7. (1/1)

Хеймдалль заявился пять дней спустя, на рассвете. Небо едва сбросило ночные одежды, меняя черный благородный бархат на домашний некрашеный лен. По горизонту медленно разливалась полоска бледного света. Пахло холодом и свежим снегом.Закутавшись в теплый плащ, Тор стоял в тени полуразрушенной стены и наблюдал, как командующий корпусом Огун гоняет по плацу солдат. Лицо командующего, точно выточенное из камня несколькими резкими ударами умелой руки, было невозмутимым, как глиняная маска, однако узкие, глубоко посаженные темные глаза смотрели внимательно и цепко. Ускользнуть от их взгляда не представлялось возможным, халтуры на своих занятиях Огун не допускал. От нескольких сотен крепких мужских тел в воздух поднимался пар, руки с тренировочными мечами слажено вскидывались, отрабатывая удары и блоки. Оружие рассекало воздух с резким, злым свистом, и Тор мрачно отметил, что прав был Вольштагг, на днях посоветовавший запретить использовать на тренировках боевые мечи. Лишь благодаря этой предосторожности им до сих пор удавалось избегать серьезных травм - неудачи, преследовавшие в борьбе с проклятым Сопротивлением, превратили лагерь в хорошо просмоленный факел, достаточно было одной искры, чтобы полыхнуть до небес. Ссоры и драки стали обыденным делом: асы были вспыльчивы по природе своей, и зыбкость их положения спокойствия не прибавляла. Завоеванный мир отказывался подставлять покорное брюхо, щетинился острыми зубами, в любой момент готовясь отхватить руку, сжимавшую на его шее удавку, и редкие периоды затишья лишь подливали масла в огонь, заставляя гадать, где и с какой силой будет нанесен следующий удар. Дисциплина в лагере трещала по швам. Чужое присутствие Тор почувствовал за мгновение до того, как на плечо легла затянутая в белоснежную перчатку рука. - Ваше высочество, - в бледном утреннем свете темная кожа начальника Управления Разведки казалась серой, как у хорошо лежалого трупа, и Тор, коротко кивнув, отстранился, вызвав тем самым ироничный смешок Хеймдалля, – у вас найдется свободная минутка?Тон Хеймдалля был предельно вежлив, но отказа не предполагал. Тор внимательно вгляделся в бесстрастное лицо. Он ждал этого визита значительно раньше. Хеймдалль не мог обойти вниманием случившееся в баре, после их памятного разговора повод был слишком лакомый, чтобы его упустить. Великий махинатор должен был попытаться разыграть ситуацию в свою пользу, чтобы вернуть утраченные позиции. И если Локи все-таки прав…Тор улыбнулся как можно благодушнее и вытянул руку, пропуская Хеймдалля вперед.Он ненавидел себя за эти мысли, но отделаться от них не мог. Мотивы Хеймдалля всегда таили двойное, а то и тройное дно, однако до недавних пор Тору и в голову бы не пришло ставить под сомнение его верность Одину. Слова проклятого ётуна разбудили в нем подозрения, метко упав в заранее удобренную почву, и Тор теперь злился до горькой досады, что даже усилием воли не мог избавиться от кислого привкуса сомнений во рту. Злость на себя мешалась со злостью на Локи, на душе было до крайности скверно. В ?Ангрбоде? после того злополучного вечера Тор больше не появлялся. Работал как проклятый, прерываясь лишь на еду и короткий, беспокойный сон. Измотанный разладом с самим собой, с каждым днем он спал все меньше и меньше, не замечая, как летит время, мерилом которому стали исключительно горны на построение. Свой неожиданный поступок в баре Тор объяснял банальной жалостью – казнь обладательницы столь дивного голоса стала бы преступным расточительством, а испуг, который девица, скорее всего, испытала, должен был послужить ей хорошим уроком. В конце концов, отец не раз говорил, что даже с врагами стоило иногда проявить милосердие, чтобы впоследствии пожинать плоды благодарности. Как бы скор и смертоносен ни был твой меч, доброе слово порой помогало добиться большего, чем самый глубокий страх. Милосердие, вот что это было. Да. Обычное милосердие.Думать таким образом было намного проще. Не копаться в себе, не размышлять. Старательно не замечать странную тягу, магнитом влекущую в треклятый бар. Пока что ее удавалось игнорировать, но Тор знал, чувствовал: ненадолго. Внутри словно сворачивалась тугая пружина, побуждавшая вновь толкнуть тяжелую дверь, вдохнуть запах старого дерева, трав и кислого эля, услышать…- Ваше высочество!Тор изумленно моргнул. Оказалось, что он, задумавшись, стоит возле входа в собственный кабинет, а Хеймдалль деликатно покашливает за его спиной. Проклятье.Он повернул в замке ключ.- Прошу.Взгляд Хеймдалля скользнул по аскетической обстановке, с легким презрением отметил продавленную кушетку и брошенный на подлокотник китель – последние несколько дней Тор ночевал прямо здесь, не утруждая себя возвращением в казармы – на пару мгновений задержался на большой карте и уперся в стопку бумаг, лежавших на широком столе. К его явному сожалению, разобрать, что на них было написано, не представлялось возможным: все листы оказались перевернуты чистой стороной вверх. Заметив разочарование, отразившееся на лице Всевидящего, Тор хмыкнул – привычкой скрывать свои записи он обзавелся едва ли не с самого детства. В дверь сунулась вихрастая голова Фандрала. - Мой лорд, вам что-нибудь нужно?- Нет, друг мой, благодарю. Просто позаботься, чтобы нас никто не беспокоил.- Слушаюсь.Дождавшись, когда за Фандралом закроется дверь, Тор повернулся к Хеймдаллю. - Так что за дело привело ко мне в столь ранний час?Тот ответил не сразу. Вначале поправил китель, тщательно и придирчиво разгладил на груди незаметные складки. Немного рассеянно потер переносицу. Безжалостный утренний свет подчеркивал нездоровую одутловатость лица и мешки под глазами. Было ли это следствием возраста и обычной усталости? Или же за припухшими веками и изрезавшими лоб морщинами стояло нечто большее? Тор отвернулся, стараясь не выдать свой интерес. Прежде чем начинать игру со Всевидящим, требовалось не только многое обдумать, но и полностью обуздать эмоции – читать по лицам Хеймдалль мог не хуже, чем по открытой книге.- Мне нужна помощь. Погруженный в собственные мысли Тор не сразу осознал, что услышал, а когда осознал – изумленно вскинулся. - Помощь? - Да, мой принц, - Хеймдалль раздраженно поджал губы, в янтарных глазах мелькнуло пугающее выражение внутреннего бешенства, до поры взятого под контроль, - мне нужна ваша помощь. Я непонятно выразился?Тор нахмурился, и Хеймдалль, покачав головой, расстегнул верхние пуговицы кителя и с шумным выдохом провел ладонью по затылку, взъерошивая короткие волоски. - Послушайте, я предлагаю… Имирова печень, мне нелегко это говорить, но похоже, мы с вами неправильно начали. Признаюсь, я недооценил вас, в детстве вы всегда казались мне слишком зависимым от чужого мнения. Рад ошибиться, и это одна из тех ошибок, что приятно признать. И вы, и я, мы оба действуем на благо Асгарда, пусть и разными методами. Поэтому позвольте мне изложить суть вопроса, а затем решите, стоит ли ваша гордость того, чтобы отказываться от сотрудничества. Тор едва удержался, чтобы не рассмеяться от изумления. Такого поворота он не ожидал. Хеймдаллю нужна его помощь? Ему – всезнающему, практически всемогущему? Нужна так сильно, что он готов наступить на горло собственному самолюбию? Да Тор скорее бы поверил в то, что мир перевернулся, а на заснеженных полях Ётунхейма расцвели асгардские маки!Прислонившись спиной к стене, он скрестил на груди руки и с холодным любопытством оглядел Хеймдалля с головы до ног. Совершенно некстати вдруг вспомнилось, что по слухам Всевидящий воспитывался девятью ведьмами - родными сестрами, которые и передали ему способности зрить в души и видеть сокрытое. Любопытно, что из этого правда, а что - вымысел. Под его взглядом лицо Хеймдалля налилось темно-багровой краской, но с плотно сжатых губ не сорвалось ни слова. Он ждал, и, хотя ожидание очевидно приводило его в ярость, отступать был не намерен.Выдержав паузу, Тор коротко кивнул.- Говори. Я тебя слушаю. Полные губы искривились в усмешке, затянутая в перчатку рука взметнулась к груди, и Хеймдалль отвесил ироничный полупоклон.- Благодарю за проявленное благоразумие, мой принц. Постараюсь быть кратким и не сильно утомить вас, - он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями и сбрасывая уже не нужную шутовскую маску. Лицо его затвердело. - Мне нет необходимости рассказывать о нужде Асгарда в регулярных поставках лунного камня, вы осведомлены об этом ничуть не хуже меня. Однако вряд ли вы сознаете истинный масштаб проблемы, - оранжевые глаза, серьезные и чуть настороженные, поймали взгляд Тора, в глубине зрачков словно переливалась расплавленная лава. - Запасов осталось едва ли больше, чем на несколько недель. После того, как последний камень будет использован, арки ?Биврёста? потухнут, и в Империи воцарится хаос. Тор резко выпрямился. Сердце бухнуло в груди, забилось быстрее. Горло сдавил горький прилив досады, и Тор грязно выругался сквозь стиснутые зубы. Сурт бы побрал Одина с его вечными секретами от старшего сына! Зная о непростой ситуации с драгоценным минералом, Тор, тем не менее, был уверен, что речь идет о месяцах, если не о годах. Один никогда не говорил об этом прямо, но намеки и недомолвки, допущенные в разговорах, позволяли сделать вполне очевидный вывод. Известие о том, как мало у них времени, выбило почву из-под ног.Во взгляде Хеймдалля блеснуло нечто похожее на сочувствие, но мгновение спустя темнокожее лицо вновь обросло маской невозмутимости.- До недавнего времени этой информацией владели не более десятка асов, - тихо и серьезно произнес он, - однако, несмотря на все предосторожности, кто-то все-таки проболтался. Разумеется, мы найдем предателя, и ради спокойствия Асгарда и всех остальных миров Император будет все отрицать. Но слухи уже разлетелись, и пытаться остановить их – все равно, что ловить рыбу дырявой сетью. Любое изменение в работе арок – а часть их придется погасить, иначе запасы камня закончатся еще быстрее – станет лишь подтверждением бедственности нашего положения. Цверги, альвы, даже ваны – и те не преминут воспользоваться ситуацией, чтобы попытаться выйти из-под контроля Империи. Грядет гражданская война, мой принц. И без выхода в другие миры сохранить свою власть у Асгарда не будет шансов. Думаю, вы понимаете, что этого нельзя допустить.- Боги... – Тор с силой потер ладонями лицо, пытаясь привести в порядок разбегавшиеся мысли. – Чтобы наладить бесперебойную поставку ётунхеймского камня, потребуется не один месяц, а численность нашего гарнизона придется увеличить минимум втрое. И это при весьма оптимистичных прогнозах. Вот только времени у нас нет. Впрочем, - Тор невесело хмыкнул, - пока на свободе Лодур, и в Ётунхейме действует Сопротивление, говорить о добыче и регулярных поставках вообще бессмысленно. Как только ётуны догадаются, что камень нам важен, они сосредоточат свои силы на шахтах и транспортниках. Готов спорить, эти проклятые твари предпочтут вовсе сравнять горы с землей, лишь бы не позволить нам извлечь из них хоть один камушек.- Именно поэтому мне нужна ваша помощь, принц, - Хеймдалль замолчал и, чуть поколебавшись, продолжил. - Мои доверенные люди уже несколько месяцев потихоньку ведут разработку одной из заброшенных шахт к северо-западу от столицы. Собственно, как раз в этом и кроется причина, по которой я не так давно отказался проводить в горах разведывательные операции – мне не хотелось привлекать к местности излишнее внимание. Шахта находится на отшибе, и пятеро асов вполне способны какое-то время оставаться незамеченными. Однако, разворошив муравейник…- А сообщить об этом мне было, конечно, нельзя? – раздраженно бросил Тор. Снисходительность в низком голосе заставила кровь броситься к щекам. Боги, этот самодовольный болван держал его за сопливого мальчишку, неспособного понять элементарные вещи!- Нельзя, - резко отрезал Хеймдалль. - Повторюсь, доверять вам у меня не было ни малейших причин. Вы жаждали быстрых побед и не стали бы меня слушать, даже если бы я выложил правду, как она есть. Признайте, о камне вы думали в последнюю очередь, все, чего вы желали, – это поймать Лодура, поразить отца сверхбыстрым выполнением поставленной задачи и с победой вернуться в Асгард!- Тогда что изменилось сейчас? – ощерился Тор. Слова Хеймдалля задели его за живое. Руки чесались схватить того за грудки и трясти до тех пор, пока с лица не сойдет так бесившее Тора самодовольное выражение. Однако что-то в глубине души подсказывало: Всевидящий был прав. Даже раскрой он тогда все свои карты, Тор вряд ли бы стал его слушать. Слишком сильно хотелось ему показать себя. Слишком отчаянно жаждал он доказать отцу, поднявшему Бальдра на очередную ступень ближе к трону, что и он, Тор, его первенец, тоже чего-то стоит.Хеймдалль терпеливо вздохнул.- Вы, мой принц, показали, что способны меняться. Умение признавать свои ошибки и делать из них выводы – не то, что я ожидал в вас увидеть, однако вы сумели меня приятно удивить. - Не скажу, что удивление было взаимно приятным, - сузил глаза Тор. Воспоминание, как отбивался от загонявшей его, словно зверя, троицы, резануло внутри, вызвав волну холодной ярости.Показалось, или Хеймдалль действительно смутился?- Случившееся, кхм, недоразумение с моими людьми должно было чуть поумерить ваш пыл. В свое оправдание скажу лишь, что я действовал, исходя не из личных мотивов, а из соображений государственной безопасности. Мне казалось, что, не удовлетворившись одним провалом, вы полезете на рожон снова. И снова. И снова. Простите мою дерзость, но вас требовалось остановить.Хеймдалль склонил голову в неглубоком поклоне, и на этот раз в нем не было ни вызова, ни насмешки. Тор нервно дернул щекой. Все это было слишком… стремительно. Он не чувствовал фальши в чужих словах, однако сомнения никуда не исчезли, продолжая нашептывать, что откровенность сочетается с Хеймдаллем так же хорошо, как огонь и ётуны.Хеймдалль понимающе и чуть сочувственно улыбнулся. Сложил руки за спиной и снова застыл каменной статуей.- Ваше вмешательство вынудило нас на время свернуть добычу камня и затаиться. Но после разговора с Императором я связался со своими людьми. Несколько часов назад я получил ответ: в нашем распоряжении более семи сотен фьёрдунгов лунного камня. - Семи сотен?! – Тор почувствовал, как садится у него голос. Изумление вытеснило раздражение и гнев. Суртовы потроха, да у ётунов этот камень что, просто под ногами валяется?- Семи сотен, - невозмутимо подтвердил Хеймдалль. – Этого количества хватит почти на полгода. И мне необходимо, чтобы вы и ваши люди помогли мне вывезти его в Асгард. А еще, - лицо Хеймдалля впервые за все время осветила широкая, хищная улыбка, - вы мне нужны, чтобы устроить ловушку для Лодура.***Рассвет был туманным, бледно-сиреневым и влажным. День же принес вместе с собой колкую морозную свежесть и ясное небо с легкими перьями облаков. От реки, змеившейся неподалеку от лагеря, тянуло сырым духом водорослей и осклизлых камней. Тор спустился, скользя по отвесному берегу, и замер, прислушиваясь к звонкому журчанию воды, над которой медленно таяла белесая дымка. Ни звука, кроме серебристого плеска волн и хруста мелкого льда под ногами. Тор присел на корточки, стянул перчатки, зачерпнул сложенными ковшиком ладонями воду и с силой потер лицо. Щеки обожгло, в кожу впились сотни мелких иголочек, и она тут же онемела, как после удара. Висок прострелила резкая боль. Тор умывался долго, чувствуя себя бодрее с каждой новой порцией воды, пахнувшей свежо и чисто. Стайка мелких рыбешек, поначалу брызнувшая в разные стороны, вернулась и, сбившись в кучку, застыла возле большого камня, слегка подрагивая плавниками. Тор плеснул в них водой, и рыбки, мелькнув напоследок серебряными боками, исчезли на глубине. Улыбнувшись, Тор отряхнул руки и уселся на ствол поваленного дерева. Ему требовалось подумать.План Хеймдалля был сам по себе неплох. Тор одобрил его практически сразу – задумка была любопытная, даст Один, у них все получится. Беспокоило другое: старый интриган явно что-то недоговаривал. То ли сомнения, посеянные Локи, были тому виной, то ли обострившееся чутье, но Тор чувствовал – Хеймдалль не был с ним откровенен, маскируя одной важной целью другую, не менее важную. Вопрос заключался в том, что это была за цель, и для кого именно она была важна? В чьих интересах действовал Хеймдалль – Одина или же своих собственных?Во внезапно проснувшееся чувство симпатии со стороны Всевидящего верилось с трудом. В его речах, с виду почтительных и благопристойных, проскальзывало тщательно замаскированное пренебрежение, снисходительность, как к мелкому несмышленышу, и Тор, восприимчивый к подобным вещам, слышал это весьма отчетливо. Злился, скрипел зубами, но поделать ничего не мог. А еще Хеймдалль обмолвился, что знал Тора в детстве… И вот это уже было странно. Тор совершенно не помнил, чтобы они встречались. Он был уверен: впервые они познакомились на Совете отца, куда четырнадцатилетнего Тора, наконец, допустили послушать, о чем говорят старшие. Отчетливо запомнился темный силуэт в углу и пронзительный взгляд ярко-оранжевых глаз, от которых по коже вдруг побежали мурашки. До этого дня, Тор был уверен, он Хеймдалля не видел.Тогда зачем тому было лгать? Тор потер лоб и рассеянно убрал от лица волосы. Он не мог понять, что за игру вел Всевидящий. От беспорядочно метавшихся мыслей гудела голова. Отчаянно хотелось развеяться, но неуместное желание плюнуть на все и пойти в ?Ангрбоду? пришлось подавить. Прощаясь, Хеймдалль посоветовал:- Я бы попросил вас в ближайшее время придерживаться исключительно асгардской кухни, мой принц. И наслаждаться одобренной Советом музыкой. И как бы ни злился Тор, он понимал: этому совету придется последовать.