8. (1/1)

За два дня до Ветрнэтра Локи впервые за долгое время проснулся от кошмара. Он снова шел по заброшенным залам и галереям, глядя, как ветер наметает снежную крупку поверх потускневших от времени мраморных плит. Гулкое эхо собственных шагов звучало ударами погребального гонга. Снег сек лицо, вкрадчиво шептал на разные голоса, шуршал под подошвами сотней крысиных лапок. На губах горчил вязкий привкус гари. За спиной что-то гудело и потрескивало, по стенам метались тусклые отблески цвета крови, и он невольно убыстрял шаг в надежде успеть найти… кого? Что? Он не знал.Одна за одной перед ним вырастали двери – тяжелые, низкие, с проржавевшими, скрипучими петлями. И он толкал их, чувствуя под пальцами мертвое дерево, вздрагивая от впивавшихся в кожу заноз, и отчаянно, до рези в глазах всматривался в темноту. Тьма пялилась на него в ответ пустыми пыльными глазницами, и Локи, стиснув зубы, шел дальше, со страхом прислушиваясь к жадному гулу за спиной и всем существом ощущая, что опаздывает… безнадежно, бесконечно опаздывает…Локи вскинулся на постели, хватая широко открытым ртом воздух, в котором еще чувствовался призрачный вкус копоти. Осознание реальности медленно возвращалось к нему. Из серого предрассветного сумрака проступали очертания знакомых предметов – стол, лавка, потухший, но все еще теплый очаг. Спустив на пол босые ноги, он нащупал кувшин с водой и долго, захлебываясь, пил, не обращая внимания на бегущие по груди холодные струйки. Сердце колотилось как бешеное. Кошмар понемногу отступал, терял яркость и остроту, оставляя после себя лишь тяжелое послевкусие, зудящее под кожей ощущение близкой беды. Знать бы еще, с какой стороны ее ждать…Все еще тяжело дыша, Локи запустил руки в волосы, потянул за пряди. Голова отозвалась вспышкой яростной боли, и, выругавшись сквозь зубы, Локи вновь откинулся на подушку, пытаясь расслабить каждый сведенный судорогой мускул. О том, чтобы вновь уснуть, не могло быть и речи.В окна медленно вползал грязно-серый рассвет. Проснувшийся дом наполнялся привычными звуками. Служанка растапливала большую печь, гремел ведром Фенрир, и Бо тихо, но яростно распекала его за неуклюжесть. Ночные тени растворялись в углах. Когда вставшее солнце скользнуло крылом по спине изумрудного леса, Локи поднялся и, плеснув водой в лицо, вышел из спальни. С порозовевшего неба на Ётунхейм катился новый день. Близился Ветрнэтр – праздник зимних холодных ночей, жаркого огня, страсти и опасных обрядов. Праздник, на котором еще с седых времен юноши проходили инициацию и становились мужчинами.***Слухи о том, что асы готовят крупную военную операцию, стекались в ?Ангрбоду?, словно талые ручьи с гор. Первым сногсшибательную новость принес Фенрир – снующий без устали по всей столице, он давно уже примелькался среди асгардских солдат, и не вызывал подозрений, скромно поджидая в сторонке, пока господа офицеры закончат беседу и будут готовы услышать, что в баре сегодня вечером их ждет самое лучшее пиво и девочки во всем Ётунхейме. Ненавязчивая реклама обычно вознаграждалась обрывками сплетен, чуть реже – двумя-тремя подзатыльниками. Однако в этот раз даже Локи вынужден был признать: мальчишка сорвал большой куш. Как иначе было назвать весть о новом, супермощном оружии, готовящемся к отправке в Ётунхейм? Оружии, при помощи которого Император надеялся искоренить остатки Сопротивления в горах? Следом за Фенриром о загадочном оружии начали говорить шлюхи. В тесной комнатке, укрытой за стойкой, они неслышно шептались с Бо, и после каждого такого разговора лицо девушки всё больше светлело: информация, принесенная Фенриром, подтверждалась, более того, все как один сходились на том, что операцию асы назначили на Ветрнэтр. Словно в подтверждение просочившихся слухов, асгардцы усилили патрули. Стандартные двойки сменились на боевые четверки. В усиленных магией доспехах, обвешенные тяжелым цвержьим оружием, они вышагивали по улицам, разгоняя ночь светом золотых факелов, и без жалости тащили к Хеймдаллю всех, кто имел несчастье нарушить комендантский час. Асгардский лагерь гудел как лес в сухой ветреный день. Лязг оружия и доспехов, пение сигнальных рожков, гаркающие приказы командиров сливались в неразборчивое месиво, из которого с трудом можно было вычленить отдельные звуки. Крутившиеся неподалеку мальчишки, окончательно растеряв страх, совались прямо под копыта взмыленных лошадей, дабы выклянчить мелкую монетку, а потом, ругаясь, и перебивая друг друга, рассказывали, что темнокожий глава разведки готовит для чего-то огромный обоз, асов вокруг того обоза видимо-невидимо, причем большинство из них – личная гвардия Тора Одинсона, и подсмотреть, что там внутри, нет ну абсолютно никакой возможности.Голова Локи разрывалась от объема свалившейся информации. Каждое слово, каждый слух требовалось тщательно проверить, и он отчаянно пытался остановиться, чтобы без спешки отделить шелуху и мусор от зерен истины. Однако время словно ускорило бег, не давая шансов оглянуться назад, нетерпеливо подгоняло ?быстрее! быстрее!?, и Локи влекло этим потоком, как легкую щепку, попавшую в водоворот. В довершение прочего, Тор словно забыл дорогу в бар. Поначалу Локи опасался, что Один покарал непокорного сына, отозвав обратно в Асгард, и от злости готов был скрипеть зубами – шанс получить такого ценного информатора был подарком небес, и если глупый поступок Бо свел на нет все его усилия, он никогда не простит этого ни себе, ни безмозглой девчонке. Однако дежурившие возле лагеря дети исправно докладывали: Тор Одинсон из ставки не отлучался. Это могло означать только одно - проклятый ас сопротивлялся магической связи, и только лишь мысль об этом вызывала у Локи прилив горячего бешенства. Ему нужен был Тор, нужен быстро, немедленно, прямо сейчас! В его памяти хранилось то, в чем Локи нуждался больше всего - знание об истинном положении вещей. Планировать что-то масштабное, не имея никаких доказательств, было опасно. И он ждал, теряя терпение, что вот-вот откроется дверь, и в "Ангрбоду", впуская клубы морозного воздуха, войдет высокая, широкоплечая фигура в алом плаще. Однако шли дни, а столик в углу, с первого дня облюбованный Тором, оставался по-прежнему пуст. ***Фенрир постучался в дверь, подгадав момент, когда Локи ненадолго остался один. За окном завывала метель – одна из первых серьезных метелей грядущего года. Локи сидел возле огня, до самого носа завернувшись в потертый меховой плащ. У его ног в беспорядке валялись исчерченные рунами свитки, обрывки карт, пестревшие разноцветными крестами и стрелками, и маг неторопливо скармливал их огню. Пламя трещало, пергамент корчился, и алые блики плясали по лицу Локи, отражаясь в усталых, измученных недосыпом глазах. Ётуны ждали приказа. До назначенного времени оставалось несколько часов. Сведений, что им удалось добыть, было достаточно, чтобы грамотно организовать засаду, спланировать нападение и, в случае удачи, стремительный, бесшумный отход. Все было продумано и обговорено вплоть до мельчайших деталей. Несколько групп в эти минуты прятались под развалинами древнего храма менее чем в миле от асгардского лагеря и ждали сигнала. Но отдать его Локи никак не решался. Что-то тревожило его в этой, казалось бы, безупречной схеме. Что-то невнятное, смутное, темное, словно тень от скалы под сияющей на солнце поверхностью моря. Фенрир чуть замялся около двери, и Локи ободряюще кивнул и подвинулся, приглашая мальчишку присесть рядом. Тот шумно плюхнулся на скамью, смешно завозился, устраиваясь. Темноволосая голова с торчавшими в разные стороны жесткими прядками несмело прижалась Локи к плечу. Мальчик заметно нервничал, грыз нижнюю губу и хрустел пальцами подрагивающих рук. Локи зацепился взглядом за мозоли на еще по-детски мягких ладонях – такие обычно появлялись у воинов, после долгих тренировок с кинжалами. В другой, мирной жизни Фенрир обзавелся бы ими не раньше, чем года через четыре, но война лишила его детства, отобрала радости беззаботной юности, заставив повзрослеть и возмужать до срока. Мальчик вздохнул, набираясь смелости, и Локи, внезапно осознав, о чем пойдет разговор, болезненно дернул углом рта. - Я хочу идти с вами, – Фенрир проговорил это быстро, скороговоркой, зажмурившись, словно перед прыжком в воду. Ледяные пальцы вцепились в ладонь Локи, стиснули сильно, будто в тисках. – Мой господин… Локи… пожалуйста… Позволь мне пойти! Я многое умею, я буду стараться, я не подведу! Клянусь, я…Его голос сорвался, и Локи во внезапном порыве обхватил тонкие плечи и с силой прижал к себе, вдыхая чистый и свежий запах вечно взъерошенных волос.- Малыш…- Я не ребенок! – Фенрир выкрутился из объятий, уставился гневно, обиженно. Черные брови сошлись на переносице, и весь он стал жесткий, колючий, как скованная льдом тисовая ветвь. – Хватит относиться ко мне как к маленькому. Ничего со мной не случится, Бо научила меня сражаться, и теперь я такой же боец, как она… как и ты! Локи чувствовал, как мальчишка тяжело дышит, стараясь взять себя в руки, как по тонкому телу то и дело пробегает дрожь, и с трудом подавил желание пойти и открутить Бо голову за то, что позволила ребенку поверить в собственную силу… и неуязвимость. Отстранившись, он серьезно спросил:- Скажи, что ты думаешь о войне?- Я... - Фенрир запнулся, подыскивая слова. Забегал глазами по лицу Локи, пытаясь понять, что тот хочет услышать, - я думаю... мы должны победить. Асы осквернили наш дом, и мы…- Нет, - прервал его Локи, - это не то. Все хотят победить, было бы странно, если бы кто-то желал видеть себя проигравшим. Я говорю о другом. Эта война – не первая для Империи, не первая даже для Ётунхейма. Но она первая для тебя. Неужели ты не думаешь о самом очевидном?Фенрир недоуменно насупился. Было заметно, что он не понимает, о чем идет речь, и, словно прочитав вопрос в его мыслях, Локи тихо произнес:- Ты можешь умереть, Фенрир. Война жестока, она не знает пощады. Она с одинаковой легкостью забирает и солдат, и командиров. И даже детей, вроде тебя. И, что бы там ни говорили храбрецы, умирать страшно. Даже за очень, очень благую цель.Мальчик сглотнул. Его горло дернулось, в глазах промелькнул испуг, и Локи даже успел подумать, что ему удалось достучаться… но мгновением позже Фенрир совладал с собой и вскочил, упрямо сжав кулаки.- Я не боюсь смерти. Только трусы идут в бой, думая о том, как сохранить себе жизнь. А я не трус. Я – ётун!- Ты еще мал и безрассуден. Ты не понимаешь, о чем говоришь. - Но...- Довольно споров. Мой ответ - "нет". Я не сомневаюсь в твоей доблести, но твое место сейчас здесь. Лицо Фенрира смялось, как старый пергамент. Он свистяще выдохнул, до крови закусывая нижнюю губу. - Мои родители умерли от рук асов, – он говорил тихо, но каждое слово падало точно в открытую рану, и Локи видел на его щеках тень непролитых слез: по утраченному миру, по родным и близким, по сломанной клинками асгардцев жизни. - Они умерли у меня на глазах. Мама носила дитя. Моего младшего брата или сестру – я теперь никогда не узнаю. Тот ас… он улыбался, когда погружал меч в ее живот. Эту улыбку я буду помнить до конца моих дней, – Локи вздрогнул, а Фенрир отвернулся, на миг запнувшись. Судорожно сглотнул, проталкивая внутрь горький колючий комок. – Тело отца осквернили, порубив на куски, точно бешеного пса. Каждую ночь, – каждую ночь! – когда я ложусь спать, я вижу их и думаю лишь об одном: я должен отомстить. Так скажи мне, мой господин, сколько еще мне сидеть и ждать, пока ты сочтешь меня достаточно взрослым, чтобы взять в руки меч? Сколько еще мне видеть во сне их залитые кровью глаза?По щекам Фенрира струились слезы, он уже не скрывал их, только старался обуздать рвущееся из груди рваное дыхание, и Локи мягко привлек мальчишку к себе, вжимая мокрым лицом в плечо. Тот несколько мгновений сопротивлялся, а потом вдруг обмяк, словно из тела разом выдернули опору. Всхлипнул - отчаянно, горько, по-детски. Ладонями Локи чувствовал худые, выпирающие позвонки, острые, словно крылья, лопатки и ненавидел себя за сухой тон, которым пришлось сказать: - Я все понимаю и разделяю твою боль. Но мое решение неизменно. Что бы ни случилось этой ночью, ты останешься здесь. И это мое последнее слово.- Я понял, мой господин.Голос прозвучал глухо. Мгновение спустя мальчик решительно выпрямился, отстранился. Глаза его были красны, но на лице Локи не увидел следов недавних слез. Деревянно расправив плечи, Фенрир направился к выходу. - Фенрир! – тот обернулся, и от вспыхнувшей во взгляде надежды у Локи болезненно сжалось сердце. – Позови ко мне Бо.Надежда в глазах потухла. Мальчишка сжал побелевшие губы и коротко поклонился:- Да, мой господин. Будет исполнено. После ухода Фенрира в комнате как будто стало холоднее. Вой метели за окном не приносил успокоения. Тихий треск поленьев раздражал, складки мехового плаща, кутавшего тело, не грели и, казалось, душили. Отбросив ткань в сторону, Локи поднялся и встал у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Он проклинал себя за нерешительность, за сомнения, одолевшие в самый ответственный момент. Хотелось отворить ставни и высунуться наружу, чтобы ледяной ветер выдул из головы тревогу и омерзительное предчувствие беды. Выдул, выбелил, вычистил, ни пылинки не оставив. Внутри словно сжималась огромная пружина. Все чувства обострились в несколько раз. Локи буквально мог видеть, как руки поджидавших в засаде ётунов сжимаются на рукоятях мечей, как подрагивают от нетерпения пальцы и блестят их глаза, а азарт горячит кровь, предвкушая славную битву. Нужно было всего лишь одно слово, чтобы они сорвались, как стрела срывается с тетивы – бесшумно и неумолимо, путая планы асов, не захватывая – так уничтожая таинственное оружие Одина. И все же… что-то мешало отдать последний приказ. Локи по-прежнему не был уверен. Дверь скрипнула, пропуская Бо. Она заплела косу на манер молодых ётунских воинов, оставив у висков лишь две свободные прядки – впервые с того дня, как асгардское пламя оставило свой след на некогда прекрасном лице. - Мы выступаем? – она мазнула коротким взглядом по Локи и тут же отвела глаза, принявшись нервно покачиваться с пятки на мысок и стиснув пальцы на подпоясывавшем талию кожаном ремне. После последней их ссоры Бо старалась не оставаться с Локи наедине, а при встречах тщательно избегала прямого взгляда, вызывая этим еще большую – душную и горькую – неловкость. – Мне доложили, асы вот-вот покинут лагерь. Обоз охраняют почти полсотни воинов Одинсона. Они очень стараются не привлекать внимание, но мои люди заметили еще около двух десятков солдат возле арки Биврёста рядом с Храмом Предков. Полагаю, они сразу захотят взять под охрану то, что переправят им из Асгарда. А значит, нужно ударить сразу после того, как они соединятся, в идеале – как только погаснет Биврёст. Будет неразбериха, асгардцы будут пытаться перестроиться, и удачнее момента просто не найти. Ты был прав, что решил разместить наш отряд в Храме, им потребуется не больше минуты, чтобы оказаться у цели. Все готовы и ждут только твоего приказа. Ты слышишь меня? Локи! Время пришло.Локи замер, впившись взглядом в ночь за окном. Снег падал крупными хлопьями, пушистый и хрупкий, сверкающий в звездном свете, словно рыбья чешуя. Попадая в свет асгардского фонаря, он менялся, начинал отливать золотом, и Локи вспомнил, как точно так же блестели волосы Тора, которые тот, смеясь, то и дело заправлял за уши, увлеченно склонившись над игральной доской. С ним интересно было играть, с этим странным асгардским генералом, все время пытавшимся сберечь свои фишки и предпочитавшим быстрому натиску вдумчивые обходные маневры...Сердце сжала ледяная рука.- Тор с ними? – неожиданно развернувшись, резко спросил Локи.Ангрбода нахмурилась, припоминая.- Кажется, нет. Но это операция Хеймдалля, а они не ладят, в этом нет ничего удивительного.- Не ладят… - Локи замер, кусая губы, - не ладят… да, именно, они не ладят, но при этом его люди с Хеймдаллем, а он старается не жертвовать... Бо, - он вскинулся, глаза блеснули холодной, опасной зеленью, - немедленно свяжись с отрядом. Надо все отменять. Это ловушка. - Что? - Бо моргнула растерянно, не веря ушам. И, убедившись, что не ослышалась, схватила Локи за локоть, в мгновение растеряв всю свою невозмутимость. - Нет, ты не можешь!Лицо Локи вспыхнуло от гнева. Он стряхнул ее руку и сам перехватил чужое запястье, сжал сильно, до боли, и на краткий миг Бо показалось, в зеленых глазах зажглись языки рыжего пламени.- Делай, что тебе говорят! У меня нет времени спорить с тобой!- Локи… - она вывернулась и отступила на шаг, тяжело дыша и неосознанно потирая руку, на которой отпечатались следы его пальцев. - Локи, опомнись! Все готово, глупо упускать такой шанс! Даже если асы подготовили ловушку, мы будем настороже! Мы справимся, я уверена!Забыв о терзавшей ее в последние дни неловкости, Бо смотрела прямо в глаза – требовательно и яростно, вот только в черных зрачках ее Локи видел не спокойную уверенность воина, но бесстрашие смертника: огонь нетерпения, жажду мести и желание убивать – страшно и жестоко, наслаждаясь каждой каплей пролитой крови, пока хватает дыхания и поднимается разящая врагов рука. От этого взгляда мурашки побежали по коже, и против воли и утекающего сквозь пальцы времени Локи предпринял еще одну попытку воззвать к голосу разума. Шагнул ближе, схватил за плечи, грубо встряхнул. Черная коса хлестнула его по щеке, но Локи даже не поморщился, сквозь зубы выдохнув:- Я не могу позволить отправить вас всех на убой. Нас обманули, ты понимаешь? Я видел, как Тор играет в хнефатафл. Его стратегия – выживание. Он бережет людей, старается не жертвовать ими без причины. Сам рискует, идет вперед, но их бережет! А это значит, он где-то там! Выжидает в засаде, и стоит только вам появиться, он атакует. И не дай вам боги схлестнуться с ним в открытом бою. Ты понимаешь меня? – он тряс ее за плечи в надежде увидеть ответный отклик, хоть что-то, что позволило бы уверовать - он был услышан. Но вместо этого видел перед собой незнакомку, чей взгляд снова от него ускользал, а лицо застыло неподвижной маской. В отчаянии он прижал руку к ее щеке. Почувствовал, как дрожит и бьется под кожей тонкая жилка. Осторожно погладил. – Бо? Она вздрогнула. Судорожно выдохнула, и маска невозмутимости пошла трещинами, открыв прежнюю Бо – смертельно уставшую, разочарованную, но готовую, наконец, слушать.- Прости меня, - Бо зажмурилась, а когда открыла глаза, в них больше не было ледяной пустыни, так испугавшей Локи, только спокойствие и решимость, - я… я была не права. Я правда услышала тебя, Локи, – робко потянувшись, она коснулась его руки, невесомо скользнула пальцами, и облегчение, затопившее его следом, было сродни приливу. – Ты прав, мы не должны рисковать. Оставайся здесь, тебе нельзя отлучаться. Я предупрежу наших воинов. Сделаю все, как надо. Время еще есть.Локи кивнул и улыбнулся, стараясь смягчить собственную недавнюю грубость. Бо отступила назад, склонила голову в коротком поклоне. А затем, словно внезапно решившись, шагнула к нему и на мгновение прижалась губами к губам. Развернулась и стремительно вышла, оставив Локи одного возле холодного окна, за которым плескалась вьюжная ночь.***Ледяной ветер задувал под одежду, выл тихо и тонко, словно потерявшая щенков волчица. Снег летел прямо в глаза, от дыхания кончики волос и борода покрывались колючей изморозью, и Тор раз за разом упрямо проводил по лицу жесткой перчаткой. Помогало ненадолго, но так он хотя бы знал, что кожа еще не до конца потеряла чувствительность. Заброшенный дом, который они выбрали временным укрытием, скрипел каждой балкой. Мерзкий маслянистый запах гари до сих пор ощущался, стоило только прильнуть к холодным, почерневшим бревнам, и Тор видел, как морщились асы, стараясь не касаться обугленных стен, на которых незаживающими ранами зияли глубокие провалы.- Сколько еще? – Огун подобрался незаметно, замер возле левого плеча невидимой тенью. - Чуть меньше четверти часа. Передай, чтобы все были готовы. Как только потухнет Биврёст – предельная внимательность. - Думаешь, они все же купились? Попытаются напасть? – сейчас, когда вокруг не было подчиненных, Огун мог говорить без излишней почтительности. Сказывались сотни совместных походов и боевых операций, проведенных с Тором.Тот раздраженно дернул плечом.- Я надеюсь. Патрули доложили - возле развалин храма вчера было какое-то движение. Место хорошее, если бы я выбирал, выбрал бы для засады именно его – там, должно быть, куча подземных ходов, о которых мы ничего не знаем и через которые можно уйти. Имей в виду, Огун, - Тор повернулся к воину и серьезно заглянул в скуластое, напряженное лицо, - пока не завяжется бой, чтоб никто из наших даже носа отсюда высунуть не смел! Отвечаешь своей головой. Лодур должен решить, что все наши люди – это охрана обоза и арки, и атаковать. До тех пор сидеть тише воды, ниже травы. Ясно?- Да. Мы обложим их как волков, мой генерал.- Не сомневаюсь, что так и будет.Тор хлопнул Огуна по плечу, с охотой вернул белозубую, видную даже в темноте, улыбку. В груди закипало уже знакомое чувство, название которому он затруднялся давать – не то гордость, не то ощущение силы, единения. За спиной были его люди, впереди – тщательно подготовленная засада, и предчувствие битвы поднималось из глубины его существа, кружа голову и растягивая в улыбке рот. Холод внезапно отступил, разгоравшийся в груди огонь потек по всему телу, зрение обрело небывалую четкость. Тор почувствовал, как поднимается изнутри волна магии, и подавил ее, загнав глубоко и вдобавок накрепко заперев разум. Кончики пальцев покалывало от возбуждения, и все вокруг – тело, ночь, липкий, холодный снег, бурлящая в венах кровь, - казалось, кричали – сейчас! Вот сейчас! Тор сжал ладонь на плече Огуна, и мгновение спустя рассредоточенный возле обоза отряд пришел в движение. Ударили, смыкаясь, щиты, что-то глухо рявкнул командующий, а следом ослепительно вспыхнула арка Биврёста. Яркий, лучистый свет растекся по ледяному покрову, превращая сугробы в радужную реку – широкую и полноводную. Что-то темное возникло на выходе из портала, Тор напрягся, вытянув шею и зорко озираясь по сторонам. А в следующую минуту все покатилось в Хель.