Часть 7: Безопасно - до первого стука. (1/2)

Я проснулась не от будильника.

И не от шума.

Меня выдернуло из полусна ощущение чужого тепла — ровного, спокойного, слишком настоящего.

Рука, лежащая у меня на талии. Чьё-то дыхание у затылка.

На секунду тело среагировало раньше головы — мышцы напряглись, дыхание сбилось.

Потом я вспомнила.

Кейски.

Я лежала на боку, спиной к окну, почти уткнувшись лбом в его плечо. Он спал, тяжело и глубоко, как человек, который не ждёт удара даже во сне. Запах его шампуня — что-то простое, без сладости, с ноткой мыла и свежести — смешивался с едва уловимым парфюмом.

Этот запах почему-то не раздражал.

Я закрыла глаза.

И впервые за долгое время подумала: ещё пять минут.

Будильник на телефоне завибрировал где-то под подушкой.

Я не стала его выключать сразу — просто позволила ему умереть самому.

— Ты ещё долго собираешься притворяться спящей? — раздалось над самым ухом.

Голос хриплый. Сонный. Кейски.

— Если ты сейчас скажешь, что уже обед, я сломаю тебе нос, — пробормотала я, не двигаясь.

— Тогда плохие новости, — он едва заметно усмехнулся, — Уже почти.

Я открыла один глаз. Потолок. Мой. Значит, не сон.

— Мы проспали, — констатировала я.

— Мы приняли взрослое решение пропустить занятия, — поправил он.

— Я никогда в жизни не пропускала занятия нарочно.

— Всё бывает в первый раз.

Я приподнялась на локте и посмотрела на него сверху вниз. Кейски лежал спокойно, без напряжения, будто действительно никуда не собирался. Его волосы были растрёпаны сильнее обычного, футболка — всё та же, вчерашняя. Запах шампуня смешался с чем-то тёплым, древесным — не сладким, не резким. Запах, который не лез в голову, но почему-то цеплялся.

— Ты плохое влияние, — сказала я.

— Я стараюсь, — невозмутимо ответил он.

Я всё же встала. Потянулась. Почувствовала, как тело реагирует не болью, а обычной ленивой тяжестью. Это было… странно.

Мы успели позавтракать.

Я — рис и чай. Он — всё, что нашёл, включая вчерашний пудинг, который Майки не доел.

Именно в тот момент, когда я мыла кружку, в дверь грубо, настойчиво ударили.

Не позвонили.

Не постучали.

Ударили.

Тело среагировало мгновенно.

Я замерла, пальцы сжались вокруг фарфора так, что чашка жалобно скрипнула.

Поднебесье.

Первое и единственное, что всплыло в голове.

— Останься, — коротко сказал Кейски, уже направляясь к двери.

— Кейски… — начала я, но он обернулся.

— Я открою.

Я не смогла сделать ни шага.

Ни к двери. Ни к нему.

Щёлкнул замок.

— Что за херня—

Фраза оборвалась.

Я услышала голос дяди раньше, чем увидела его.

— Слушай, парень… пожалуйста… опусти руку…

Я выскочила в коридор ровно в тот момент, когда Кейски впечатал Аллена в стену подъезда, держа его за ворот пальто.

Аллен был бледен.

По-настоящему напуган.

А за его плечом стоял Эдвард Харрис.

Холодный. Собранный. Злой.

— Убери от него руки, — спокойно сказал Харрис, — Немедленно.

— Ты кто такой? — прорычал Кейски.

— Тот, кто сейчас сломает тебе руку, если ты не отступишь.

— Кейски! — я встала между ними, — Хватит.

Он отступил.

Не сразу — но отступил.

Именно в этот момент Харрис двинулся.

Быстро. Чётко.

Он развернул Кейски, заломил руку за спину, прижав его к стене так, что бетон глухо ударил под лопатками.

Я услышала, как Кейски зашипел от боли.

— Get your faking boyfriend under control,<span class="footnote" id="fn_41173641_0"></span> — Харрис сказал это по-английски, глядя мне прямо в глаза, — Or I will make sure he leaves here with a broken arm. I am not joking.<span class="footnote" id="fn_41173641_1"></span>

Внутри что-то щёлкнуло.

Не громко.

Холодно.

— He is not my boyfriend,<span class="footnote" id="fn_41173641_2"></span> — так же ровно ответила я, — And if you touch him again, you will regret it. Deeply.<span class="footnote" id="fn_41173641_3"></span>

Харрис прищурился.

— Ameya, don’t…<span class="footnote" id="fn_41173641_4"></span>

Он не успел договорить, я сделала шаг вперёд.

И в этот момент в подъезде раздался ещё один голос.

— Интересно.

Кен.

Он стоял на ступень выше, руки в карманах, взгляд — тяжёлый.

Оценил ситуацию за секунду.

— Отпусти его, — сказал он Харрису.

— Ты что тут забыл?

— Не твое дело.

Кен сделал шаг вперёд.

И тогда я сорвалась.

— ХВАТИТ!

Голос ударил по лестничной клетке, как по пустому металлу.

Все замерли.

Я смотрела не на Кена.

Не на Харриса.

Не на дядю.

Я смотрела на Кейски.

— Ты. Забираешь свои вещи. Идёшь с Кеном. Сейчас, — он хотел что-то сказать, — Без споров, — добавила я тихо, — Это не просьба, — потом повернулась к Харрису, — Вы подождёте Аллена в машине. Без драк. Это тоже не просьба.

Он смотрел на меня долго.

Потом медленно отпустил руку Кейски.

— Мы ещё поговорим, Амэя.

— Возможно, — ответила я, — Но не сегодня, — я повернулась к дяде, — Ты — со мной.

И, не оглядываясь, ушла обратно в квартиру. Закрыла дверь медленно.

Не хлопнула — просто провернула замок до щелчка, будто отсекая всё, что осталось снаружи.

В квартире стало непривычно тихо.

Аллен стоял посреди гостиной, не решаясь ни сесть, ни снять пальто. Он выглядел так, словно только что пережил автокатастрофу — целый, но трясущийся изнутри. Я поймала себя на мысли, что впервые вижу его не директором, не «дядей, который всё контролирует», а просто человеком, который испугался.

Я прошла мимо, поставила чайник. Руки не дрожали. Это было хуже.

— Садись, — сказала я ровно, — Или стой. Мне без разницы.

Он сел.

Я облокотилась на кухонную тумбу, скрестив руки. Несколько секунд мы молчали. Потом я заговорила — сразу, без прелюдий.

— Почему ты так стараешься склеить то, что уже давно разбито?

Аллен вздрогнул, словно я ударила не словом, а пальцем в открытую рану.

— Амэя, я…

— Нет, — перебила, — Сначала ты ответишь. Потом можешь оправдываться. Почему ты решил, что имеешь право лезть в мою жизнь? В мою семью. В то, что я годами собирала по кускам, пока другие делали вид, что меня не существует.

Он провёл ладонями по лицу.

— Я не хотел навредить.

— Ты уже навредил, — спокойно сказала я, — Вопрос только — осознанно или нет.

Аллен поднял на меня взгляд.

— Ты говоришь о Кейске? О… Сегодняшнем.

Я усмехнулась.

— Я говорю обо всём. О том, что никто не сказал мне, что директор школы — мой дядя. О том, что ты знал о Кене. И о том, что Кен знал Эдварда до меня.

Вот тут он побледнел по-настоящему.

— Откуда ты…

— Я не дура, видно было по этим двоим что они играют, — резко, — Почему мой брат знал моего классного руководителя раньше, чем я вообще узнала, что у меня есть дядя?

Аллен тяжело выдохнул. Долго. Будто сдавался.

— Потому что это моя вина, — тихо сказал он, — И моя попытка всё исправить, — я молчала. Давала ему говорить, — Незадолго до твоего приезда… Со мной связался Кайл. Впервые за тринадцать лет.

Он сказал, что у него не только вы с Рейном. Но и еще один сын, — в груди что-то неприятно щёлкнуло, но я не дала этому выйти наружу, — Я начал искать Кена. Хотел просто… убедиться, что он жив. Что с ним всё в порядке. Так я и познакомился с ним. А потом — познакомил с Эдвардом. Они пересекались… по своим причинам.

— По «своим причинам», — повторила я холодно, — Отличная формулировка.

Аллен поднял на меня взгляд.

— Я не собирался скрывать это от тебя навсегда.

— Но собирался сейчас, — отрезала я, — И это всё, что имеет значение.

Тишина снова повисла между нами. Я чувствовала злость — чистую, ровную, без истерики. Ту, что опаснее крика.