Запись тринадцатая (1/1)

Запись тринадцатая.Последнюю неделю меня переполняет счастье.Это очень странно – чувствовать себя счастливым. Нет, не то, чтобы я никогда не испытывал счастья: я был счастлив, когда меня впервые не отшила девушка, когда стал независимым от Спейна, когда объединился с Венециано. Но сейчас это счастье какое-то иное. Кажется, что я вот-вот взлечу, с лица не сходит глупая улыбка.Главное, чтобы никто не видел меня в таком состоянии, а то вся репутация будет навсегда испорчена.У меня такое чувство, что всю эту неделю мы с Испанией проводили вместе ещё больше времени, чем раньше, хотя я плохо представляю, как такое вообще возможно.Нас, кстати, пригласили на вечеринку к гамбургерному ублюдку. Надо бы собираться.***Che palle! От утреннего хорошего настроения ничего не осталось. Во всём виновата эта чёртова вечеринка у этого проклятого гамбургерного ублюдка.Пришли мы туда вместе. Честно говоря, с трудом подавлял желание взять Антонио за руку.Едва мы вошли в огромный, красиво украшенный зал, Феличиано подскочил ко мне и с радостными воплями потащил к картофельному ублюдку и солеманьяку. Я попытался ухватиться за Спейна, чтобы он спас меня от этих ублюдков, но мои руки смогли схватить лишь воздух.А на Испанию с громкими криками кинулась какая-то девица. А он ещё и улыбался, ублюдок. И вместе с ней ушёл в противоположный конец зала.А мне пришлось почти весь вечер провести в компании осевых ублюдков. Я картофельную гориллу чуть не прибил, я даже пытался нарисовать ему усы, а Спейн так и не пришёл меня спасать! Он не оторвался от той блондинки, даже когда за мной начал гоняться волосатый упырь. Он даже ни разу не посмотрел на меня, когда я убегал! Ни когда я перепрыгнул через Америку; ни когда я жевал томат; ни когда я кинул во Францию каким-то тортом непонятного цвета; ни когда нейтральный ублюдок пытался в меня стрелять за то, что я прятался за Лихтенштейн; ни когда я отбивался от чего-то маленького, но очень похожего на бровастого ублюдка, которое ещё и орало ?Признай меня, признай меня!?Спасла меня от этого ужаса Монако. Как она уделала этого багета! Да я был готов её расцеловать, причём не столько из благодарности, сколько назло Испании. По этой причине я пригласил её на танец, во время которого спросил, кто же та девушка, которая вьётся около моего Антонио.Сначала Монако обругала томаты, мол, я от них совсем отупел и людей не узнаю. И чего она такая злая? Раньше доброй была, а как от Франции отделилась, так и начала время от времени злиться. Неужели независимость так влияет на человека? Хотя я вот после её обретения таким злыднем не стал.Потом Марианна всё же ответила на мой вопрос.Бельгия. Это была Бельгия. Я всё ёщё с трудом верю в это. Ведь в детстве я был так влюблён в неё… почти всё время только о ней и думал, начинал работать, когда она появлялась. Да я в её присутствии даже на Спейна почти не ругался! А сейчас я её не узнал! Я не понимаю, как так получилось.Но, в любом случае, это не извиняет ей покусительства на моего Испанию!Из-за Бельгии я пребывал в очень странном состоянии. Было какое-то чувство опустошенности, выжатости… чего-то такого. Из-за всего этого и немалого количества выпитого мною алкоголя к полуночи я уже хотел уехать оттуда. Поэтому я пошёл искать Антонио, чтобы он отвёз меня домой. Антонио не нашёлся. Зато нашлась Монако, которая тоже собиралась покинуть дом гамбургерного ублюдка. Я попытался её проводить, но в итоге она сама довела меня до дома Испании.Сейчас, в три часа ночи, я под воздействием кофеина жду Испанию. Если он не придёт через полчаса, я убью его, клянусь пастой!