Приквел (Как познакомились Гилберт и Мария): однажды в марте... (1/1)

Это был обычный мартовский день. Ну хорошо, не совсем обычный. Для Гилберта это был особенный день. Сегодня ему предстояло участвовать в самом громком деле о краже десятка картин из музея Прадо, поэтому он несколько волновался. Но причин для беспокойства не было – надо быть волшебником, чтобы опровергнуть невиновность подсудимого, молодого испанца Алехандро Санто Мигелиса, который написал чистосердечное признание, да и все улики говорили против него. Байльдшмидту хотелось посмотреть на того психа, который возьмется защищать.?Чистое самоубийство?, — самодовольно думал немец, проходя в зал суда и занимая место рядом с директором музея. До начала заседания оставалось не более пяти минут. Не хватало только адвоката, который будет защищать испанца. Паренёк сидел аккурат напротив Гилберта и как-то слишком внимательно изучал стол. Позади него стоял полицейский, который зорко наблюдал, чтобы тот не выкинул чего.Немец нетерпеливо поглядывал по сторонам: ему поскорее хотелось покончить с этим делом. Признаться, оно стоило парню огромных сил, терпения и нервов: клиент, то есть директор музея – невысокий, пухлый, с залысиной, редкими, жидкими тёмными волосами и крохотными глазками цвета серебристого металла – попался чересчур нервным и постоянно капал на мозги Байльдшмидту, подгоняя и истерича. Неоднократно альбинос выслушивал, что эти картины стоят в десятки раз больше, чем десять таких контор, которой заведовал немец. Да, Байльдшмидту столько раз говорили о том, что если он не сделает всё как надо, и картины не найдутся, то он просто может забыть о своей работе.

Конечно, по большому счёту Гилберту было абсолютно начихать на все эти нападки. Он так и говорил директору: мол, если не нравится, то вы всегда можете обратиться к другому агентству. И вам легче, и мне спокойнее. Однако, тот не спешил отказываться и продолжал терпеливо ждать, когда Гилберт закончит с этим делом. И он таки дождался.-Господин Байльдшмидт, прошу вас – прекратите ёрзать на своём месте, — умоляюще попросил директор музея, которого напряжённая атмосфера откровенно нервировала.-Попрошу вас, сеньор Хосе, не указывать мне, что делать, — прошипел Гилберт.-Господин обвинитель, я абсолютно согласна с вашим клиентом. Ваше беспокойное поведение действует на нервы, — послышался гордый женский голос.

Гилберт поднял глаза и тихо выругался: девушка в строгом костюме светло-сиреневого цвета с доброжелательной улыбкой смотрела на него. Очки в тонкой оправе на аккуратном носике. Тёмно-русые волосы были собраны в хвост на затылке, чёлка закреплена заколкой. На подбородке — маленькая родинка.

Эта с виду милая барышня – Мария Эдельштейн — была адвокатом горе-грабителя. Честно, Гилберту было жаль её – дело очень сложное. Найти хоть какие-то доказательства того, что подсудимый всё-таки не виновен, было нереально.Девушка, заметив изучающий взгляд Байльдшмидта, холодно улыбнулась. Весь её вид будто был окружён тонкой, но ощутимой аурой уверенности. Немцу даже показалась, что стёклышки её очков дьявольски блеснули.Тут в зале, наконец, появился судья, и все присутствующие встали.

Мария и Гилберт обменялись уничтожающими и полными ненависти взглядами.?Будет жарко?, — невольно приготовившись к яростной борьбе, подумал Байльдшмидт.***Спустя час…-Ваша честь, на мой взгляд, это видео прекрасно подтверждает виновность подсудимого! – стараясь не кричать, обратился к судье Гилберт.-Ваша честь, я в свою очередь заявляю, что это – не улика! – невозмутимо отвечала Мария. – Лицо скрыто маской, если вы не заметили, господин обвинитель. Да и потом, если присмотреться внимательней – тот человек, что на видео, немного крупнее моего клиента…-Господин адвокат, а вас не смущает тот факт, что в квартире обвиняемого были найдена часть картин, а также эта самая куртка, что мы видели на видеозаписи? — не унимался немец.Бесконечный спор начинал его раздражать. Эта наглая девица выводила парня из себя: она отрицала абсолютно всё и приводила довольно веские аргументы в защиту испанца. Она не желала сдаваться, Гилберт это видел и чувствовал. Но немец тоже не лыком шит и не собирался проигрывать девушки.Поэтому все, затаив дыхание, наблюдали за этим словесным поединком – и свидетели, и судья, и подсудимый с директором музея.

Гилберт и Мария могли бы вечно тыкать друг друга в очевидные факты, если бы нервы судьи просто не выдержали: он ударил своим молоточком и звенящим голосом произнёс:-За неименением достаточных доказательств в пользу виновности подсудимого считаю это дело закрытым…-ЧТО?! – в голос возмутились парень и девушка и тут же метнули друг в друга ненавистные взгляды.-Я передам его на доследование, — уже немного успокоившись, закончил судья и встал. – На сегодня объявляю заседание закрытым.-Но…-… как вы можете?! – Мария гневно посмотрела вслед удаляющемуся мужчине.Гилберт стукнул кулаком по столу.-И кто вас просил вообще браться за это дело?! – немец зло посмотрел на девушку.-Вам какая разница? – гордо ответила девушка.-Да вам ни за что бы не удалось доказать его невиновность! – Байльдшмидт подошёл вплотную к ней. – Я никогда не проигрывал ни одного дела.-Видимо, это будет первым в вашей карьере, — насмешливо заметила Мария и поправила очки.-Я никогда не проиграю женщине.-Уже проиграли. Смиритесь, господин Байльдшмидт, — она развернулась на каблуках и покинула зал, оставив немца в полном смятении.?Да что позволяет себе эта… эта баба?!? — но Гилберт готов был признать, что он восхищён. Да, он восхищён смелостью этой девушки, восхищён её искусством слова и мастерством юриста. Впервые он встретил достойный отпор. И кажется, впервые кто-то ему настолько понравился…***-Что?! Аристократка в третьем поколении?! – Байльдшмидт не верил своим глазам. С экрана монитора на него смотрела Мария Эдельштейн, австрийка по происхождению, причём из аристократического рода.?Да быть такого не может…?, — немец откинулся на спинку и выругался.Если это правда, то стоит забыть о том, чтобы хоть как-то попытаться ей понравится. Почему-то он нисколько не сомневался, что девушка тоже навела о нём справки и знает теперь о том, как Гилберт из простых рабочих выбился в мир, открыв собственное дело. И, надо сказать, репутация у его агентства была блестящей, безупречной. Но даже это не скрасит его неказистого происхождения. Но может… это не сыграет большой роли??Была, не была. Надо попытаться, ведь я же Великий!? — немец закрыл ноутбук и, посмотрев на своё отражение, обворожительно улыбнулся.Он нисколько не сомневался, что сможет покорить гордую аристократку Марию…***Но это оказалась весьма и весьма непросто…