Эпизод третий: "Смертный приговор". (2/2)
- Ты служишь Господу уже немало лет, и я в молитвах дни и ночи провожу. Неужто он допустит?Священник поправил ворот сутаны и горько усмехнулся.- Он? Допустит… Святая простота, как у тебя все ясно и прозрачно.Эбеттор стоял спиной к входу в церковь, закрывая собой Элизу, и не видел, как в исповедальню кто-то зашел. Он услышал только, как хлопнула дверца. Девушка выглянула из-за отцовского плеча.- Ступай, а я займусь мирскими делами. Не бойся за меня, я буду осторожна и постараюсь не спалить наш приход.
Элиза серой мышкой прошмыгнула в тайный ход за алтарем, а священник направился в исповедальню, вслушиваясь в эхо собственных шагов, что летало под сводами храма.Эбеттор сел на скрипучий стул и прикрыл глаза, чтобы привыкнуть к полумраку, царящему внутри. По ту сторону сетчатой перегородки раздался тяжелый вздох и мужской голос произнес.- Мне нужно исповедаться, святой отец…Пастор откинулся на спинку стула.- Я готов тебя выслушать, сын мой и отпустить тебе твои грехи, ведь воля моя – это воля Отца нашего, а он, как ты знаешь, милостив. Покайся.Вновь прозвучал вздох.- Я… Я убил, святой отец.
- Это большой грех, сын мой. Кого и за что? - спросил пастор.- Убил из мести. Мясника, - прозвучал ответ, заставивший Эбеттора насторожиться. -Я был несправедливо осужден, а он, подлец, тот самый написал донос…
Священник напрягся и выпрямился, словно ученик перед преподавателем. Теперь он догадался, кто сидит напротив него. Это Суини Тодд, тот самый цирюльник, что был когда-то женат на молодой красавице Бетти, которая покончила с собой, не выдержав домогательства судьи. Того самого, что отправил ее мужа в тюрьму, а теперь бесчинствует, пользуясь своей безграничной властью. Воистину пути Господни неисповедимы. Суини Тодд… А ведь Элиза, та самая девочка, что воспитывалась при храме, и есть дочь цирюльника. Он это сразу понял, как только нашел подкидыша. Будучи молодымкапелланом Эбеттор крестил малышку при рождении и сразу же узнал небольшое родимое пятнышко на ее шее в форме сердца. Вот это поворот! Может, сказать Суини, что его дочь жива? Но как он на это отреагирует? И потом, ведь это он, он, а никто-то другой воспитал Элизу. Нет! Нет, так просто он ее не отдаст. Никто не должен узнать правды.- Раскаяние твое, я вижу, глубоко, - священник промокнул платком вспотевший от волнения лоб. – Я прощаю тебе сей грех, сын мой, ступай.Но ответ, прозвучавший с той стороны, озадачил Эбеттора.- Не знаю… Боюсь, я не раскаиваюсь вовсе.И тут в голове служителя промелькнула крамольная мысль. Он сглотнул и дрожащим голосом произнес:- Сын мой, Господь тебя простил. Но если ты хочешь поговорить вне стен храма, то на заднем дворе есть прекрасный сад, я в нем люблю прогуливаться и собираюсь это сделать сразу после… Ступай, - и уже шепотом добавил: - И жди меня.Петли скрипнули и одна часть исповедальни опустела. Священник подождал, пока стихли звуки шагов, оттянул ворот сутаны, громко выдохнул и посмотрел на свои ладони, дрожащие толи от волнения, толи от страха.?Прости меня, Отец мой, что замыслил я сделать сего грешника слепым орудием в руках моих?.Пастор перекрестился и покинул исповедальню.Суини прогуливался по узкой дорожке, посыпанной гранитной крошкой, и вдыхал аромат цветов вишни. Он никогда не подозревал, что среди мрачных и серых городских джунглей Лондона есть этот оазис, приют для вечных странников. Суини остановился и закрыл глаза. На мгновение он забыл обо всем: о том, что всего полчаса назад, как свинье, перерезал горло мяснику, что потерял жену и дочь, обо всем. Послышались шаги, вернувшие Тодда в реальность, которая снова навалилась на него, как мешок с углем на чернорабочего в порту. Он повернулся и увидел, что к нему приближается святой отец. Тот кивком поприветствовал своего гостя и жестом пригласил присесть на лаку под пышной вишней.Суини принял приглашение и опустился на тесаные доски, плотнее закутавшись в плащ.Хозяин сада присел рядом, аккуратно расправив сутану. В молчании он провели несколько минут, а затем цирюльник нарушил гнетущую тишину.- Он получил по заслугам. Сначала я чуть с ума не сошел, а потом понял, что этот гад заслужил смерть. Да, это не про законам небесным, но по законам земным. Не от заповеди мой поступок, но от сердца. Если мне суждено гореть в аду, если черти будут кружить в смертельной пляске вокруг котла с кипящим маслом, где я буду жариться, пускай.Но вместе со мной там будет страдать и он. Быть может, я одержим, святой отец?Эбеттор вздохнул.- Сын мой, сейчас я говорю с тобой никак слуга Господа нашего, но как простой смертный, которому, как и тебе, не суждено вечно топтать эту грешную землю. Я понимаю твое состояние, более того, возможно, я поступил бы так же, как и ты. Но… я слишком стар и слаб. Слаб морально. А ты силен, силен духовно, да и тело твое моложе моего. Эх…Суини посмотрел на священника грустными глазами.- Но это страшный грех! В Библии сказано ?не убий?. Творец сам накажет тех, кто этого заслуживает. Ведь так?Эбеттор на мгновение прикрыл глаза.- Грех? Да, но есть грешники и пострашнее тебя. Господь не расторопен, а иногда и слеп. Думаю, если он сразу не убил тебя молнией, то, возможно, это знак? Быть может, Он выбрал тебя в качестве своей карающей длани? Ты не ошибся, придя в мой храм. Я вижу в тебе то, что смог воспитать в себе. Силу. Мясник всего лишь звено в большой цепи виновных. Сын мой, в горе твоем виноваты все. Никто не вступился ни за тебя, когда судья выносил приговор, ни жители Луишема, которые не вступились за твою жену. Прокурор, адвокат, судья… Каждый из них виноват, а ты переживаешь из-за какого-то мясника. Как это произошло?Суини не хотел вспоминать это страшное событие, но здесь, в приходском саду, он чувствовал некое умиротворение, и убийство уже не вызывало таких ужасных переживаний и отвращения.- Все произошло случайно. Он зашел ко мне в цирюльню и за разговором проговорился, что по просьбе судьи написал на меня донос. Я не знаю, как все произошло. Мой разум затмила злоба и месть, а когда пелена с глаз спала… Я перерезал ему горло своей бритвой.- Надеюсь, ты избавился от тела? Ведь его будут искать, - перекрестился Эбеттор.- Нет, - ответил Суини, потирая ладони. – Он так и лежит в моей квартире, на полу, в луже собственной крови.
- Избавься от тела. Я вижу всю несправедливость этого мира и готов тебе помочь, чем смогу. Ко мне в храм на службу приходят многие из тех, кто заслуживает кары божьей. Я порекомендую им твою цирюльню, сын мой. Это будет тебе знаком. А сейчас ступай, мне помолиться за тебя. Суини поднялся, поднял взгляд на серое Лондонское небо, будто надеялся увидеть там самого Создателя, и молча покинул приход, оставив священника одного. Едва Тодд скрылся из вида, как в сад вышла Элиза.- Я слышала голоса. У нас гости?Священник поднялся и, перекрестившись, пошел навстречу дочери.- Нет, дитя мое. Это… Еще одна заблудшая душа, которую я направил на путь истинный, - Он обнял девушку и поцеловал ее в лоб.***Суини подошел к лестнице, ведущий в его квартиру и на мгновение задержался, глядя по сторонам. Странно, в закусочной нет ни единого клиента. Отсутствовала даже Кэт, маленькая девочка, живущая через дом, дочка хозяина чайной лавки. Дела у последнего не шли вовсе, и Ловетт подкармливала девчушку и позволяла смотреть ей мультфильмы, да и самой хозяйки заведения не видно. Дверь заперта. Странно.Озираясь, Тодд поднялся по металлическим ступеням, открыл дверь и шагнул в полумрак своего жилища.
- Это ты сделал? – неожиданно прозвучал женский голос.Суини выхватил из кармана плаща бритву и выставил руку перед собой. Он плохо видел , ибо глаза не привыкли к сумраку, но цирюльник знал наверняка – свидетелей надо убирать. Но вот расплывчатый силуэт нежданной гостьи превратился в Ловетт.- Зачем?! Зачем ты пришла?! – прохрипел Суини.
Он успел привязаться к этой рыжеволосой ведьме и не хотел ее убивать, но сейчас у него не осталось иного выхода. Она видела труп мясника и может запросто обо всем рассказать полицейским, те схватят его и посадят в тюрьму, а новое заключение не входило в планы Суини. Он решил, во что бы то ни стало, добраться до судьи и убить.Цирюльник замахнулся бритвой, перешагнул через тело и двинулся к девушке. Но та не испугалась, не стала молить о пощаде и даже не забилась в угол. Наоборот, она шагнула навстречу Тодду, обхватила руку с бритвой ладонями и прислонила холодное лезвие к своей шее.
- Не бойся, любовь моя. Неужели ты думаешь, я способна предать тебя? Ты слышишь вой полицейских сирен? - Суини отметил про себя, что Ловетт и в самом деле могла вызвать копов, если бы захотела, и он решил повременить и не убивать девушку. – Позволь мне быть с тобою рядом. И в жизни, и в смерти, и горе и в радости. Если ты все еще хочешь меня убить, давай, мне не страшно. Я столько лет тебя ждала…- Смерть Христова… - прошептал Тодд, выронив бритву. – Я…Я не могу поверить, что это происходит.Ловетт прижалась к своему возлюбленному.- Бедный Суини. Рано или поздно это должно было случиться все равно. Он заслужил. Знал бы ты, через что мне пришлось пройти. Я никому не пожелаю того, что со мной вытворял этот… - девушка прикусила губу и постаралась не заплакать. – Нам надо избавиться от тела.- Священник сказал тоже самое, - прошептал Тодд.Ловетт подняла взгляд.- Это из прихода, что находиться в конце улицы? – цирюльник кивнул. – Что ж… Надо куда-то эту тушу спрятать.Девушка осмотрелась и задержала свой взгляд на кровати. Не говоря ни слова, она сорвала покрывало и бросила его на пол, рядом с трупом своего дяди. Кровь, вытекшая из глубокой раны на горле, уже запеклась, поэтому Ловетт, не боясь испачкаться, опустилась на колени и попыталась сдвинуть тело с места, но у нее ничего не вышло.- Ты так и будешь стоять, как истукан? – обратилась Ловетт к Суини. – Помоги мне. Он тяжелый.- Конечно…Тодд помог своей сообщнице завернуть тело мясника в покрывало.- И что дальше? – стоя на коленях спросил цирюльник, а девушка пожала плечами. - Можно пока спрятать тело на кухне, в холодильнике, а потом утопим в Темзе. Надо сходить в закусочную за скотчем и перетянуть покрывало. Еще чего доброго, упадет и обнажит эту страшную начинку.Ловетт призадумалась и заговорчески посмотрела на Суини.- А это идея…Когда Лондон окутала беззвездная ночь, дверь жилища цирюльника скрипнула, и на площадке появилась тень. Вся улица спала, окна не исторгали свет, и только где-то вдалеке слышался смех жриц любви, которые несли свою вахту. По небу плыли уже надоевшие всем тучи, а между домами завывал бродяга-ветер.- Кажется, никого нет, - раздался женский шепот. – Выходи, а я пойду открою закусочную.Пыхтя, как паровоз, на пороге появился Суини, несший на плече огромный сверток. Он попробовал спуститься на ступеньку ниже, но зашатался и едва не упал.
- Потише, ты… - рыкнула Ловетт.
- Тяжелый. Такого не то, что черти, ангелы не поднимут, надорвутся, - после этих слов Тодд опустил свою ношу на перила и столкнул вниз.Через мгновение груз оказался на земле, едва не зацепив девушку, которая только-только успела отскочить в сторону. Суини сбежал по ступеням и с помощью Ловетт втащил завернутое в покрывало тело мясника внутрь закусочной. Следующим остановочным пунктом стала кухня. Хозяйка заведения зажгла газ, который расцвел синими цветками на всех четырех конфорках кухонной плиты, чтобы хоть что-то видеть, ибо ее незадачливый любовник впотьмах едва не разнес половину посуды и больно ушиб ногу о край стола.
Огромный агрегат, который приобрел еще днем дышащий мясник, черным монстром возвышался в углу. Суини и Ловетт переглянулись,на счет ?три? подняли мертвеца и перевалили его в жерло мясорубки.
- Полдела сделано, - девушка потерла ладони и подвинула к себе огромный бак из нержавеющей стали. – Говоришь, целая свинья поместится? Ты прав, дядя.- Я не хочу на это смотреть, - сказал Тодд.- Ты думаешь, я горю желанием?! – Ловетт поднялась на цыпочки и поцеловалаСуини в щеку. – Пойдем, выпьем.Девушка воткнула штепсель в розетку, нажала на единственную кнопку приборной панели, тем самым приведя в движение гигантский шнек.Цирюльник не сдержался, и его тут же вывернуло наизнанку.- Кажется, я больше никогда не смогу есть мясо…Девушка сама еле-еле сдержала рвотный порыв.- Я тебе это очень даже рекомендую. По меньшей мере, в моей закусочной…