Глава седьмая (1/1)

Девушка, отложив вилку и нож, откинулась на спинку дивана и потянулась к чашке с чаем. Помолчав немного, она посмотрела на сидящего перед ней Роберта.– Я только одного понять не могу. Что такого произошло, что позволило тебя... Победить "лузерам"? Что в них было такого?Роберт отвлекся от своих мыслей и поднял удивленный взгляд на Лили. В его лице читалось напряжение, зреющее, и растущее с каждой секундой. Ответ прозвучал резко и громко, казалось, Грей едва сдерживался, чтобы не схватить девушку за грудки и переломать ей рёбра.– Никто. Меня. Не побеждал! Всё разрешила воля случая, и того уёбка, что решил использовать этих проклятых детей, дабы избавиться от меня! Одни, сами по себе они – никто, жалкие человечки, РАСХОДНЫЙ МАТЕРИАЛ, КАК И ЛЮБОЙ ИЗ ВАШЕГО МЕРЗКОГО СЛАБОГО РОДА. КАК И ТЫ!Стёкла у витрины затряслись, норовя лопнуть. Слабый свет ламп на потолке угрожающе замигал, но люди вокруг, казалось, и не видят этих изменений. Роберт смотрел в глаза Лилит, что вжалась в диван, словно замершая перед тигром мышь, и тихо пискнула.– Х-хорошо, хорошо! Просто успок-койся, ладно? Пожалуйста?Он лишь фыркнул в ответ, кинул пару купюр на стол. Встав, он, тяжёлой походкой, покинул помещение забегаловки. Девушка, чувствуя себя виноватой за его срыв, кинулась следом, но на улице уже никого не было. Лили, сдерживая слёзы, простонала.– Ох, да что же вы вечно убегаете!...Поняв, что остаток дня ей придётся провести в одиночестве, она вытерла глаза и побрела домой, держа обеими руками тяжеленную библиотечную книгу. Лили глубоко вздохнула, перебирая внезапно ослабевшими ногами. – Вот тебе и выходной...Добравшись до конца Центральной улицы, она устало присела на ступеньках крыльца её дома. Мама вряд ли заметит её отсутствие. А если заметит, то что она скажет? Почему так долго? Надо что-то соврать. Скажем, зачиталась, вот и всё. Главное, чтобы она не видела царапины на руке. На это, конечно, тоже можно придумать оправдание, вроде напавшей бродячей собаки, но Лили страшила сама возможность, что мама может узнать: с дочерью что-то не так. А потом... Опять будут выяснения, опять будет визит к мозгоправу, и новые порции ненавистных таблеток, от которых в голове – сплошная каша, а в теле – болезненная слабость. Но хуже всего было из-за них не чувствовать ничего. Жить по одному и тому же алгоритму, повторяя действия изо дня в день. Повторяя эту мерзкую рутину, поддерживая жизнь в этом отвратительном теле. И почему Оно до сих пор с ней не покончило? Это ведь так просто для клоуна-убийцы, разве нет? "Я за тобой тоже присматриваю".Да что это вообще значит? Он продолжает упорно игнорировать её вопросы, уклоняется от них, как чёртов акробат – от метательных ножей. И как она должна выяснить у него что-либо, если она просто ему неприятна, а он не хочет об этом говорить?"Все вы – расходный материал, даже ты."И Дебби тоже? Нет, нет. Её смерть была лишь следствием. Оно тут ни при чём. Так вот чей крик она тогда слышала... Всё начинало вставать на свои места. Лили нахмурилась, и приложила пальцы к виску, силясь вспомнить. Тот смех, он подозрительно был похож на голос Рэда. И Роберт отзывался о нём с нескрываемой злобой. Поначалу ей казалось, что голос смеялся над смертью Деборы, но теперь девушка понимала: это был победоносный, истерический хохот, того, кто хотел навредить не только жителям Дерри, но и своей конечной цели – самому Дерри. Что-то есть особенное в этом городе, что-то, что ему – Рэду – нужно. Помимо гибели Оно..."Вот же подонок!"Но что это может быть? Власть над городом? Или..."Я бы сказал, разлом."Что это за разлом, о котором говорил Роберт? И он находится здесь, в Дерри? Может ему нужен этот портал? Но для чего? Ворох мыслей и сомнений прерывает выглянувшая из окна кухни мама. Лилит обернулась на её голос и постаралась сделать непринужденное лицо.– Лили? Детка, почему ты сидишь на лестнице? Тут холодно! Простудишься же, заходи в дом!Девушка вздохнула и с кивком медленно поднялась с крыльца. Так странно было теперь проходить внутрь родного жилища, зная, что сестры в нём нет уже почти двенадцать лет, и оставшиеся здесь жить люди, ведут себя, как ни в чем не бывало. Кинув в прихожей куртку и разувшись, девушка поспешила к себе в комнату, чтобы накинуть рубашку с длинными рукавами. Мать появилась на пороге как раз в тот момент, когда Лили застёгивала последнюю пуговицу.– Замёрзла, дочка? Ты голодна?– Нет, мам, всё хорошо. Я почитаю у себя тут, ладно?– Хорошо. Что взяла?– Да так, местный фольклор.– О, народные предания? Дай-ка взглянуть.Джилл прошла к кровати, и подняла с покрывала книгу. Она бережно пробежалась пальцами по её обложке, а затем раскрыла на авантитуле, смотря на год издания и имя переводчика.– А, это он.. Не знаю, Лонгфелло мне больше понравился. Ну что ж. Лёгкое чтиво для субботнего вечера?– Ага. – Отчего ты вдруг начала интересоваться историей? Я думала, ты её со школьной скамьи на дух не переносишь.– Ну, знаешь.. С в-возрастом приорит-теты меняются и всё та-к-кое.Женщина чувствовала, что дочь чем-то обеспокоена, но, как и всегда, не могла подобрать слова, чтобы выяснить, что не так, и не услышать в ответ от дочери колкость. Чем старше она становилась, тем больше Джилл казалось, что Лили была похожа на отца. Тот так же, вместо выяснения отношений лишь огрызался и замыкался в себе. Но разве отгораживаться от близких может чем-то помочь? Да, Лили была точно такой же. Закрывалась в своём маленьком, непонятном матери сказочном мирке, который она давным-давно выстроила, и жила в нём, словно реального мира, здесь и сейчас, и не существует вовсе. Джилл тепло улыбнулась дочке и положила книгу на место, собираясь выходить.Напряжение в горле было уже невозможно терпеть. Этот холод в их отношениях длится ещё с её подростничества, но она даже не предпринимала попыток растопить лёд, заведомо ожидая непонимания.Лили, смотря в пол и переминаясь с ноги на ногу, не сдержалась, чтобы не окликнуть её.– Мам, подожди.– Да?– Я.. Я вспомнила, что случилось с Дебби.Слова больно укололи в груди. Джилл Кёрлин, распахнув глаза, обернулась в дверном проходе.– Вспомнила...?– Да. Я помню тот день. И... Мне правда жаль, мам, это всё я виновата.– Ох, ну что ты... Конечно, это не твоя вина!От лица матери, уже бледнеющего, у Лили на глаза навернулись слёзы. Не в силах молчать, девушка выпалила на одном дыхании, ни разу не запнувшись.– Это я выключила её будильник, и если бы она не проспала, она бы успела доехать до колледжа. Но она забрала у меня мою книжку, и я так злилась на неё! Я лишь хотела проучить её, просто пошутить! Я не думала, что из-за этого она попадет в аварию, и утонет, я....Она перестала говорить лишь из-за сдавившего горло всхлипа. Закрывая рот ладонью, она резко осела на кровать, горько плача. Мать подбежала и села рядом, поглаживая её по плечу.– Лили, ты не могла знать, как всё обернется. Никто из нас не знал, что водонапорная башня рухнет, или что в центре города появится эта огромная дыра. Ты же была совсем ребёнком...Девушка ответила едва слышно, сквозь завывание. Джилл едва держалась, чтобы не заплакать самой.– Но я могла всё изменить! Я могла бы не слушать, то, что мне говорят, и сделать всё по-своему, но никто не любит, когда я так делаю!– Дочка, прошлое уже в прошлом... Столько лет прошло... Да и кто тебе говорил сделать такое? Твой воображаемый друг? Ох, и доставляет же он нам хлопот...Лили хотела возразить, что её "друг" и не друг вовсе, и, что самое худшее – ни капельки не воображаемый, но одернула сама себя. Нельзя беспокоить маму ещё больше. Она и так от неё натерпелась. От неё и её глупых выходок с открывающимися сами по себе шкафами, дверьми и окнами.. Мама всегда списывала это на что-нибудь реальное. Ветер, неровный пол, вибрации, машина проехала. Это ведь свойственно взрослым. Искать всему разумное объяснение, даже если его, кажется, и в природе нет.Мама обняла её, впервые за долгое время. И в этих объятиях она чувствовала, что голову от пульсирующей, душащей боли стало сдавливать меньше. Девочка плакала ещё некоторое время, боясь отпрянуть и потерять это тепло, которого так не хватало в этой семье.Вскоре Джилл погладила Лили по голове, и осторожно отпустила, чтобы ласково предложить ей.– Хочешь, мы завтра сходим к ней?– К Дебби?.. Она похоронена здесь, в Дерри?– Конечно здесь, где же ей ещё быть? Я.. Я ходила к ней одна все эти годы. Ухаживала за могилкой, приносила цветы, и иногда её любимые конфетки. Ну знаешь, мармеладные такие. Не хотела, чтобы ты видела.. Ты ведь такая у меня слабая...Лили шмыгнула носом, на что мама мягко возразила.– Неправда..– Правда. Ты всё всегда принимаешь близко к сердцу. Девушка судорожно вздохнула и с кивком поднялась с кровати. – Я умыться.– Хорошо. Кушать хочешь?– Нет, я в кафе поела.– В кафе? А деньги где взяла?– У меня было немного в кармане. На чай с тостами хватило.– Оу. Ну что ж... Значит, до ужина?– Угу.Лили закрыла за спиной дверь ванной комнаты и оперлась руками на раковину, делая долгий выдох ртом. Одним камнем на душе стало меньше. Она покачала головой, пытаясь унять боль в затылке, и открыла кран. Холодная вода заставляла жмуриться и задерживать дыхание, но сняла красноту с заплаканного лица. Всё же рассказать маме хоть одну правду было верным решением. Но вот остальное... Она просто не поймет. Ни про дар, ни про Рэда, ни про клоуна. Этот груз ей придётся нести одной."Говорят, время лечит, нужно только подождать. Но сколько ещё нужно ждать? Сколько мне нужно претерпеть, чтобы научиться перескакивать через тёмные участки на моём жизненном пути?"Лили вытерлась белым полотенцем, и не глядя в зеркало ("дурацкая стекляшка!") ушла к себе ("когда-то это была не только моя комната") в комнату. Вторую кровать, что стояла у восточной стены, давно убрали, и заставили шкафом, а одноместную постель Лили на западной стороне заменили на большую двуспальную. Только стол стоял на своём месте у окна. Словно центр всеобщего внимания. С тремя узкими ящиками сбоку, о внутренний угол которых девушка постоянно царапала коленку. Лили провела рукой по нему, и подняла взгляд на вид из окна. Дорога как дорога, ничего примечательного. Вечереет. Девушка села на кровать и раскрыла книгу на первой странице.Внутри оказались несколько легенд пенобскотов, самой интересной из которых ей показалась история о черепахе и первой женщине, из-за которой был создан новый мир, тогда как старый был разрушен после великого потопа. Лили по привычке выписывала вопросы в блокнот."Женщина упала с небес... Кем она была? Почему она упала? Зачем Великой Черепахе спасать ей жизнь?И откуда потом у неё появились дети, если с неба она упала одна, а вокруг были лишь первые звери?""Женщине для жизни нужна земля.""Да, нужна. Но здесь было и что-то ещё. Или, надо сказать, кто-то..."Сказки о разумных животных и создании мира, что покоится на спине Великой Черепахи, несколько успокоили и отвлекли девушку от мрачных размышлений. "Вот бы это всё было правдой. Звучит куда лучше, чем то, что нам проповедовали в католической церкви."Шли часы, а Лили не отрываясь водила взглядом по пожелтевшим страницам. Она узнала много поучительных историй, но запомнились ей заметки вождя племени о ритуале изгнания демона Чудь, и различные его вариации. Был способ рассказывать шутки: самый сложный, как показалось девушке. Был способ с заключением сделки возле костра, куда нужно было принести по предмету от каждой стихии. И был вариант с кусанием языков. Это что же получается, демона взасос целовать? Боже, гадость какая! Хотя, если представить вместо демона Нелли, или Роберта....Лили покачала головой, прогоняя наваждение.Сейчас ей оставались к прочтению последние две легенды, о пауке и черепахе и сказ о Гитчи Маниту. Лили, заинтригованно улыбнувшись, уселась в позу лотоса, укладывая книгу на колени.Паук и черепаха. Существо, воплощающее собой стихии огня и воздуха, против создания, живущего в стихиях воды и земли. Вечный свет и вечная тьма."Паук был всегда голоден, и каждый в племени знал, на что он способен."Сначала один идёт в гости к другому, и Паук, не желая делиться едой, обманывает Черепаху. Та, не держит зла, но оплачивает той же монетой, когда Паук заходит в гости к ней. Лили тихонько засмеялась. Это напомнило ей сказку, которую рассказывала ей бабушка. Они с дедом жили на Брайтон Бич после переезда из Союза. Ну, теперь уже не Союза, но не суть. Сказка та была с точно таким же посланием и содержанием, разве что действующими лицами были Журавль и Лиса. Ну надо же, как могут быть похожи мысли людей, живущих далеко друг от друга. Славянская сказка и легенда индейского племени. Запад и восток соединились в своём видении мира, даже не зная друг о друге.Весь рассказ, как и положено фольклору, сводился к очередной морали, на этот раз – "За обед надо платить обедом". Наконец, последняя легенда. Лили чувствовала, как тело начинает ныть от неудобного положения, а плечи ломит от усталости. Но она, намеренная закончить книгу за один присест, продолжила чтение. Этот миф уже не казался девушке простой сказочкой с нравоучениями, которую рассказывали бы детям. То было о создании мира Великим Духом, и о противостоянии двух братьев, что жили ещё до появления самих времён. Вечный спор, и вечная борьба противоположностей. Один брат был размеренным, спокойным и сдержанным, а другой – прытким, вспыльчивым и эмоциональным. Прямо как Паук и Черепаха из предыдущей сказки. Одного звали коротко, и имя его было сходно с самим именем Маниту, и живёт он с ним по сей день в родном обличье. У другого же имён было неисчислимое множество, как и лиц, которые он менял, как маски. Олицетворенные жизнь и смерть. Одно было неясно: почему смерть была на Земле, в то время как жизнь постоянно находилась где-то ещё? В небесах, других мирах, но только не здесь, где она так нужна?Девушка закрыла книгу, разочарованная, что в блокноте напротив вопросов снова больше ноликов, чем крестиков. Она спустилась на кухню, помочь маме приготовить ужин и остаток вечера прошел мирно.Роберт, выбежав из столовой, сменил форму, лишь оказавшись напротив дома на Нейболт. Остервенело срывая с костюма звенящие (и невероятно раздражающие сейчас, прямо как голос этой глупой девчонки) бубенцы, а затем и рюши с воротника. Галстук-бабочка бесил не меньше. Пеннивайз прошёл внутрь своего обиталища, уверенный, что если будет спускаться постепенно, то увиденное будет шокировать меньше. "Бла-бла-бла, тебя победили лузеры, бла-бла-бла!" Оно опрокинуло стол маленькой кухни, негромко, но злобно рыча. Бестактность вопроса была верхушкой айсберга, по сравнению с тем, как она посмела высказаться в его адрес. Победили? Его? Ха! Девчонка даже не представляет, на что он способен, малейшего понятия не имеет, Что он такое! Мелкая, противная, взбалмошная идиотка! Черт бы побрал Матурина и его тупой спор! За одно только предложение об этом надо было изначально откусить ему голову, или просто разорвать на части! О, этот старый больной идиот, он знал, знал что эта заноза в заднице будет причинять ему боль. Ведь этого в конечном счёте он и хотел, не так ли? Просто поиздеваться, вдоволь посмеяться над тем, как Оно сталкивается со своим собственным страхом – беспомощностью.Но нет. Не дождётся. Это Оно его поимеет. Поимеет их всех, а потом будет само смеяться над ними, высоко стоя над их трупами и танцуя степ на их жалких останках.Пеннивайз, с самым мрачным видом, громко топая ногами, спустился по лестнице вниз, к полуразрушенному колодцу. Заглянул в его бездну, а затем легко шагнул в центр, приземляясь в воду. Засунув руки в карманы шаровар, он угрюмо двинулся в сторону коллектора. Каждый поворот, каждую расщелинку в каменных трубах он знал наизусть, и мог бы передвигаться в нём и вслепую. Что, в общем-то и пришлось делать во время пробуждения. Оно, переступая через резь в глазах от этих мыслей, вспоминало, как очнувшись, едва дыша от давящей на разорванное брюхо бетонной плиты, выкарабкалось из-под неё на трёх саднящих, но ещё работающих лапах. Как собственное жало, обжигая ещё большим пламенем агонии, вырвалось из тела, заставляя выть и пищать. Как из последних сил Паучиха выпустила тонкую нить паутины, и с жалостливым мяуканьем взобралась на поверхность, тут же меняя облик. В этой форме долго бы протянуть не удалось. Личина клоуна больше анатомически соответствовала человеческому телу, а значит, могла уцепиться на этом, нижнем уровне реальности, чтобы восстановиться быстрее. Пеннивайз, хрипя на каждом выдохе, перевернулся на живот и пополз по полу подвала на руках. Использовать телепортацию сейчас, как и любые другие силы – опасно. Это причинит только больше вреда. Сжимая до хруста клыки, он медленно, пуская слюни от напряжения, поднялся по лестнице, тяжело опираясь на стену и скача на одной ноге. В другой ситуации это могло бы выглядеть комично. Например, будь на его месте какой-нибудь мальчишка. Правый глаз постоянно заплывал от слёз (или крови?), мешая смотреть, а левый не видел вовсе. На щеке что-то противно болталось. Что-то холодное, возможно, ошмёток плоти. Но болело везде, болело сильно, и Оно не обращало внимания сейчас больше ни на чём, кроме одной цели: найти еду и восполнить силы. Добравшись до входной двери, он устало привалился к стене и осел наземь, держась рукой за рану в груди. Сосредоточиться на гипнозе было трудно. Выбрать жертву – ещё труднее. Всё пространство разума было занято одной мыслью.Больно... Как же больно... Надо... Надо жить... Надо держаться... Ещё немного... Надо что-то съесть, и не будет так больно... Хочу... Хочу есть. Хочу жить. Хочу, чтобы это прекратилось! Хочу-хочу-хочу!Дверь осторожно отворилась, и на пороге встал старый хрен. Не обращая на него свой взор, Пеннивайз огрызнулся, жмурясь от дневного тусклого света, который сочился сквозь открытый проём.– Отвали... Я сам...– Ты еле дышишь. Я принес тебе еды.– Ч-что...?Ко рту что-то приставили. Кажется, железную флягу. На язык полилась горячая, сладкая кровь, но вкус, и вид страха сейчас чувствовался блекло. Он различался, но не приносил такого насыщения, как обычно. Возможно, потому что мерзкий мальчишка прокусил Оно язык. Выхватив из рук брата фляжку, Пеннивайз, стерпев саднящее горло, выпил содержимое в несколько больших глотков и шумно выдохнул, бормоча.– Мальчик, три года. Авария, страх смерти... Откуда...?– Я давно заприметил старшего Денбро. Он избежал волю Случая, но сильно пострадал. Ему при любых обстоятельствах сделали бы переливание, так что пара стаканов крови – это меньшая из потерь.– О, значит... Всё-таки мне удалось его попробовать. Жаль, что не съесть целиком.– Я найду что-нибудь ещё, на первое время. Старайся не двигаться, тебе сейчас нужен покой.– А ты только и ждёшь моего покоя, не так ли?– Ничего подобного.С этими словами, Матурин закрыл за собой дверь и снова оставил Оно в темноте. Но процесс регенерации уже начинался, и это не могло не радовать. Пеннивайз откинул голову назад, упираясь в стену, и прошипел, чувствуя, как надавил на одну из многочисленных гематом.