Запись одиннадцатая (1/1)

Запись одиннадцатая.С каждым днём ублюдок становится всё страннее и страннее.Последнее время мы очень часто лежим или сидим вместе, обнявшись, молчим. Это, конечно, здорово, но где же его хвалёная испанская страсть? Он мне, конечно, и такой нужен, но…Нужен.Всё-таки как-то странно: всё детство я мечтал стать независимым, избавиться от Испании, а сейчас я не могу представить себя без него. Он очень много для меня делает, и это не только удовлетворение моих потребностей.Например, сегодня он учил меня танцевать фламенко. В этот момент Тони действительно был очень страстным. И чёрный костюм этому томатному ублюдку идёт.О, ещё о странностях Спейна: его поведение изменилось. Я не могу сказать, какие именно изменения в нём произошли, но он стал каким-то не таким. И поцелуи его теперь какие-то другие, и прикосновения. Они, конечно, всё ещё приятны и возбуждающи, но просто какие-то иные.Помидорище вообще какой-то грустный после того, как тот странный мультик про собак посмотрел. Очень хочу как-нибудь поднять ему настроение. Может, приготовить ему большую тарелку пасты? Он ведь так радовался во время сцены с ней.***О, паста, Спейн точно странный!Решил я всё таки приготовить ему пасту. Даже попробовал восстановить обстановку того места, где эти собаки ели. А паста красивой получилась, аппетитной, с фрикадельками, прямо как в мультике. И пахла так здорово… не представляю, как Антонио умудрился не унюхать её до того, как увидел.Но его лицо, когда перед его глазами предстали плоды моих трудов, надо было видеть! Он прямо светился от радости. А ещё крепко-крепко прижал меня к себе со словами: ?Спасибо тебе, Ловино!? Ему явно понравился мой сюрприз.Потом мы сели за стол. Да, я приготовил чудесную пасту!А вообще, это всё было очень весело! А ещё Спейн пытался покормить меня с вилочки, как в детстве. Он наивный, если думал, что это ему легко удастся. Конечно, в итоге это ему удалось, но только после угрозы лишения меня томатов.А потом наступил самый волнительный момент. Нам удалось начать есть одну и ту же макаронину. Наши губы находились на расстоянии сантиметров десяти, и… она порвалась. А этот ублюдок ещё и ржать начал, сказал, что моя паста недостаточно крепкая! Попробовал бы он пасту, которую водочный ублюдок готовит! Её не то что есть, её даже грызть невозможно! И вообще, нечего было так сильно тянуть макаронину!Ну, да ладно, целоваться и без пасты можно, чем мы и занялись. И опять это было как-то странно. Он прижимался к моим губам как-то осторожно, что ли. Как будто боялся чего-то. А потом ещё и на руки меня зачем-то взял, сшибив моей ногой бутылку вина со стола. Он ещё и сказать что-то хотел. По крайней мере, он было прошептал: ?Романо, я…?, а потом, видимо, передумал.Он точно сейчас какой-то странный.