Часть 6: Остаться без смысла. (1/2)

Я не помню, как дошла до дома.

В голове всё ещё гудело — не от шума, а от пустоты после него. Когда день заканчивается слишком рано, а внутри он ещё идёт.

Я сняла куртку, кинула рюкзак на пол у входа и так и оставила дверь не запертой. Не специально. Просто… не заметила.

На кухне было тихо. Слишком.

Я села за стол, не включая свет — только уличные фонари скользили по стенам. Передо мной лежал телефон, экран потух, как и я сама. Сигареты были в куртке. Я даже не подумала о них. Это насторожило больше, чем всё остальное.

Слухи липнут не сразу.

Сначала — взгляды.

Потом — шёпот.

Следом ты уже не человек, а история.

В школе сегодня не было ничего нового:

— американка

— драка

— эта, у которой отец мафия

— видел её вчера в столовой

Я не отвечала.

Не огрызалась.

Не дралась.

Но внутри снова что-то начинало трескаться. Медленно. Почти вежливо.

Я не услышала, как открылась дверь. Только шаги — осторожные, будто человек уже понял, что опоздал со стуком.

— …Ты в курсе, что у тебя дверь настежь?

Я вздрогнула, но не резко. Скорее — устало.

— Теперь да.

Кейски стоял в проёме кухни с пакетом в руках. Пластик тихо шуршал. Он не улыбался. И не выглядел удивлённым, увидев меня в темноте.

— Ты не отвечала на сообщения Кена, — сказал он просто, — Я решил проверить.

— Нашёл.

— Угу.

Он закрыл дверь, щёлкнул замком. Этот звук почему-то успокоил. Кейски разулся, прошёл на кухню и поставил пакет на стол, будто имел на это полное право.

— Ты ела?

— Нет.

— Плохо.

— Я не просила.

— Я знаю.

Он сел рядом. Не напротив. Не слишком близко. Просто рядом — так, как садятся люди, которые не собираются ни уходить, ни лезть.

В пакете была еда. Тёплая. Запах медленно расползался по комнате, и я поймала себя на том, что сглатываю.

— Это не взятка, — сказал он, — Я просто не люблю, когда люди разваливаются на голодный желудок.

— Опыт?

— Личный.

Мы ели молча. Я — механически. Он — как всегда, без спешки. Не смотрел в телефон. Не косился на часы. Я снова отметила это. И снова напряглась.

— В школе шумно, — сказал он наконец.

— Всегда.

— Сегодня — особенно.

— Дай угадаю. Я стала местной легендой? — усмехнувшись, спросила у него.

— Уже стала, — кивнул он, — Один парень из Тосвы. Учится с тобой. Я попросил рассказать, что происходит.

— И?

— Взгляды. Шёпот. Кто-то узнал тебя по вчерашней сцене в столовой. Остальное дорисовали сами.

Я отодвинула тарелку.

— Пусть.

— Они говорят, что ты дерёшься.

— Я сегодня никого не трогала.

— Я знаю.

— Говорят, что я из Штатов.

— Это правда.

— Говорят, что у меня папочка-мафиози.

— Тут они фантазируют, — хмыкнул он, — Но звучит убедительно, я даже не удивился будь это правда.

Я посмотрела на него. Долго. Без вопроса.

— Ты боишься?

Он пожал плечами.

— Нет.

— Зря.

— Возможно.

Тишина снова накрыла нас. Не тяжёлая — рабочая. В ней было проще дышать.

— Ты сегодня была… не здесь, — сказал Кейски после паузы.

— Я была здесь.

— Телом, — я не стала спорить, — Ты не курила, — добавил он. Я моргнула.

— Следишь?

— Замечаю.

Это было сказано без давления. Как факт.

— Иногда, — медленно сказала я, — Когда все смотрят, но никто не видит, становится хуже, чем когда тебя боятся.

— Ты не обязана быть сильной каждый раз.

Я усмехнулась.

— Забавно слышать это от человека из банды.

— Я не говорил «будь слабой».

Мы сидели так долго. За окном стемнело окончательно. Фонари зажигались один за другим. Район стал тише.

Кейски не уходил.

Я не просила остаться.

Но он оставался.

В этот момент телефон завибрировал.

Я даже не смотрела на экран — тело отреагировало раньше. Не желая того, часть диалога был услышан. Дыхание сбилось. Воздух стал слишком густым, будто его нужно было проталкивать через грудь силой.

Поднебесье.

Имя даже не прозвучало, но я знала.

— Амэя, — голос Кейски стал ниже. Спокойнее, — Сядь.

Я и так сидела, но он не имел в виду стул. Опустившись на пол, прислонилась спиной к дивану. Колени подтянулись к груди. Ладони легли на бёдра — не сжимая, просто чтобы чувствовать себя.

Он не тронул меня сразу.

Просто сел рядом. На пол. Так, что его плечо было в паре сантиметров от моего.

— Майки звонил, — продолжил Кейски, глядя не на меня, а куда-то в стену напротив, — Наши поймали шестерых. Поднебесье.

Слово ударило не сразу. Оно всегда так делало — приходило с задержкой.

— Они вынюхивали, — добавил он, — Про тебя. Про Кена. Про школу. Про драку.

Комната стала слишком маленькой. Воздух — плотным, как вода.

— Я не делала ничего, — сказала я автоматически. Глупо. Я знала это. Он тоже.

— Я знаю.

И вот тут что-то пошло не так. Потому что он не стал объяснять, не стал оправдывать, не стал говорить «но».

— Ты им интересна, — продолжил он, — Не из-за Кена. И не из-за Тосвы. Из-за тебя.

Я усмехнулась, коротко, без веселья.

— Отличная формулировка. Обычно после неё идут проблемы.

— Обычно, — согласился он, — Они знают про Кракенов. Знают, что ты дралась вчера. Для них ты либо угроза, либо актив. А такие вещи долго без движения не лежат.

Я почувствовала, как начинает трескаться. Не громко. Изнутри. Там, где я обычно держала всё под замком.

Взгляды.

Шёпот.

То, как в столовой сегодня кто-то узнал меня не по имени, а по выражению лица.

«Ненормальная».

«Та самая».

«У неё папочка…»

Я привыкла к страху.

Но к чужому интересу — нет.

— Я не собираюсь никуда вступать, — сказала я, — И не собираюсь ни с кем говорить.

— Я знаю, — снова спокойно ответил Кейски, — Я просто говорю, как есть.