Глава 9 (2/2)

Она раздражённо сжала губы и поспешно проследовала на своё привычное место на первом ряду, избегая смешливых, удивлённых или просто слегка любопытных взглядов.

Разложив на парте тетради и книги, Белла стала с особым усердием распределять маркеры по цветам в радужной последовательности. Она чувствовала жгучую необходимость чем-то занять руки, но заполнить рьяно бушующий поток мыслей и нарастающую нервозность оказалось гораздо сложнее.

Раньше Эдвард посещал многие предметы совместно с ней, в том числе и английский, в начале учебного года подстроив своё расписание так, чтобы большинство их уроков совпадали.

Ей стало жутко интересно, вдруг… Вдруг он прямо сейчас войдёт в эту дверь и сядет сзади неё — разумеется, по иронии судьбы, за единственное оставшееся свободным место в классе?

О том, чтобы он, как раньше, сел рядом с ней, конечно, не могло быть и речи, но это всё равно было бы слишком близко.

Секундная стрелка часов на стене в классе неотвратимо двигалась вперёд, буквально физически сдавливая нервные окончания. Узел волнения в животе затягивался всё туже, провоцируя приступ тошноты.

Прозвенел звонок, и мистер Берти суетливо вошёл в класс, на ходу объявляя тему занятия. Это снова ненавистная «Тристан и Изольда», которую не включил бы в школьную программу ни один нормальный преподаватель.

Прошло пять минут, за ними ещё пятнадцать…

Эдвард так и не появился.

Как он и обещал. Он её больше не потревожит.

Преподаватель задал чтение по отрывкам: довольно банальный, но действенный приём, заставляющий всех студентов максимально включиться в работу. К сожалению, Белле пришлось набраться нечеловеческих сил, и начать хотя бы в половину внимания следить за повествованием, чтобы не пропустить свои строчки по очереди.

Ледяные лапы тревоги понемногу ослабляли свою хватку, и чем дальше заходило время урока, тем сильнее расслаблялось её тело и мысли. Она сгорбилась над книгой, опершись на руку, согнутую в локте.

Мистер Берти называл фамилии учеников в случайном порядке, тем самым ещё больше усложнив жизнь тем, кто не имел желания без отрыва смотреть в текст. Достаточно быстро преподаватель произнёс и её фамилию, и она просто не поверила своим глазам, моментально залившись густой краской.

Почему из всех, всех строчек книги ей должны были достаться именно эти?!

Она отрывисто откашлялась, нервно сглотнула, и начала читать голосом, лишённым какого-либо выражения:

««Изольда — твоя жена, и любить меня она не может».

Изольда любила его. Она хотела его ненавидеть: разве он не пренебрег ею оскорбительным образом? Она хотела его ненавидеть, но не могла, ибо сердце ее было охвачено тем нежным чувством, которое острее ненависти.

С тревогой следила за ними Бранжьена, еще сильнее терзаясь от того, что она одна знала, какое зло невольно им причинила. Два дня следила она за ними, видела, что они отказываются от всякой пищи, всякого питья, всякого утешения, что они ищут друг друга, как слепые, которые тянутся друг к другу ощупью.

Несчастные! Они изнывали врозь, но еще больше страдали, когда, сойдясь, трепетали перед ужасом первого признания.

На третий день, когда Тристан подошел к расставленному на палубе шатру, где сидела Изольда, она, увидев его, сказала кротко:… »

— Мистер Каллен!

По классу пробежала волна приглушённого хихиканья.

Белла резко подняла глаза, оторвавшись от чтения, и в изумлении захлопнула рот, лишённая возможности выдавить из себя ещё хоть один звук.

По телу пронеслась новая волна холода, и она непроизвольно вздрогнула.

Только не это! Он ведь не должен был…

— Не верю своим глазам — во плоти, свеж и прекрасен, как никогда! Спасибо, что наконец почтили нас своим присутствием, спустя… — мужчина нахмурился и бросил саркастичный взгляд на наручные часы. — Тридцать восемь минут!

— Я прошу прощения за своё опоздание, — обычно мягкий и бархатный голос сейчас звучал резко и нервозно. Выражение бледного лица сквозило едва сдерживаемым раздражением. — Могу я пройти на место?

— Садитесь, — недовольно пробормотал преподаватель, явно раздосадованный тем, что не мог применить к Каллену никаких дополнительных санкций. Многие учителя, мягко говоря, недолюбливали вампирское семейство, поскольку своими знаниями те, очевидно, умаляли их чувство собственного достоинства и профессиональной значимости, но они не могли ничего с ними сделать — блестящие умы, непревзойдённая дисциплина. Однажды мистер Берти всерьёз закусился с Эдвардом на тему одного малоизвестного факта из биографии Достоевского — а когда студент наконец привёл перед всем классом неопровержимые доказательства из, Бог знает, каким образом добытой неопубликованной копии личной переписки писателя — игнорировал его две недели. — Мисс Свон как раз читала нам отрывок…

Эдвард резко перевёл на неё взгляд, словно только что заметил, что Белла всё это время находилась в классе, и она просто приросла к месту: радужки цвета расплавленного янтаря гневно и беззастенчиво сверлили её лицо.

Она не смела вздохнуть, двинуть ни одним мускулом: мучительно долгое мгновение его глаза вели с ней немой диалог, язык которого был ей незнаком.

Он был… зол на неё? Или… может, он просто…

Стоп.

Почему она вообще позволяла себе рассуждать об этом?

Злился, презирал, ненавидел, не хотел знать — всё это больше не имело никакого значения.

— … «Тристан и Изольда», — бодро продолжал учитель. — Думаю, сейчас самое время мистеру Коллинзу продолжить. Спасибо, мисс Свон!

Эдвард резко отвёл от неё взгляд, словно рывком скотча, и промаршировал через весь класс на место — естественно, именно то, на которое она рассчитывала — прямо позади неё. На нём были чёрные потёртые джинсы, белые кроссовки, белая футболка и цветастая рубашка с коротким рукавом. Интересно, его вообще не интересовало, что он одет совершенно не по погоде?

Достаточно громко приземлив сумку на парту, Эдвард с шумом опрокинулся на стул, пронзительно скрипя металлическими ножками. Кажется, он даже пару раз недовольно вздохнул. Некоторые одноклассники удивлённо повернули на него головы — видеть Каллена в таком вызывающем настроении было довольно непривычно. Знание о том, что он, при желании, может без какого-либо труда двигаться совершенно бесшумно, вызывало у неё множество вопросов о необходимости и причинах такого бурного поведения.

Удержаться от того, чтобы не повернуться назад и не взглянуть на него хоть одним глазком, стало главным её испытанием на оставшуюся часть урока.

Любопытство сжирало её заживо: почему он так зол? Почему опоздал? Что у него происходит?

О каких «неотложных делах» он говорил ей вчера?

Понимание того, что она — буквально — единственная из смертных, кто знал его секрет, подкручивало неравнодушие и пытливость ещё сильнее.

Спина горела и плавилась от изнуряющего и волнительного ощущения его близкого присутствия. Она сгорбилась ещё сильнее, больше всего на свете мечтая просто стать невидимкой или провалиться сквозь землю. Было жутко несправедливо, что он мог прямо сейчас смотреть на неё со всех ракурсов — со спины своими глазами либо же через мысли одноклассников и даже учителя — а она не могла определить хотя бы то, продолжал ли он злиться.

Почему её это вообще волновало? Почему это было для неё так важно? Он ведь кристально чётко дал ей понять, без единой загадки и тайного умысла, что его «дела» никаким образом больше не связаны с ней. Очень наивно и самонадеянно с её стороны было полагать, что мир Калленов продолжал крутиться вокруг её персоны спустя столько времени. Эдвард провёл между ними жирную черту, заверив, что ни он, ни его семья не предпримут попытки связаться с ней. Даже Элис.

Как же она скучала по Элис...

Читала ли подруга её многочисленные, насквозь пропитанные скорбью и отчаянием, отправленные на несуществующий электронный адрес, письма? Наблюдала ли она вообще за Беллой, как делала раньше? Или расставание с Эдвардом автоматически означало и полный разрыв связей со всем остальным семейством?

Звонок должен был прозвенеть в ближайшую минуту: Белла без разбора сгребла вещи в сумку и напряглась всем телом, словно легкоатлет на старте. С пронзительным звоном она моментально подскочила с места — но тут же осела обратно, едва ли не сбитая с ног стремительно покидающим класс вампиром. Он двигался напряжённо и рвано, судя по виду, из последних сил сдерживаясь в рамках человеческой скорости.

Ещё пару минут она так и сидела, застывшая в шоке и оцепенении, пока её не привело в чувство демонстративное покашливание преподавателя.

— Урок закончен, мисс Свон! — мягко напомнил он. — У вас остались какие-то вопросы?

Она часто заморгала и отрицательно покачала головой.

— Нет, мистер Берти. Я, сейчас... — язык заплетался, в голове свистела зияющая пустота. — Уже ухожу.

Щёки Беллы пылали от смешения совершенно разных эмоций: стыда, раздражения, ярости, отчаяния, грусти, взволнованности, непонимания.

Ни на одном из последующих уроков Эдвард в класс не врывался, что всё равно не позволяло ей расслабиться ни на минуту.

Настало время ненавистного обеденного перерыва.

Узел в животе вновь болезненно сжался.

Что, если он будет там?..

Что, если они все там будут?

— Эй, Аризона! — весело окликнул её Майк, застывшую в нерешительности в дверях класса. — Ты в столовку? Подожди нас!

Он быстро подлетел к ней, едва не сбив с ног одноклассницу Мэгги Льюис, а за ним, слегка отставая, нёсся Тайлер, перепрыгивая через стулья. Находясь вместе её приятели всегда вели себя, как гиперактивные дети-переростки, и никакие рост под два метра, внушительное спортивное телосложение, шутки про секс и скудные зачатки растительности на лице не делали их ни капли взрослее.

— Чего-то ты бледная, Свон! — серьёзным голосом выпалил Кроули, запыхавшийся после сеанса импровизированного паркура, и Белла удивлённо подняла на него взгляд, не ожидавшая такого внезапного проявления заботы и участия. — Но я бы тебя и такую пригрел с удовольствием... Набери как-нибудь вечерком — что бы там ни делал этот хер-индеец, я сделаю это лучше! — он шутливо чмокнул губами в воздухе, изображая поцелуй, и она раздражённо закатила глаза, прибавив шаг по коридору.

— Да тебе только слепая даст, уёбище! — фыркнул Ньютон, шагая чуть поодаль от Беллы, но всё ещё предпринимая попытки с ней поравняться.

— А у нашей снежной королевы мисс Мэллори разве со зрением проблемы? — прыснул Тайлер, многозначительно двигая бровями, и оба парня мерзко захихикали.

Слишком много информации, которую она не стала бы выслушивать, даже если бы ей заплатили за это деньги...

Путь по длинному школьному коридору ощущался, как выход в открытый космос. Шум голосов, лица студентов, глумливый хохот Майка и Тайлера — всё смешалось в единую какофонию из навязчивых звуков, запахов и образов. Она могла думать лишь об одном: увидит ли знакомое семейство вампиров за их привычным столом у окна в кафетерии.

Белла моментально завладела вниманием многих присутствующих в большом, наполненном светом помещении, в том числе и собственных друзей. Лорен и Джессика смерили её недовольными взглядами, и она не сразу поняла причину: забыть о навязанном сопровождении Кроули и Ньютона было непросто, но она справилась мастерски.

За столиком у окна сидели все трое. Эдвард, Элис, Джаспер.

Бледные, неподвижные, с виду надменные, отстранённые, прекрасные.

Эдвард почти незаметно передвигал губами, не смотря прямо ни на одного из предполагаемых участников разговора: так они общались между собой, когда речь заходила о чём-то, прямо или косвенно касающемся их тайны. Как будто хоть кому-то в здравом уме пришло бы в голову их подслушивать!

Она проглотила ком размером с Юпитер, опустила глаза и поспешила выдавить из себя невозмутимый вид, намеренно усевшись боком — чтобы не выглядеть слишком заинтересованной, но всё равно украдкой наблюдать за троицей и, хотя бы иллюзорно, контролировать ситуацию.

— Учёба становится всё интереснее, а, Белла? Слышала, вчера ты была так увлечена сразу двумя предметами, что на радостях забыла досидеть остальные! — тут же не упустила возможности уколоть её пепельная блондинка, издав какой-то странный неестественный смешок, и оглядела всех за столом, ожидая поддержки.

— Лорен! — изумлённо воскликнули Эрик и Джессика в один голос.

Майк, Тайлер и Бен недоумённо покосились на них, судя по всему, вообще не уловив сути произошедшего.

— Лорен, ты… отвратительна, — раздражённо выдохнула Анджела, закатив глаза, и плотно сжала губы, демонстративно отодвинув от одноклассницы стул. Такое поведение было для Вебер совсем нетипичным, поэтому стало ясно: это была её последняя капля. Все остальные моментально напряглись.

— А что я сказала-то? — сразу смутилась Лорен, поймав и другие осуждающе-раздражённые взгляды из-за стола. Она явно не ожидала, что Беллу хоть кто-то станет поддерживать — она давно перестала чувствовать общее настроение и допустимые границы в коллективе, а в последний год и вовсе в него не вписывалась, раз за разом всё больше выводя всех из себя. Вероятно, Белла даже стала той, кто, по её мнению, занял её место — возможно, это и было причиной такой сильной неприязни.

— Тише, Лорен, будешь обижать Свон — она не придёт к тебе на вечеринку, и тогда у тебя не будет повода засосать её по пьяни, чтобы никто не заподозрил, что ты хочешь её с прошлого января! — хитро вздёрнув бровь, продекламировал Тайлер, и Майк с Беном прыснули от смеха, потянувшись к нему, чтобы «отбить».

Накалённая за столом атмосфера начала стремительно терять градус, и Белла неожиданно для себя почувствовала благодарность: иногда даже идиотская пошлятина, на регулярной основе покидающая рот Тайлера, на удивление, могла прийтись кстати и здорово разрядить обстановку.

— Пошёл ты, — буркнула блондинка, театрально отбросив волосы с плеч, и достала из кармана телефон-раскладушку, облепленный наклейками, начав клацать по кнопкам пальцами с кричащим «спасите» маникюром.

— Не злись, Белла. Просто ситуация и правда слегка… Как ты вообще, ну, после вчерашнего? — фальшиво-извиняющимся тоном пролепетала Джессика, и Анджела сверкнула глазами в её сторону, отчего та моментально поджала губы, выпрямив спину.

Анджела Вебер являлась своеобразным моральным компасом всей компании, и несмотря на свою застенчивость и спокойный, рассудительный нрав, всё же обладала каким-то особым, незаметным на первый взгляд, не входившим в стереотипы о типичных школьных компаниях авторитетом для каждого из друзей.

Если весь этот идиотский цирк с конями только что от и до наблюдали Каллены, то Белла бы, скорее, предпочла немедленное падение на школу метеорита размером с Аляску, чем ещё хоть раз после этого взглянуть в глаза кому-то из них!

— С чего вы вообще решили, что я как-то не так? Я нормально, — с досадой проговорила Свон на выдохе, и скрипнула зубами, сузив глаза. — Видите — сижу, смотрю на еду, стараюсь не дышать одним воздухом с Кроули.

— Э-э! — возмущённо протянул парень, и все присутствующие весело засмеялись. — У меня тоже есть сердце!

— Где, в головке члена? — смешливо скорчился Майк.

Наживка проглочена: необходимый минимум для того, чтобы до конца обеда её никто не трогал — сказан, фокус всеобщего внимания виртуозно смещён на другого — того, кто этим вниманием искренне наслаждался.

Порой, производя подобные бесхитростные манипуляции, она чувствовала себя плохим другом, но быстро успокаивала себя тем, что ребята действительно были ей дороги, особенно теперь, когда всё её школьное времяпровождение не крутилось вокруг Каллена (или его отсутствия), и она могла уделить гораздо больше внимания одноклассникам — за последние пару месяцев они действительно сблизились. Тем не менее, она чувствовала частую необходимость погружаться в мысли и «отключаться» от окружающих, чтобы восстановить социальную энергию, поэтому такие вещи, как эта — необходимые жертвы, помогающие без потерь и без проблем длительно находиться в обществе.

Друзья продолжали заливисто смеяться и поочерёдно подкалывать друг друга, и Белла искренне улыбнулась, закусив губу, внутренне радуясь тому, как удачно они с Тайлером сегодня сработали негласной «командой по ликвидации и снижению накала конфликтной обстановки».

Внезапно её плечо словно облили разъедающей кислотой — она тут же безошибочно распознала, в чём дело. Чувство было до боли знакомое, будто и не проходил никакой год.

Своеобразная аллергия на внимательный прожигающий взгляд одного единственного человека из всех возможных.

Она повернула голову и с разбегу нырнула в плен его медовых глаз — в этот раз не столько гневных, сколько сосредоточенных и изучающих.

Эдвард впервые попался на подглядывании, и Беллу это искренне удивило, поскольку она знала: Элис предупреждала его заранее — год назад, когда они ещё были не вместе — каждый раз, когда девушка принимала решение посмотреть на него.

Ох, если бы она знала об этом ещё тогда! Вероятно, сдерживала бы себя, не выглядела бы такой жалкой, одержимой и зависимой, и не наскучила Эдварду так скоро.

Белла сузила глаза и поджала губы, не разрывая с ним зрительного контакта, старалась моргать как можно реже. Она ощутила прилив невиданной наглости, а его недавняя неоправданная злоба и холодность так сильно её раздражали, что этот невыносимо тяжёлый беззастенчивый взгляд практически привёл её в бешенство.

Как он может так открыто смотреть на неё? Неужели не испытывает ни капли вины, или хотя бы толики сожаления?

Так продолжалось около минуты: они сверлили друг друга сердитыми взглядами на глазах у всей школы, её щёки пылали румянцем, но она не могла проиграть ему. Эдвард, наконец, сдался, первым разорвав их странный беззвучный диалог. Он бросил на поднос бутылку с газированной водой и гневно посмотрел на Элис, сжав губы в тонкую линию.

Она пожала плечами, почти незаметно для обычного человека, закатила глаза, и перевела взгляд на Беллу, приподняв уголок рта в лёгкой виноватой улыбке. Девушка ответила ей тем же, и сразу отвернулась, пропустив пару ударов сердца.

Судя по всему, сестра не предупредила его специально, скрыв свои мысли. Осознание этого факта её внутренне позабавило.

Она опустила глаза на свои руки, сложенные на столе, и почувствовала сильную тоску в груди, принадлежавшую не только бесконечным страданиям по Эдварду: сейчас она безумно скучала по Элис, своей бывшей лучшей подруге.

Которая, в угоду своему брату, слепо последовала за ним, и точно также разорвала с Беллой все связи. Будто она и правда совершенно ничего не значила. Ни для кого из них.

Сейчас Свон была рада хотя бы такому разговору с Элис — без слов. Они обменялись взглядами и улыбками, и это ощущалось, как полноценное приветствие.

— Белла Свон? — послышался тоненький голосок из-за спины.

— Да? — нахмурилась она и повернулась на звук.

Сзади неё стояла девочка на несколько классов младше, неловко сложив руки за спиной. Все сидящие за столом притихли, наблюдая за незнакомкой.

— Тебя вызывают к директору, — пролепетала она и поспешно скрылась из вида.

***

— Здравствуйте, мистер Грин. Можно?

— А, мисс Свон! Да, я вас ждал, — любезно отозвался полноватый темнокожий мужчина лет пятидесяти.

Белла смущённо сгорбилась и тихо прошла в кабинет директора, внутренне сжавшись от волнения.

Проблемы в школе — последнее, чего она ждала от этой восхитительной чёрной полосы, которая всё никак не желала заканчиваться.

Когда там уже то самое дно, от которого нужно оттолкнуться, и всё такое?

— Присаживайтесь, — устало пробормотал он.

Девушка аккуратно присела в кожаное кресло напротив длинного рабочего стола, занимавшего добрую половину всего пространства.

Комната была очень скромной и опрятной, не вмещала ничего лишнего: тёплые бежевые стены, большие шкафы из тёмного дерева под цвет стола, фотографии и дипломы в рамках, много цветов в горшках, широкое окно с видом на лес.

— К сожалению, повод для нашей встречи нельзя назвать приятным, Изабелла, — заговорил директор. Она внутренне поморщилась от звучания своего полного имени, о её особой нелюбви к которому он, разумеется, не знал. — Два дня прогулов без уважительной причины, следом опоздание почти на половину учебного дня, и сразу за ним — самовольный уход с уроков, — спокойным, размеренным тоном перечислял мужчина, параллельно делая какие-то записи в бумагах. — По-хорошему, я должен бы был сегодня вызвать вашего отца, но только лишь из глубокого уважения к шерифу Свону и понимания его занятости, а также ввиду вашей довольно неплохой успеваемости и прежней посещаемости, я решил сначала поговорить лично с вами. Итак, — он вздохнул и сложил руки на столе, подняв глаза. — Что происходит, мисс Свон? Если у вас появились какие-то проблемы, самое время о них рассказать, уверен, мы с вашим отцом найдём, что...

Хотелось бы ей самой сперва в этом разобраться… Становитесь в очередь, директор!

Она судорожно выдохнула, пытаясь подобрать хоть какие-то слова.

Как она могла объяснить то, что на протяжении последних дней ей было совсем не до школы директору школы?

Она действительно совсем не думала о том, что у неё могут возникнуть проблемы ещё и в учёбе. Голова была забита чем угодно, кроме…

Боже, что же она теперь скажет Чарли? Что он совершенно зря посчитал её достаточно взрослой и ответственной, и ему стоило бы посадить её под замок и приставить круглосуточную охрану?

— Мистер Грин, я…

— Мистер Грин? — пропел мелодичный баритон за спиной.

Белла в ужасе округлила глаза и обернулась.

Что, опять?!

Кажется, она сходила с ума окончательно.

— Мистер Каллен? Рад вас видеть! — оживился директор. Он всегда питал к Калленам особую симпатию. — Всё в порядке? Подождите за дверью, сейчас мы с мисс Свон закончим, и…

— О, я как раз по этому вопросу! — беззаботно произнёс Эдвард, и бесцеремонно вошёл в кабинет, прикрыв за собой дверь.

Сам себя пригласил войти. Как это на него похоже!

— По этому?.. — озадаченно нахмурился мистер Грин. — Но…

— Я по поводу пропусков Изабеллы, — мягко выделил он, мимолётно стрельнув по её лицу лукавым прищуром. Её дыхание сбилось, а тело обмякло.

Что. Здесь. Происходит?

— Так, — всё также недоумённо проговорил директор. — И что по поводу них?

— Изабелла, — вновь повторил Каллен, смакуя её имя на языке, явно издеваясь. — Шестнадцатого апреля обращалась к доктору Каллену с острым отравлением, и он прописал ей несколько дней диеты и строгого постельного режима. Но, как всем известно, мисс Свон обладает особой тягой к знаниям, — с едва заметной иронией процедил он с неизменно вежливым выражением лица. — Поэтому, вопреки предписанию, самовольно вернулась на занятия, после чего ей вновь стало плохо. Доктор Каллен просил меня передать справку о закрытом больничном, и выразил искреннюю просьбу отнестись к ситуации с пониманием.

Эдвард грациозно порхнул мимо неё и, остановившись всего в нескольких сантиметрах от её бедра, рассылая по поверхности кожи неконтролируемый поток электричества, протянул директору бумагу.

Тот положил её на стол перед собой, и недоверчиво уставился в документ.

— Вообще-то, так не положено… — с сомнением протянул мистер Грин.

— Официальная печать больницы города Форкс с личной подписью доктора Каллена, сэр, — вновь самоуверенно перебил его вампир, судя по виду, очень довольный собой.

— Действительно, — напряжённо вздохнул мужчина, окончательно сдавшись. — Что ж, мисс Свон… — перевёл он на неё строгий взгляд. — Надеюсь, вы выздоровели, и подобное больше не повторится, — наставническим тоном подытожил он. — И вы больше никогда не станете нарушать предписанный больничный и распорядок школы. Если это была вирусная инфекция, вы могли заразить одноклассников…

— Уверяю вас, мистер Грин, такого больше не повторится, — снова вклинился Эдвард, не дав ей раскрыть рта. — Я прослежу.

— Под вашу личную ответственность, мистер Каллен! — дежурно улыбнулся он. — Вы свободны, мисс Свон.

— До… свидания, — промямлила она, на ватных ногах поднимаясь с места.

— Передавайте привет Карлайлу! — вдогонку бросил мистер Грин.

— Обязательно! — небрежно отозвался Эдвард, и захлопнул дверь прямо перед её носом.

Белла поморщилась, осторожно отворила дверь и шагнула в тень прохладного школьного коридора.

Что только что…

Что это было вообще?

— Эдвард! — воскликнула она вслед стремительно удаляющейся фигуре. — Стой!

Он замер, остановившись к ней спиной на приличном расстоянии. Коридор был пустым и тихим: обеденный перерыв закончился, и в классах вовсю продолжались уроки.

Свон подлетела к нему, применив максимальную скорость, на какую была способна, и он нехотя развернулся к ней лицом, удостоив недовольным взглядом сверху вниз.

— Это… — нервно сглотнув, выпалила она. — То, что там… что это было? Я…

— Что конкретно тебя смутило? — сухо произнёс он, и она поёжилась, обхватив себя руками.

Она совершенно не понимала, как должна была реагировать и что именно сказать.

— Я… — вновь бездумно повторила она. — Спасибо, но ты… не должен был…

— Сделай одолжение — постарайся больше не впутывать меня в неприятности, — раздражённо процедил он сквозь зубы, стойко выдерживая её шокированный взгляд.

— Не вп… что? — Белла захлопала глазами, теперь уже окончательно сбитая с толку. — Я не просила тебя о…

— Пока, Белла, — проговорил Эдвард, напоследок мазнув по её лицу какой-то особенно отчаянной и холодной эмоцией.

Развернулся и удалился прочь.

Ещё какое-то время она стояла посреди бледно-зелёных школьных стен, лихорадочно переваривая произошедшее.

Неужели, он действительно… ненавидит её?

Тем не менее, он… только что прикрыл её перед самим директором школы? Заранее зная, что ей пригодится справка из больницы?

Сознание болезненно пульсировало, вызывая чудовищную головную боль.

Если он так сильно хотел, чтобы она держалась подальше…

Почему не оставит её в покое, как, в конце концов, и обещал?

Кажется, у столетнего вампира только что обнаружились серьёзные проблемы со смыслообразованием — вероятно, он здорово удивится, но: «Тебя мы не потревожим» имело поразительно мало общего с: «Буду весь день сверлить её озлобленным взглядом, а под конец спасу её задницу от проблем в школе, чтобы она точно поняла, насколько мне безразлична».

Восстановив дыхание и слегка успокоив сердцебиение, она направилась на урок.

Эдвард Каллен снова, совершенно официально и без сомнений, бесповоротно и безоговорочно сводил её с ума.

В самом безнадёжном и катастрофическом смысле.