Часть 9 «Зло в твоих глазах» (1/2)
Несколько лет спустя…
— Потаскуха! Куда так вырядилась? И ещё смеешь мне отказывать?
На узкой улочке, озаряемой тусклым светом заходящего солнца, вспыхнул скандал. Раздался женский крик, а вслед за ним посыпались ругательства. Пьяный и неопрятный старик, грубо схватив нежную даму за запястье, рывком притянул её к себе. Последняя заговорила совсем невнятным, дрожащим голосом, после чего разразилась жалобным плачем. Она попыталась быстро отстраниться, на мгновение взглянув по сторонам своими блестящими от слёз глазами, но безуспешно.
— Отстаньте! Вы мне мерзки…
Беспомощность её положения только сильнее раззадорила пьяницу. На его лице, измазанном грязью и потом, отразилась гримаса удовольствия. Он улыбнулся, и изо рта повеяло гнилью и спиртным. После пробормотал что-то тонкими, сморщенными губами, издав хриплые звуки. Взгляд его оказался пуст, лишённый всякой человечности. Она отчаянно вскрикнула. Мерзкий мужской смех заполнил тишь округи.
Неловко и гадко и, главное, страшно — до невозможности страшно.
— Ну, не ври. Ради чего тогда такая ряженая на улицу и без мужика вышла?
Бедняжка опустила лицо, полное слёз и ужаса, не зная, чем заслужила такое внимание.
Солнце спряталось за край горизонта, и густой мрак окутал всё вокруг. Звёзды одна за другой зажигались на чёрном небосклоне. Наступила ночь, пробуждающая в людях самые потайные чувства и мысли, а зачастую — нежелательные, движимые внутренними бесами. Пугающая тишина зазвенела в воздухе, нарушаемая тяжёлым дыханием женщины. И в этом молчании тихо зашуршали сухие листья. Раздались чьи-то шаги, а вслед за ними прозвучал сладкий девичий голос — подобный мелодии, тянущейся из таинственного мира грёз:
— Если ты не в силах обуздать похоть при виде женской красоты, то вырви себе глаза.
Мужчина и девушка вздрогнули и обернулись. Из тьмы к ним вышла совсем юная, худосочная девица. Черты лица её были нежны и приятны: яркие губы покривились вызывающей ухмылкой, на щеках проступил розоватый румянец, а острый, пылкий взгляд струился силой, пронизывающей сердца присутствующих ледяными иглами.
Перед ними стояла Миюки — юная лилия поместья Ренгоку. Так её прозвали местные жители за хрупкую красоту и преданность дому Ренгоку. Ибо каждый новый день Кавасаки был связан с мечниками и их благородным именем. И хотя никому не было до конца известно о настоящей связи двух домов, шёпот о возможном союзе влиятельных семей будоражил округу и рождал волну разных слухов.
В это время наико шагнула вперёд, медленно приближаясь к пьянице. Вихри раздражения вспыхнули в его глазах. Он ослабил хватку, освободив несчастную. Всё его внимание вмиг переключилось на Миюки. Ослеплённый яростью, мужчина кинулся в атаку, замахнувшись кулаками.
— Дрянь паршивая!
Пьяница, ослепленный своими демонами, решительно поднял руку, чтобы нанести удар. Однако Миюки ловко избежала его неуклюжего нападения с насмешливым и решительным выражением в лице. В тот же миг мужчина запнулся о собственную ногу и с громким звуком повалился на землю.
— Ничтожество, — произнесла наико презрительным тоном, смотря сверху вниз на нападающего.
Тот же сразу встрепенулся и резко поднял голову, взглянув на Миюки с её пылающим праведным огнём. Это пламя оказалось настолько устрашающим, что даже сам пьяница почувствовал дрожь страха в своей душе. Что-то опасно сверкнуло в облике Кавасаки, заставив мужчину замереть на месте. Несмотря на свой хрупкий образ, от неё веяло невидимой опасностью. И даже туманный разум нападающего смог различить невидимую угрозу.
Воздух заметно потяжелел от напряжения. Наступила минутная тишина. После чего, словно испуганный зверь, пьяница издал звук, который больше напоминал писк трусливой мыши, и быстро убрался прочь. Девушка, которая стояла в стороне, быстро пришла в себя и благодарно кивнула наико. И в следующее мгновение рядом с хозяйкой исчезли как пьяница, так и молодая дама.
Миюки со вздохом опустила взгляд, рассмотрев бутылку молока в своей руке. Она заметно задержалась.
«Сколько же хлопот с этими человечишками…»
⋇⋆✦⋆⋇
Ночь окутала землю своим чарующим мраком, но душный воздух всё ещё нёс в себе печальное напоминание о дневной жаре. Лето не спешило уступать своё место осени, и его тепло ещё витало вокруг.
Миюки медленно переступила через калитку, ведущую в уютный внутренний дворик поместья Ренгоку. Луна, сверкая своим серебряным светом, освещала путь, окрашивая силуэты деревьев таинственными бликами. В такие моменты наико казалось, что она становилась частью ночного пейзажа, где время с содроганием замирало, приглашая к размышлениям под защитой ночного неба. Миюки остановилась и глубоко вздохнула. В тот момент единственное, о чём она могла мечтать, — это родная прохлада вершин гор, где ветер нёс звонкие ноты свежести, оставляя после себя ощущение бодрости.
Много воды утекло с момента нападения змея. С каждым прожитым годом, мир менялся непреклонно. Миюки, стремясь сохранить иллюзию обычного человека, обращалась к магии вороны, дабы расти наравне со всеми человеческими созданиями. Сегодня она уже не та девочка Кавасаки, которой была всего пару лет назад, а повзрослевшая прелестная девушка. И хоть время неумолимо проходило, в её сердце часы навсегда остановились, изредка напоминая о том, кем наико являлась на самом деле.
После столкновения со змеем, хозяйка гор начала более глубоко понимать человеческую природу. Незаметно для себя она приблизилась к миру людей, вникнув не только в его устройство, но и став его частью по собственной воле.
Теперь она осознавала сложность жизни охотников. Конечно, наико знала о существовании этой организации задолго до встречи с Кёджуро и прекрасно понимала, что охотникам она, как и любая демоническая нечисть, была врагом. Однако за всю свою долгую жизнь Миюки ни разу не имела возможности познакомиться с истребителями поближе. Похоже, судьба решила помочь ей исправить этот пробел. За прошедшие годы женщина узнала много нового, завела разнообразные знакомства, что заставляло её на короткий миг забывать свою истинную природу. Чего делать кошке ни в коем разе было нельзя. Потому что она — горное существо, не человек, и никогда им не станет. Хотя эти мысли и вызывали странное смятение в её сердце. Но это не важно. Главное, что она приблизилась к дому Ренгоку, как и хотела, и выяснила много интересного для себя.
Например, она узнала, что Рука — наследница богатой семьи, которая, сбежав из дома, вышла замуж за истребителя. А Шинджуро — потомственный мечник с отвратительным характером, и, несмотря на это, у него было очень много друзей и товарищей. Почти каждую неделю кто-то навещал поместье Ренгоку, что вызывало у Миюки лишь желание фыркнуть. Хотя сама она тоже была постоянным гостем в этом доме — но по совсем иным причинам. Она приходила по важным кошачьим делам, а не как эти люди!
Погружённая в раздумья, Миюки вдруг вздрогнула, услышав приближающиеся шаги. Звонкий детский голос прозвучал совершенно неожиданно, разбив монотонность момента:
— Сестрица! Где ты была?
Это был Сенджуро — маленький мальчик, чьи глаза извечно сверкали радостью и невинностью. Миюки с трудом узнавала в нём малыша, которого когда-то качала на руках и кормила из бутылочки вместе с госпожой Рукой. Взросление Сенджуро напоминало о быстротечности детских лет, о том, как стремительно маленькие дети взрослели и уходили из-под крыла родительской любви. Однако в глазах Кавасаки он всё ещё представал хрупким, самым крохотным созданием, что она когда-либо встречала.
Ребёнок быстро привязался к девушке, следуя за ней по пятам, как верный хвостик. Это умиляло.
— Я ходила за молоком, — ответила она весело, уже оказавшись в неловких объятиях ребёнка.
Именно благодаря Сенджуро Миюки полюбила объятия. Раньше она не видела в них ничего особенного, но теперь они стали частью некоего ритуала по обмену приятным теплом. Сенджуро, с его детской невинностью и искренней любовью, научил Миюки чувствовать ценность каждого момента и прикосновения. И теперь, обнимая важных для себя людей, она ощущала не просто физический контакт, а душевное единение — нечто глубокое и ценное.
Улыбка ласково осветила лицо Миюки, и она нежно погладила мальчика по голове.
— Интересно, когда вернётся братец Кёджуро…
Юный Сенджуро с детской непосредственностью принял из рук Кавасаки бутылку молока, вызвав у спутницы трогательную улыбку.
— Не тревожься, с ним все будет в порядке.
Хотела бы она сама в это верить. В душе Миюки всегда царило беспокойство. Как же она могла позволить этому ребёнку ступить на путь своего отца? Ей помнилось, как трепетало её нутро, когда наико узнала о грядущем испытании на истребителя. Всю её кошачью сущность, всю её нежную пушистость, охватил тогда холодный ужас. Она столько лет берегла своего Кёджуро, чтобы он стал жертвой ужасных демонов? Миюки не могла больше контролировать Ренгоку, как раньше. Если прежде мальчик всегда находился на её владениях, то теперь он вырос и отправился в одиночку исследовать этот опасный и холодный мир.
«Теперь я понимаю поддразнивания вороны… Этот Кёджуро… Вырос он! Всего восемнадцать, а уже мнит себя…»
Она, конечно, могла следовать за ним, приняв облик кошки. Однако сейчас наико попросту не могла оставить свои земли надолго. Слишком опасно было отлучаться, ведь…
— Матушка говорит, что в этом году снова будет неурожай…
Мир вокруг стремительно увядал. Земли, находящиеся под покровительством кошки, становились неплодородными. И это касалось не только её владений, но и всего мира. Если бы это была простая засуха, Миюки не переживала. Но вместе с природой слабели и мистические чары демонов, что означало катастрофические последствия, невидимые для простых смертных. Миюки не понимала истоки происходящего. Она стала беспокойной, как и вся нечисть. Природа погибала, а это значило, что неоткуда было черпать энергию. Мир ослабевал. Именно поэтому несколько лет назад разрушился камень, удерживающий змея.
И, значит, грядёт нечто более страшное, с чем кошка может и не справиться своими силами.
— Кто знает, — задумчиво произнесла хозяйка.
Улыбнувшись друг другу, Миюки и Сенджуро направились по извилистой тропинке, ведущей к просторному жилищу, окружённому ухоженным садом. Кошка сделала вздох полной грудью — в воздухе расползался сладкий аромат зелени, душистых трав и цветущих растений, призывая усталый разум к отдохновению в их благоухании. В тот момент на пути возник прихрамывающий глава дома, лицо которого украшала неизменная безмятежная ухмылка. Мужчина махнул рукой и осторожно зашагал в сторону тихих ребят.
— Дочь, купила молоко? — прозвучал его бодрый хохот.
Говоря о Шинджуро, последний уже как год не являлся истребителем — ушёл в отставку после того, как получил ранение ноги и не смог избавиться от хромоты. По Руке сложно было сказать со стороны, но кошка заметила, что хозяйка дома была в какой-то степени рада подобному стечению обстоятельств. Конечно, ведь она всегда переживала за своего супруга. Однако теперь тот был дома, и её сердце спокойно.
Странные создания, эти люди. Выйти замуж за мужчину, чья жизнь висит на волоске — это же всё равно, что закрыть глаза перед грозящей бурей. И всё же, не ей, Миюки, судить о безрассудстве… Ведь и она сама не лишена странных поступков.
— Но я не ваша дочь, — ответила она, ощутив неловкость.
«Что за привычку взял… Так меня называть!»
— Кого это волнует? — ответил он, как бы заканчивая разговор.
Миюки задумчиво взглянула в сторону, прикусив губу. Шинджуро, как и все проживающие в этом доме, казался ей загадочным. Ей было непонятно, что творилось у него на уме. Наико ощущала, что хозяин дома не полностью доверял кошке, хоть и радушно принимал её в свой дом. Каждый раз, когда их взгляды встречались, она чувствовала, словно её испытывали — но с какой целью? Вероятно, несмотря на отставку, природное чутьё у истребителя никуда не делось. Он всё ещё был талантливым мечником, который мог в любой момент раскусить кошку, стоило той расслабиться.
Тем временем глава дома окончательно приблизился к наико и сыну. Одной рукой он придерживал начатую работу — деревянную конструкцию, которая должна была стать частью интерьера дома. Свободной ладонью мужчина погладил мальчика по волосам. Взглянув на Миюки, он внезапно одёрнул руку и, застав кошку врасплох, резко растрепал её волосы. Миюки, привыкшая к подобным выходкам, ответила на такой неожиданный жест фырканьем, которое вскоре перешло в смех. Мужчина присоединился к её хохоту.
— Ну что, пойдём? — со смешком отозвалась кошка.
И троица бодро зашагала в дом, оставив позади себя вечерний сад, окутанный тайнами и нежностью.
⋇⋆✦⋆⋇