Часть 3 (2/2)

- Не знаю. Никогда не задумывался. Как бы то ни было, следующий Ньютон – кажется его звали Роджер – продал дом. Это случилось в пятидесятых годах. После дом множество раз переходил из рук в руки, пока пару лет назад в итоге его не продали практически за бесценок. На этот раз он перешел в собственность маркетинговой группы, и они довольно неплохо его отреставрировали. Теперь дом используется для корпоративных выездных мероприятий, тренингов и всяческих тимбилдингов.

- Стрельба, как упражнение по укреплению связей в команде? И, может, ты уже заберешь руль?

- Стрельба принесла нам чертовски много пользы, ты так не считаешь?

Хазард лишь хмыкнул и спустя пару секунд поинтересовался:

- Ты откуда все это знаешь?

- О Виндзоре?

- Что еще нахрен за Виндзор?

- Так зовется дом. Мои родители в детстве были очень дружны с детьми Роджера.

- С Ньютонами? – нахмурился Хазард.

- Похоронное агентство Ньютон, где разместился судмедэксперт.

Хазард хмыкнул, но морщина между его бровями не исчезла.

- К тому же, - вздохнул Сомерс, - наш дорогой и любимый мэр - Шерман Ньютон. Старший сын Роджера. Его семья довольно многочисленна, чтобы разнести по округе множество историй об этом доме. Ну, знаешь, целую кучу россказней о призраках. Такие себе американско-викторианские монстры, явившиеся прямиком из рассказов Лавкрафта.

Молчание было таким долгим, что, когда Хазард подал голос, звук толчком отозвался в основании позвоночника Сомерса.

- Ты читал Лавкрафта?

- Господи боже. Я же учился в университете, а? Ты мог бы уже запомнить?

В ответ Сомерс получил лишь очередной хмык и требование:

- Забери руль.

- Зачем? У тебя отлично получается.

- Забери чертов руль.

- Мои руки все еще немного холодные.

- Если ты сейчас же не возьмешься за руль, я переломаю тебе все пальцы, и вот тогда ты будешь жалеть о том времени, когда они всего лишь мерзли.

Сомерс со смехом схватил Хазарда за руку. Плоть была чуть холоднее его собственной, а мелкие волоски на тыльной стороне ладони пощекотали ладонь. Он отцепил пальцы Хазарда от руля и задержал его руку, выводя маленькие круги на прохладной коже, пока Хазард с ругательствами не вырвал свою конечность. Сомерс снова рассмеялся, взялся за руль и повел машину по ухабистой дороге.

- Ты говнюк.

- Значит, нам надо поговорить с тем, кто сейчас пользуется домом.

- Ты настоящий засранец.

- Еще я позвоню в маркетинговую фирму и сообщу, что возникли кое-какие проблемы.

Хазард потряс рукой, как будто прикосновение Сомерса причинило ему физическую боль, и, похоже, снова был готов напомнить напарнику о своем свойстве вести себя как мудак. Но вместо этого спросил:

- Кто-нибудь приехал туда на День благодарения?

- Возможно, кто-нибудь из начальства. Может, какой-нибудь маркетолог привез свою семью. – Очередной раскат грома ворвался в салон машины, и Сомерс вгляделся в темноту. Если польет дождь, Хазард его просто убьет. А если начнется снег… Ну, Хазард придумает что-нибудь похуже убийства. – Мы сделаем все по-быстрому, посмотрим, не шатается ли кто-нибудь вокруг дома миссис Феррел, напомним им, что огнестрельное оружие должно храниться на полигоне, и рванем обратно в город. Ты вернешься быстро, чтобы успеть съесть тако, спагетти или жареный сыр, все, что приготовил для тебя Нико.

- Он не готовит жареный сыр, он … - Хазард осекся.

- Ну, давай.

- Да пошел ты.

- И не собираешься мне ничего рассказывать? Единственное, что я про вас знаю, - это то, что увидел собственными глазами в квартире. И, - добавил Сомерс с многозначительной улыбкой, - то, что услышал собственными ушами.

В темноте трудно было разглядеть, но Сомерс был совершенно уверен, что Хазард покраснел. Отчаянно.

- Большинство парней говорят о своих девушках. Рассказывают про свидания. Треплются даже про те, которые не воспринимают всерьез.

Хазард не ответил. Он смотрел в темное лобовое стекло, будто что-то изучая в голубоватом отражении приборной панели.

- Так и будешь молчать?

Не дождавшись ответа, Сомерс пожал плечами и оставил эту тему. Будет следующий раз. И после него. И в конце концов, неважно сколько потребуется попыток, Сомерс добьется доверия Хазарда в том, что не касается мертвых тел.

Гром гремел, дребезжа окнами автомобиля, но дождь все не начинался. Дорога понемногу выравнивалась, и Сомерс чуть прибавил скорость. Они неслись по чуть более гладкому гравию, и фары дырявили темноту кругами света. По обеим сторонам дороги тянулись густые заросли – наполненный тенями густой лес больше походил на джунгли, чужеродные и неприступные. Не лучшее место, чтобы застрять, подумал Сомерс, слегка нажимая на педаль газа. Или хотя бы заблудиться.

Однако, заблудиться, оставаясь на дороге, было попросту невозможно. До основного шоссе оставался всего один поворот, ведущий к Виндзору. Гравий сменился кирпичом – самым настоящим красным кирпичом, хоть и слегка крошащимся по краям и местами заросшим сорняками, - и спустя мгновение колеса «импалы» загрохотали по мосту.

Хазард, смотревший в окно, сказал:

- Ускоряется.

Сомерс бросил быстрый взгляд на реку. В жаркое лето вода в Петти Филаделф не поднималась выше полуметра, но теперь русло наполнилось, и поток несся с огромной скоростью, задевая мост. Конструкция вибрировала под напором воды, передавая дрожь пересекающей реку «импале». Короткий отрезок пути оказался настолько сложным, что Сомерс заранее боялся обратной дороги.

Кирпичная дорога тянулась по полям осенней травы, возвышающейся с обеих сторон, такой высокой, что блокировала обзор и длинными стеблями шуршала по окнам машины. Прошла, казалось целая вечность, когда кирпичная дорога разделилась на два направления. Сомерс свернул направо. Он бывал тут раньше, и следовало бы сказать об этом Хазарду, но тот повел себя как мудак с этой отсылкой к Лавкрафту. Одно дело признать, что Хазард немного умнее Сомерса, и совсем другое - когда тебя тычут в это носом при каждом удобном случае.

А потом «импала» проскочила невидимую границу, поля осенней травы исчезли, сменившись аккуратно постриженным, спокойным газоном. Перед глазами возник Виндзор, плывущий в облаках электрического света: башенки и пилоны, остроконечная крыша с рядом мансардных выступов, узкие освинцованные окна, и все это возвышалось, цепляясь за луну черными пальцами, словно замок, построенный на далекой скале.

- Нихрена себе, - пробормотал Хазард.

- Нихрена себе, - согласился Сомерс.

Кирпичная дорога свернула к дому, и Сомерс остановился. Когда мужчины выбрались из «импалы», снова прогрохотал гром. Сомерс взглянул на небо, щурясь от ослепительных огней Виндзора. Ничего не разглядел, но мгновение спустя крупная капля дождя попала ему прямо в глаз. Проморгавшись, Сомерс опомнился и первым взбежал по ступенькам к двойным дверям Виндзора. Если не поторопиться, если начнется ливень… В общем, он предпочел бы не умирать сегодня.

Вблизи детали Виндзора потрясали еще сильнее, хотя порождаемые прожекторами тени скрывали большую часть работы. Металлический переплет освинцованных окон, украшенный цветами – Хазард наверняка знал, как это называется, - и геометрическими узорами. Деревянные двери с еще более крупными цветами – изящная резьба, стоившая, неверное, целое состояние. Сомерс заколебался, с удивлением услышав шипение газа, а потом сообразил, что лампы у двери – настоящие газовые.

- Чего ты ждешь? – спросил Хазард и кулаком постучал в дверь.

Сомерс наклонился, с большим интересом разглядывая двери. Вокруг цветов по тесному кругу дефилировали мужчины и женщины: кто-то в платьях, а кто-то в одежде, которую Сомерс принял за костюмы начала века. Газовые лампы замигали, тени сдвинулись, Сомерс сбился со счета, и ему показалось, что фигурки изменились, и он уже не мог разобрать, где заканчивались платья и начинались костюмы.

Дверь распахнулась, не дав Сомерсу продолжить изучение резьбы. На пороге стояла нарядно одетая, ошеломительной красоты рыжеволосая женщина. Не в платье. Не в юбке. В наряде, больше подходящий для посещения бала, торжественного приема или оперной ложи: кружева, золотое шитье и потрясающие опаловые пуговицы, радужным огнем переливающиеся в свете газовых фонарей.

Женщина закричала, прижав руки к щекам.

- Он мертв, мертв. Он в доме, и нас всех убьют.

А затем, без лишних слов, рухнула в обморок.