Часть 3 (1/2)

21 ноября

Среда

17:15

Стоя в кладовой, Сомерс оглянулся в сторону кухни, надеясь услышать, что же Хазард имел в виду.

- Нашел что?

- Пулю.

И все. Сомерс моментально ощутил прилив беспокойства и раздражения. Беспокойства за Бетси Феррел, в которую, похоже, все-таки стреляли. И раздражение на Хазарда из-за его постоянного пренебрежения нормальными разговорами.

Проложив себе путь через сгнившие мешки с мукой и едва не опрокидывающиеся полки с консервами, Сомерс покинул кладовку и направился туда, где стоял Хазард. Напарник держал во рту указательный палец и рассеянно его посасывал. Сомерса это отвлекало, мягко говоря. Усилием воли отогнав кое-какие мысли – очень специфические мысли, мысли о тех двух моментах, когда эмоции и желание чуть не плеснули через край в его отношениях с Хазардом, - и сосредоточился на дверце шкафа.

Пуля, похожая на девять миллиметров, наполовину вошла в дерево.

- Хорошо, что это древесностружечная плита, - сказал Сомерс, закрывая шкаф. – Ты можешь прекратить?

Нахмурив темные брови и не вынимая пальца изо рта, Хазард все-таки умудрился сообщить:

- У меня кровь идет.

Классический Хазард, подумал Сомерс. Здоровенный, неповоротливый грубиян представлял собой клубок противоречий: массивнее, крупнее и злее Сомерса, с блестящим аналитическим умом, он одновременно был агрессивным, вспыльчивым и тихим, почти молчуном. Даже прическа Хазарда являла собой странный сплав темпераментов: постриженные и уложенные на пробор в консервативном стиле, темные волосы были длинными, почти на грани предписаний. Хазард должно быть почувствовал, что Сомерс его рассматривает, потому что вынул палец изо рта, и его бледная кожа окрасилась румянцем, а взгляд глаз цвета осенней кукурузы стал жестким и раздраженным.

- Что?

- Ничего. Давай сделаем несколько снимков. И заодно захватим аптечку, пока ты не довел меня до аневризмы сосанием пальцев.

- И что это должно значить?

Сомерс позволил улыбке растянуть губы.

- Ты прекрасно знаешь, что это значит, здоровяк.

Хазард покраснел еще гуще, и Сомерс, едва сдерживая смех, побежал к «импале».

Они отлично сработались, и дело Сервантеса это только подтвердило. Сомерс все еще испытывал сомнения в том, какими Хазарду видятся их отношения. То, что Хазард принял предложение стать соседями по квартире, потрясло Сомерса, и он до сих пор не знал, что послужило тому причиной. Кроме того, Сомерсу было любопытно, что о нем думает напарник. За последние несколько недель, пока Сомерс налаживал отношения с бывшей женой, ему удалось взять свое пьянство под контроль. И Сомерс был уверен, что именно это помогло завоевать некоторое доверие со стороны напарника. Но часть Сомерса все же сомневалась, что Хазард считает его хорошим детективом. В конце концов, Ренард Апчёрч был напарником Сомерса, и ему почти удалось избежать наказания за убийство, совершенное прямо у него под носом.

Но какие бы чувства Хазард не испытывал к Сомерсу, он никак их не показывал – он вообще редко проявлял какие-либо эмоции, если уж на то пошло, что заставляло Сомерса пытаться вызвать эти самые эмоции у напарника. Сегодняшний день не стал исключением – пока они работали в доме миссис Феррел, делая фотографии и замеры, выковыривая пулю из шкафа, обследуя заросли кустов возле дома в надежде найти следы нарушителей, Хазард хранил характерное для него молчание, а Сомерс изо всех сил старался нарушить его разговорить.

По окончании осмотра им стало известно немного больше, чем в начале.

- Мы не обнаружили никаких признаков, что кто-то приближался к дому, - сказал Сомерс, сжимая жесткие руки миссис Феррел. – Но сейчас темно, и сказать что-то определенное трудно. Возможно, это была случайность. Охотник, может быть.

- Не случайность, - ответила миссис Феррел. С близкого расстояния невозможно было не заметить доносящийся от нее запах кислой капусты, смешанный с затхлостью старой шерсти и немытых волос. – Они стреляли. Сотню раз, они стреляют. И я вижу.

- Один раз, - сказал Хазард, с обычной своей тихой угрозой. – Была всего одна пуля. И одно разбитое окно.

- Сто раз, - выкрикнула миссис Феррел, глядя на Сомерса водянистыми глазами. – Тысячу. Стреляют, как сумасшедшие. Они целятся в меня и выпускают все пули в мире. Люди, желающие меня убить. Вы знаете этих людей. Я жаловалась в полицию. Говорила, что эти люди хотят меня убить. И что сделала полиция? – Она вырвала руки из рук Сомерса и повернула ладонями вверх, будто у нее не хватало слов, чтобы выразить недовольство бездействием полиции.

Сомерс надеялся, что до этого не дойдет, но все же вздохнул, изобразил лучшую из своих улыбок и кивнул.

- Мы этим займемся, миссис Феррел. Можете рассказать, кого вы видели?

Миссис Феррел снова всхлипнула и молча всплеснула поднятыми ладонями.

Сомерс решил принять это за «нет», поэтому сказал:

- Они не хотели вас убить, но я с ними поговорю, заставлю понять, что надо быть осторожнее. И посмотрим, что можно сделать с окном.

- Окно. – Миссис Феррел шмыгнула носом. – Картон. Клейкая лента. Но они стреляют. Ты - мой мальчик, поэтому должен понять: они застрелят меня насмерть.

Сомерс и Хазард молча побрели обратно к «импале». Когда колеса машины погрузились в густую грязь проселочной дороги, Хазард обратил на Сомерса свой взгляд пугала.

- Что? – спросил Сомерс.

- Не хочешь объяснить?

- Ты сам все видел. Кто-то стрелял в ее окно.

- Она все время называла тебя своим мальчиком.

«Импала» с трудом пробиралась по грязным рытвинам, свет фар скользил по стене кустарников и старых деревьев. Когда вентиляция начала гнать в салон теплый воздух, Сомерс хрустнул костяшками пальцев и протянул руки к теплому потоку. Без рук, удерживающих руль, «импала» дернулась и зарыскала в ночи.

- Какого черта ты делаешь? – рявкнул Хазард. Схватил руль, выровнял машину и направил обратно к шоссе.

- Понятия не имею, почему она меня так называет.

- Чушь.

- Ничего подобного. Она так делала всегда, когда я приезжал к ней. Я не знал ее, когда был маленьким. Она не была другом семьи. Можешь представить, чтобы моя мама подпустила ее к нашему дому?

По злобно-мрачному выражению на лице Хазарда, Сомерс понял, что напарнику это было известно слишком хорошо.  В их детстве нельзя было найти более разных мальчишек: Эмери Хазард из рабочей семьи, а Джон-Генри Сомерсет - из привилегированной и престижной. Грэйс Элейн, мать Сомерса, была светской львицей, домохозяйкой с филантропическими наклонностями – она подражала, может, и не вполне осознанно, покойной принцессе Диане, - и, что самое важное, была ядовитой, как медноголовый щитомордник, и в два раза противнее. Не единожды мать Хазарда попадалась под ядовитое жало, и Сомерс знал, что по большей части это происходило из-за того, что Хазард оказался единственным открытым геем в городе.

- Не мог бы ты забрать руль, пожалуйста?

- У меня руки замерзли.

- Итак, кто владеет этим тиром?

- Ну, раньше это был Мэнли Ньютон, приблизительно сто лет назад. – Сомерс потер руки, наслаждаясь теплом после пронизывающего холода в доме миссис Феррел. – Слышал о нем?

- «Ньютон Парк». А разве нет поселка Ньютон примерно в двадцати милях к югу? Вроде заброшенного железнодорожного городка.

- Да, он самый. У Ньютона были огромные деньги. Он заработал их на железной дороге. До того, как все объединилось в Миссури Пасифик, часть линий принадлежала Ньютону. И он построил поселение, в основном, чтобы устроить собственное место, где поезда могли приобретать воду и еду, не проходя через Варедуа. Но это не сработало, и поселение быстро опустело. – Сомерс замялся. Пальцы уже немного согрелись, но ему нравилось наблюдать, как Хазард управляет машиной с пассажирского сидения. Напарник делал это с тем же хладнокровным расчетом, как и все остальное. И ничуть не мешало то, что Сомерсу нравилось – где-то под поверхностью обычных мыслей – следить за движением мышц на руке и предплечье Хазарда.

- То есть он построил дом, но теперь уже мертв. Кто живет там сейчас?

- Он не просто построил дом. Сейчас мы довольно далеко от Варедуа, но эта территория все-таки не выходит за черту города, потому что Мэнли Ньютон хотел, чтобы дом находился в границах Варедуа. Это было как-то связано с тем, что он хотел провести к своему дому электричество, я точно не знаю. Так что теперь у Варедуа есть странный хвост земли, который тянется к дому.

Хазард нахмурился. Единственным источником света была приборная панель, освещавшая только часть его лица, все остальное оставляя погруженным во тьму. Затем в небе сверкнула пурпурно-белая молния, и в наступившей темноте прогремел гром.

- А что с имуществом миссис Феррел? – спросил Хазард свозь шум.

- А что с ним?

- Оно расположено в границах города?