем Сомерс успел избавиться от этой мысли, тишину нарушили голоса. Неразборчивые слова прозвучали возбужденно, звук то нарастал, то затихал. Затем снова опустилась тишина. И раздался крик. Крик, полный ужаса.

Сомерс бросился бежать. Голоса раздавались где-то впереди, но тропинка сворачивала вправо. Он перепрыгнул через бордюр, а приземлившись, зарылся пятками в плодородную черную почву.  Тонкая ветка, незамеченная издалека, хлестнула Сомерса по губам, и он ощутил вкус крови. Но жжение от пореза осталось висеть высоко над ним, словно плывущий по замерзшему озеру лед. Закричала какая-то женщина. Мерил? Адалин? Точно не Коламбия. Мерил. Наверняка Мерил. Это была…

Продравшись сквозь заросли глянцевых кустов, Сомерс резко затормозил. Прямо перед ним, среди тропической растительности, открылась небольшая полянка. Черная земля была изрыта, словно тут  проводились какие-то рутинные сельскохозяйственные работы, и кое-где отпечатки ног нарушали аккуратные линии. В центре поляны неподвижно лежал огромный мужчина. По цвету лица и слабому запаху фекалий становилось понятно, что он мертв. Сомерс не сомневался, что это тот самый человек, с которым дрался Хазард в Виндзоре.

Времени на осмотр трупа не было, и Сомерс лишь мимолетно отметил габариты мужчины и его состояние, сейчас его взгляд был прикован к Коламбии Сквайр, стоящей рядом с мертвым мужчиной. Она как раз подняла руку покойника и перебирала его окоченевшие пальцы. В другой руке она держала здоровенный пистолет. Настолько большой, что им, казалось, можно было прострелить танк. Напротив Коламбии замерли, прижавшись к друг другу Мерил и Адалин, с бледными лицами, выражавшими ужас и оцепенение.

Сомерс начал было поднимать свое оружие, но остановился. То ли случайно, то ли намеренно, Коламбия стояла с пистолетом, направленным точно на то место, где находился Сомерс. У него не было возможности вскинуть пистолет раньше, чем она выстрелит. Какое-то время все молчали. Затем Сомерс поднял пустую руку, расставив пальцы.

- Привет, Коламбия.

Ее треугольной формы личико выглядело так, словно его выбелили…

…льдом…

…мелом, и все, за исключением губ и глаз, лишилось цвета. Она уронила руку мертвеца, продолжая держать пистолет, наставленным на Сомерса.

- Бросай. – Слова вышли дрожащими, но четкими.