Глава восьмая (1/1)

Оно отмахнулось от этих воспоминаний, буквально тряся головой в отвращении и злобе. Злобе, в первую очередь, на себя. За недальновидность, за слабину. Это заставляло задуматься о своем могуществе, подрывало репутацию Пожирателя миров. Когда-то перед ним склоняли головы, делали подношения и с животным ужасом и мольбой, целые цивилизации вымирали от влияния Огней. Жители планет, подобных этой не могли противиться воле Оно. Лишь ждали своей участи: стать очередной жертвой, кануть в лету, пропадая в пасти чудовища. Никто не смел противостоять, никто не угрожал жизни. И не причинял столько боли.Пеннивайз, кусая губы, с откуда-то взявшейся неуверенностью подошёл к тому, что десять лет назад было яйцевой камерой. Тихий ужас охватил здоровое, но в истерике бьющееся сердце. Смытые водой, смрадные лоскуты оболочки яиц хаотично валялись на полу. Когда-то они были бережно уложены в едином порядке, в подобии пирамиды, а не лежали скопом. Возле стен пещеры лежали согнутые оторванные лапки, раздавленные брюшки крохотных паучат. Кажется, кто-то из них пытался убежать, спастись, но им этого не удалось. Оно, едва слышно скуля, опустилось на колени перед тем, что когда-то было его детёнышами, и бережно прижало скорлупку к груди. Им было суждено погибнуть с самого начала, не так ли? Они рождались в спешке, когда их мать находилась в невероятных объёмов переживаемых тревоге и ярости. Лишь первые несколько сотен были достаточно сформированы, и скорлупа не была такой хрупкой. Такой тонкой, тряпичной, как у всех остальных. У первого выводка был шанс... Если бы не Они. Ведомые волей Алого ублюдка, с бешеными и презрительно горящими глазами, с полной уверенностью в том, что их дело – правое. Ничего... Ничего... Они все равно сдохнут. Достигнут своего конца, и вот тогда Оно их всех заберёт. Их осталось всего четверо. Четыре – это даже не число силы. Это ничто. Как и девчонка, с превратившейся в эту цифру меткой Ка. Ган прокляни этих людей! Этих никчёмных, слабых, бесполезных мартышек!Разве Оно теперь не походило на них своей беспомощностью?Разразительный треск раздался над головой. Кажется, часть потолка над коллектором обвалилась. От досады и ненависти напряглись широкие плечи. Оно решило больше не сдерживать свои силы. Хватит прятаться. Пусть люди знают, кому здесь всё принадлежит. Пусть знает и Алый король, кто на самом деле владеет этой планетой.Пеннивайз медленно опустил осколок яйца на место и почувствовал жжение в носу. Такое странное, щекотное ощущение, от которого и больно, и словно хочется чихнуть. Он заморгал чаще, не сводя взгляда со скорлупы.–Мои малыши...Он не смог бы им помочь. Он не смог даже спасти себя. Выжить – да. Но оправиться от самой мысли о своей немощности, неспособности одолеть кучку краткосрочных – это был тот ещё вопрос.Оно сжало зубы. Людишки это называют душой, беспросветные глупцы. Режет в глазах. Снова слепнет левый, словно у калеки. Руки непроизвольно затряслись. Это так странно! И так не должно быть! Не должно! Оно ударило кулаками о землю с утробным рычанием, чувствуя, как тело переполняет жгучая злость.Лили поговорила ещё с мамой, на этот раз пустая болтовня не чувствовалась такой обременительной. Они вместе поели пасту, а за чаем посмотрели "Противостояние" по ящику.Наступила ночь, и девушка собралась спать, но сон никак не шёл. Слишком много всего произошло за пару дней. Слишком много событий, слов, мыслей.Она стояла у окна, надеясь, что усталость наконец возьмёт своё, и она сможет уснуть. И увидела, как на улице в одночасье погасли все фонари. Не так, как бывает при отключении электроэнергии. Фонарные столбы прекратили светить, затем вновь вспыхнули, медленно, будто бы набирая силу, и яркость. Словно напряжение росло по экспоненте. А затем Лили вскрикнула, подскакивая на месте, от того, как одна за другой огромные лампы полопались от такой силы света. Улица погрузилась во тьму.Что-то внутри неё ёкнуло, когда она вспомнила Роберта. "Может ли это быть связано с ним? А что если с ним случилась беда?!"От опасений у девушки похолодели ладони, а в животе неприятно забурлило, будто при изжоге. Лили решила не медлить, и схватив, надела джинсы и толстовку. Осторожно спустившись по лестнице к прихожей, она тихонько взяла свой комплект ключей, беспокоясь, что может разбудить мать, и обулась. На улице, она, не теряя ни минуты, и не думая, побежала в сторону дома, в котором, как она была уверена, и жило Оно. В конце концов, ни одну заброшку в городе так не обходили стороной, как дом 29 по улице Нейболт.Лили запыхалась уже на половине пути, но не останавливалась, заставляя ноги не сбавлять темп, уверенная, что что-то происходит, и Роберту может быть нужна помощь.Уже стоя на пороге дома, она загнанно дыша, оперлась на дверной проем, и тихо окликнула хозяина дома.– Роберт?... Роб, ты... Ты здесь?Тишина. Лили боялась, что придётся лезть дальше, в подвал, или куда хуже, в канализацию. Но нормальный вход был только у Пустоши, как ей добраться вовремя? Да и куда ей идти? Переведя дух, девушка набралась смелости ступить через крыльцо, внутрь. Дверь оказалась не запертой, хотя приколоченные к ней доски говорили, что, скорее всего, её кто-то выбил. Даже отсюда чувствовался запах гниющей плоти, приторно-тошнотворный, и где-то в углу – аммиачная вонь, такая же, какая бывает от краски для волос или кошачьего лотка. Лили, сморщив нос, закрыла его краем капюшона худи, и прошла немного дальше. Лестница на второй этаж была наполовину разрушена, мебель в кухне – опрокинута и разгромлена. Девушка прошла в гостиную, где стоял покрытый пылью и темными, едва различимыми пятнами диван и напротив него, в восточном углу – иссохшееся пианино. – Грей? Ты тут?Она бродила по едва освещаемым лунным светом комнатам, ожидая увидеть знакомый силуэт. Страх рос, но теперь уже за себя. Что, если это была лишь ловушка? Что он изначально хотел, завоевав её доверие, заманить её прямо в логово, а затем сожрать? Идиотка, сама попалась в сети, так отчаянно к нему стремясь, и открываясь, надеясь на помощь. Ну и пусть. Если он так хочет её сожрать, она не будет ему мешать. Всё равно жизнь ей порядком надоела. Мать не будет горевать о ней, как о сестре, ведь та взяла от неё всё самое лучшее. Первенцев всегда любят больше. А Рэду она вообще непонятно зачем нужна. Видимо, в качестве груши для битья. Коря себя, Лили устало села на край дивана, откуда был виден вход в подвал. Ожидая, что скажет Грей, когда увидит её здесь, и что сделает, перед тем, как покончить с ней навсегда. Она надеялась на это.Сдерживаемая ненависть к врагу пробуждала аппетит. Хотелось спать. Нужно что-то съесть. Нельзя отправляться в спячку сейчас, в город в любой момент может заявиться мудак из Башни. Пеннивайз поднялся на ноги, и слегка пошатываясь, побрел вперёд, надеясь выйти через южный тоннель на улицу, но учуял присутствие человека в доме.Девчонка? Что она здесь забыла?Он появился на кухне, и выглянул из-за угла туда, где находилась Лили. Она сидела спиной к нему, на краю подлокотника, и не была напряжена, или напугана, находясь в старом заброшенном доме. Зная, кто в нём обитает. Но было видно, что она держится начеку. Обдумывает, что сказать, сделать. – Тебе разве не пора спать?Она обернулась и замерла, встретившись с настороженным взором Оно. Её вытянутые глаза со светло-карими, почти янтарными радужками не моргая смотрели на кажущиеся выцветшими в ночном свете, серыми глазами Пеннивайза. – Ты пришёл! Я... Ты в порядке?Он изогнул бровь, подходя на пару шагов ближе. Мешок смерти девушки из серого стал почти голубого цвета. Чему это она так радуется? Уж не ему ли? Это так противно!– В порядке? Почему я должен быть не в порядке? И с чего это тебя вообще волнует?– Да я просто увидела, что фонари лопнули... И вспомнила, что состояние города, должно быть, связано с твоим... Ну, раз ты тут живёшь.– Надо же, какая внимательность. Со мной всё отлично. А теперь можешь идти.– Я.. Хочу ещё извиниться. За день. Ты помог мне найти место, где Ему до меня не добраться, а я влезла со своими тупыми вопросами... В общем, прости.Её поведение удивляло. Влезать в лапы самой смерти, лишь потому, что она забеспокоилась за него – так глупо, и свойственно людям. Но то, что она испытывает благодарность, за то, что делает для неё Оно, его радовало. Пеннивайз хмыкнул, вставая напротив девушки. Почти нависая над ней, он с издёвкой произнёс.– Ты что же это, втюрилась в меня? Ходишь тут, болтаешь со мной, будто я твой дружок, врываешься в мой дом, рискуя своей никчёмной жизнью лишь ради того, чтобы увидеться?Лили удивлённо нахмурилась, почти задетая этим комментарием.– Чего? Нет! Если с тобой что-то случится, значит и городу крышка! Что тут непонятного??– Не повышай на меня голос, подруга, или ты не досчитаешься конечностей.– Да плевать. Моя жизнь всё равно ничего не стоит.– О, тогда я предлагаю тебе отличный вариант: стать моим ужином.Она фыркнула и сложила руки на груди. Обиженная, но не сломленная? Ха-ха! Это мы сейчас и проверим. Заодно и включим её загнанный в задницу инстинкт самосохранения.– Валяй, мне всё равно терять нечего.– Ну, раз ты так просишь...Пеннивайз оскалился и одним движением прижал девчонку к полу длинной ладонью за горло. Та, с тихим выдохом, кашлянула, но не отвела взгляда от монстра. Она лежала неподвижно, задыхаясь, но злилась не меньше его. Пеннивайз склонился над ней с полусогнутыми ногами.– И... Кх! Что... дальше?Он закатил глаза. Интересно, как надолго её хватит. Быть одной ногой в могиле и не терять решимости... Она вообще понимает, что делает? Оно наклонилось над лицом девушки и впилось изогнутыми длинными клыками в её плечо. Лили втянула в себя воздух сквозь зубы, шипя. Острая боль пронзила тело, дышать становилось всё труднее. Она чувствовала, как по спине что-то полилось. Тонкая ткань кофты пропитывалась горячей кровью, но девушке стало невыносимо холодно. Сердце бешено колотилось, почти ударяясь о рёбра. Он что, совсем охренел?! Девушка извернулась под держащей её рукой, глядя на удобно подставленную и оголенную шею... А затем укусила в ответ.Пеннивайз замер, и в мгновение разжал челюсти, почувствовав, как шея саднит. Он отшатнулся, с видом крайнего возмущения держась за больное место, пока Лили отползала назад, шумно глотая воздух.– Ты... Ты что... Укусила меня?!– А ты.. укусил меня, подонок!– Больно вообще-то!– Да, а мне с дырками в ключице каково?! Ах... Хах... Что я доктору-то скажу? Она легла на спину, часто дыша и глядя в потолок. Оно осталось сидеть на месте, с опаской глядя на девушку. Неужели Оно теперь уязвимо и физически? Да нет, это же бред. Абсурд! Вздор! Или эта девчонка верила, что может навредить, и потому навредила? На что она ещё способна? Пеннивайз посмотрел на капельки крови на перчатке, что отпечатались от белоснежной кожи, а затем перевёл взгляд обратно на источник всех бед.Но Лили продолжала валяться на полу, восстанавливая дыхание, и не предпринимая попыток ни к бегству, ни к нападению.– Ты это... Не делай так больше?– Только если ты не будешь нарываться. Совсем сбрендила, людям не положено кусаться, если ты не знала!– Да? А зачем мне ещё тогда зубы? – Ну.. Да, здесь сложно возразить.Он осторожно подполз ближе и лёг рядом, направляя взгляд туда же, куда и Лили.– Интересно?– Угу. Очень. Ненавижу потолки.– Почему?– Небо закрывают...Он хмыкнул и повернул голову вправо. Девушка взглянула на него в ответ, стараясь не морщиться от настойчиво ноющей раны, и кивнула Пеннивайзу.– Ты чего?– Болит? Плечо.– Ты мне кость чуть не прокусил, сам-то как думаешь?– И.. что ты собираешься с этим делать? – спросил клоун, сам не уверенный, что он имеет ввиду: с плечом или с ним.– Зелёнкой помажу, наверное. Через неделю пройдет. А ты?– Бывало и хуже. У тебя.. крепкие зубы, чтоб ты знала.Лили рассмеялась неожиданному комплименту.– Ну, до твоих мне всё равно далеко.– Ты не злишься?– Глупо злиться на тебя. Ты же просто голодный паук.– Хм? Откуда ты...– В книжке прочла. Это правда?Она прочитала о нём? Но зачем? Больше поблажек людям Оно давать не собиралось. Нельзя недооценивать противника, даже если он – жалкий краткосрочник.Лили видела напряжение, с каким Пеннивайз подбирал слова, и продолжила.– Ладно, вижу по лицу, что тебе это не нравится. Но я это просто... для знания. Ты же у нас такой один.– У "нас"?– На планете.– А.. Ну да. Но я последний, вообще-то.– В смысле? Были и другие?Она приподнялась на локте, жмурясь и стеная, а затем медленно села. Может, он переборщил с угрозами? Не повлияет ли это на её состояние? Оно подпёрло ладонью голову и перевело взгляд на руку девушки, где из-под рукава виднелась тёмная полоска заживающей плоти. Почему-то в разговоре с ней лгать не хотелось. Да и не было смысла. Лили тоже всегда говорила с ним откровенно.– Да.. Но я от них избавился.– Почему? Надоели соседи?– Нет, это элементарный закон природы. Я был сильнее всех, голоднее всех, и я всех сожрал. К тому же в истинном обличье иного пути к размножению, кроме как поглощение чужих Огней, нет.– Истинном обличье?Пеннивайз усмехнулся, щёлкая пальцами, а затем указывая на девушку указательным и большим, сложенными "пистолетом". Лили улыбнулась в ответ.– А-а-а, об этом в книжке не было написано, верно?– Нет. Расскажи пожалуйста?– У тебя есть Сияние, верно?– Сияние?– Да. Кто как называет, но суть одна. Это живая субстанция, живой свет. Я – Сияние. У тебя, как и у многих людей есть частица этого света, Мёртвых огней. Их наличие даёт носителю ту или иную врождённую способность. Всего тринадцать основных, остальные – лишь вариации. Вот ты что умеешь?– О, ну.. Я замки открываю?– Значит, что-то вроде телекинеза. Недоразвитого, но всё-таки в наличии.– Ты хочешь сказать, что у меня есть возможность его развить до полноценного?– Не знаю. Но попробовать можно.– Как это сделать?– Тренировать сознание. Практиковаться, начиная с мелких замков, и заканчивая чем-нибудь серьёзным, вроде домов или панелей управления. Давай завтра попробуем? В моей коллекции должны быть подходящие вещи, я посмотрю и всё подготовлю.– Коллекции?– Да, у меня много вещей накопилось за эти годы. Всё равно не собирался их использовать, лишь складировал.– Потому что ты барахольщик?Пеннивайз улыбнулся, кивая.– Ага. И потому что от людей вещи остаются.Лили поднялась на ноги и отряхнулась, перед тем как подать руку клоуну. Тот, на удивление спокойно пожал её, и медленно, держась за маленькую ладошку, встал. Девушка кивнула Пеннивайзу, поднимая взгляд, полный доверия, к его глазам.– О'кей. Тогда до завтра?– До завтра.Распрощавшись, Лили вернулась домой той же дорогой. Ночное небо было безмятежным. Дорожное полотно без единого автомобиля внушало удовлетворение, радовало взгляд. Фонари, что прежде были сломанными, зажглись вновь, ровным и нежным оранжевым светом озаряя путь. Тихонько зайдя в дом, Лили приняла душ, переоделась и легла спать. Теперь, когда на душе было спокойно, веки сомкнулись сами собой.