Часть 24. Истинная магия (1/2)
Together We Will Live Forever - Clint Mansell ‧ 2006
— Всё кончено.
— Нет! — закричала Эмма, уже выхватывая свой лук.
Её стрела свистнула в воздухе одновременно с его. Две силы, два выбора — смерть и спасение — пересеклись в полёте.
Стрела Эммы ударила в бок летящей стреле Принца, сбивая её в сторону. Мгновение — и раздался звон металла о камень. Смерть прошла мимо.
Лес замер. Тишина стояла такая плотная, что казалось, дышать стало невозможно.
Взмах палочки — и Эмма вздрогнула: лук вырвало из её рук, тело подкосилось. Она рухнула на колени, под действием Голубой Феи. Фея подлетела ближе, без малейшего выражения на лице.
— Кто ты такая?! — закричал Дэвид, подступая вплотную. Его голос дрожал от ярости. — Почему ты вмешалась?! Ты помешала правосудию!
Эмма едва успела поднять голову, как голос Белоснежки мягко разрезал напряжение:
— Подожди… Я знаю её. Мы встречались на празднике. Я одолжила тебе книгу… Ты ведь — леди Элейна, верно?
Эмма посмотрела на неё. Тихо выдохнула.
— Нет. Меня зовут Эмма Свон. Элейна — моя двоюродная сестра. Тогда я солгала… — её голос был сдержанным, почти усталым. — Я скрыла своё настоящее имя.
Белоснежка нахмурилась.
— Зачем?
Эмма не ответила сразу. Лишь подняла глаза и встретилась взглядом с Реджиной. Та стояла в стороне, как будто отрезанная от происходящего. Ни гнева, ни триумфа. Только пустота в тёмных глазах.
Ответил Дэвид.
— Это она подослала тебя… — прошептал он, и в голосе уже звучала уверенность. — Она хотела, чтобы ты убила мою жену.
Белоснежка покачала головой.
— Нет… — выдохнула она, будто не в силах принять это. — Нет…
— Вот почему ты остановила меня, — продолжал он. — Ты её наёмница. Шпионка.
— Я… — Эмма сглотнула, голос дрогнул. — Я не могла позволить вам убить её. Это… это не справедливо…
— Не справедливо?! — взорвался Дэвид. — Она годами охотилась на нас! Только что стояла над моей женой, готовая убить её и нерождённого ребёнка!
— Но она… — Эмма поднялась на одно колено, изо всех сил удерживая голос ровным. — Она остановилась. Я была там. Я видела. Она… опустила руку. Она могла убить. Но не сделала этого.
Фея выступила вперёд. Голос её был холоден:
— Даже если и так… в ней больше нет света. Она всё ещё опасна.
— Нет! — вскрикнула Эмма. Она отчаянно посмотрела на Белоснежку. — Пожалуйста. Позвольте мне поговорить с ней. Я… я докажу, что вы ошибаетесь.
Голубая Фея опустилась на корточки перед Эммой, её лицо было непроницаемо.
— Я вижу в тебе веру, дитя. Но ты слепа.
Прекрасный Принц снова шагнул вперёд. Уже не с яростью, а с усталостью человека, который видел слишком много.
— Мы уже давали ей шанс. Она отвергла мир, отвергла любовь. Поверь мне — она безнадёжна.
Эмма дрожала. Но не от страха. От отчаяния.
— Пожалуйста… — прошептала она.
Белоснежка молчала. Глаза её были полны волнения. Она смотрела на Эмму и вдруг поняла: эта девушка дрожит не из страха. А из-за любви. Из-за веры. Из-за желания защитить кого-то, кто никогда не просил защиты.
Медленно, почти невесомо, она коснулась плеча мужа:
— Дэвид.
Он посмотрел на неё.
— Если есть хоть крошечный шанс… — сказала Белоснежка, и её голос был полон внутренней силы. — Мы обязаны попробовать.
Он не ответил. Только долго смотрел на неё, потом — на Эмму.
А затем Белоснежка повернулась к Эмме. И тихо кивнула.
Human - Civil Twilight · 2010.
Оцепеневшие, словно заколдованные, Белоснежка, Дэвид и Голубая Фея застыли на месте. Ни слов, ни жестов. Лес, ещё мгновение назад наполненный напряжением и боем, теперь погрузился в тревожную, звенящую тишину. И всё же — Эмма ничего этого уже не слышала.
Для неё исчезло всё: Фея, Принц, Белоснежка. Осталась только она… и Реджина.
Прикованная к дереву заклинанием, словно пойманная в ловушку времени, та стояла, не двигаясь. Её тёмные глаза, прежде полные ярости, теперь горели чем-то иным — слепым, отчаянным, но несломленным гневом… и болью. Болью, от которой невозможно было отвести взгляд.
Эмма встала. Медленно, уверенно. Сердце билось где-то в горле, грудь горела от слез, которые она больше не могла сдерживать. Она сделала шаг… второй… третий… пока не оказалась прямо перед Реджиной.
— Привет, — тихо сказала Эмма.
Реджина подняла голову. Взгляд, острый, как лезвие, вонзился в неё. Там пульсировали и обида, и злость, и усталость. Но под всем этим… уже почти погасший огонь.
— Здравствуй, мисс Свон, — голос Реджины был ядовит, но в нём слышался срыв. — Ты снова вернулась. Упрямство — вот что тебя когда-нибудь погубит.
— Я и не уходила, — Эмма смотрела ей прямо в глаза. — По крайней мере, не по-настоящему. Не от тебя.
На губах Реджины промелькнула тень улыбки. Не злая, не саркастичная. Почти… человеческая. Почти тёплая. Но она тут же спрятала её, как прячут рану, и заговорила вновь, натянуто и остро:
— И что теперь? Пришла читать нотации? Убедиться, что твоя благородная жалость оправдана?
— Нет, — голос Эммы был ровным, но в нём звенела сталь. — Я пришла за тобой.
Она сделала ещё шаг ближе, тихо, но отчётливо:
— Вдруг ты всё же захочешь вернуться… сбежать со мной?
Реджина отвела взгляд. Веки дрогнули. Солнце, пробивающееся сквозь листву, золотило её лицо, делая его внезапно уязвимым.
— Я устала, Эмма… — прошептала она, и голос её был едва слышен, словно выдыхал последние остатки силы. — Ты не понимаешь… Я больше не могу. Я проиграла. Всё. Эту войну, эту жизнь. Себя.
Она с трудом сглотнула.