Часть 24. Истинная магия (2/2)

— Всё, что мне осталось, — это сдаться.

Эмма сделала шаг ближе. Её сердце грохотало в груди, но глаза оставались ясными. Она видела перед собой не злодея, не монстра — а человека. И она отказывалась отступать.

— Нет, — её голос дрогнул, но не сломался. — Ты не можешь сдаться. Только не ты, и не так. Я не верю, что это конец.

Эмма сжала кулаки, будто только это удерживало её от того, чтобы не рухнуть на колени.

— Мы ещё можем всё изменить. Я видела, как ты остановилась. Я знаю, что ты всё ещё можешь выбрать другой путь.

Она замолчала на мгновение, с трудом справляясь с дыханием, потом произнесла:

— Пойдём со мной. Позволь мне… просто позволь мне попытаться сделать тебя счастливой.

Реджина покачала головой. Очень медленно. Будто это движение стоило ей непереносимой боли.

— Я не могу, — её голос больше напоминал выдох. — Уже слишком поздно…

— Никогда не поздно, — Эмма сделала ещё один шаг, теперь они почти касались друг друга дыханием.

Реджина подняла на неё глаза. В них — вся тяжесть мира.

— Они правы, Эмма. Все они. Я опасна.

Она горько усмехнулась, но в этой усмешке больше не было колкости — только страх.

— Ты ведь сама видела, что со мной происходит. Темная магия… она проросла во мне. Пропитала меня до костей. Я теряю контроль. Даже я… я боюсь себя.

Эмма едва удержалась, чтобы не коснуться её.

— Ты — самая сильная из всех, кого я когда-либо знала.

Голос Эммы дрогнул.

— Ты всё ещё можешь выбрать. Отпусти это. Гнев. Страх. Одиночество. Это не ты. Это то, что на тебя навесили. Но ты — не потеряна. Я никогда не поверю, что ты безнадёжна.

Реджина закрыла глаза. Лицо её задрожало.

— Это всё, что у меня осталось… — прошептала она. — Этот гнев… эта боль. Без них я не знаю, кто я. Без ярости я — ничто.

— Нет, — сказала Эмма, и её голос сломался под тяжестью слёз, но не утратил силы.

— У тебя есть я. И я не уйду. Ни завтра, ни потом. Потому что я…

Реджина не дала ей договорить:

— Это не так Эмма. Это не может быть правдой. Меня нельзя полюбить.

Эмма сделала вдох, как будто этот момент был прыжком с утёса:

— Но я влюбилась в тебя. Во всё — и в твою тьму, и в свет, который ты прячешь. Я влюбилась в женщину, которую ты пытаешься убить в себе.

Она тихо рассмеялась сквозь слёзы.

— В тебя. В ту, что заставляет весь мир трепетать. В ту, в чьи глаза боятся посмотреть. В ту, что когда-то мечтала быть любимой. В ту, что хотела свободы. В ту, что боялась её. И в ту, что всё ещё может стать ею. Не королевой. Не пленницей. А собой.

Между ними наступила пауза. Мгновение — но в этом молчании родилось всё: страх и нежность, стыд и вера. И надежда. Слово, которое Реджина давно вычеркнула из своего сердца, внезапно затрепетало где-то в груди.

Реджина вздохнула. Слеза скатилась по её щеке. Её губы дрогнули, и впервые за долгое время на них появилась настоящая улыбка. Улыбка — хрупкая, ранимая, почти испуганная. Но настоящая.

— Я надеюсь… ты будешь счастлива, Эмма, — наконец прошептала она. Голос дрогнул, но был наполнен искренностью. — Прощай.

И закрыла глаза.

Эмма застыла. Воздух вокруг сгустился. Слово ударило, как нож. Но она знала: это не конец. Не сейчас.

— Нет… — выдохнула она.

Мгновение. Другое. Затем её рука потянулась вперёд — медленно, решительно. Она коснулась щеки Реджины, смахнула слезу.

И, не колеблясь, склонилась вперёд… и поцеловала её.

Губы встретились — и в этом поцелуе не было ни принуждения, ни демонстрации, ни победы. Только истина. Тёплая, пульсирующая, оголённая.

И в этот миг небо вспыхнуло.

Будто сама магия мира отозвалась.

Волна ослепительной энергии с грохотом пронеслась по поляне, сотрясая землю и воздух. Магия, что удерживала Реджину, треснула и исчезла. Оковы исчезли, исчезла боль.

Реджина, ошеломленная, распахнула глаза.

И… обвила руками Эмму. Ответила на поцелуй — нежно, отчаянно, как будто именно этот миг был единственным, ради чего стоило жить.

Из-за деревьев донеслись потрясенные голоса.

— Этого… этого не может быть… — выдохнул Дэвид, будто увидел невозможное.

— Это… — Белоснежка сделала шаг вперёд, глаза её наполнились слезами. — Поцелуй истинной любви…

Голубая фея покачала головой, ошеломлённая.

— У злой королевы… не может быть истинной любви…

— Раз так, — сказала Белоснежка с дрожащей улыбкой, — значит, она не такая и злая.

Эмма и Реджина медленно разорвали поцелуй. Эмма всё ещё держала лицо Реджины в ладонях, взгляд её полон слёз и света.

— Что это было? — прошептала она.

Реджина смотрела на неё, дыхание сбивалось, по щеке снова стекала слеза.

— Это значит… что я тоже тебя люблю, Эмма.

С этими словами она повернулась к Белоснежке и Дэвиду. Их взгляды встретились — ни вражды, ни страха. Только принятие… и усталое согласие.

— Я пришлю послов… — сказала Реджина. — Мы обсудим окончание войны.

Она посмотрела на Эмму, и в её глазах впервые не было боли.

Взмах руки — и в фиолетовом вихре магии они исчезли.