Запись десятая (1/1)
Это было… круто? Да, пожалуй.Этой ночью натурал во мне был бессовестно убит Спейном. Я с ним… нет, скорее, он со мной… в общем, мы переспали. И это было здорово. Я никогда раньше не испытывал подобное.А Антониовообще ублюдок! Первым, что он сказал мне после этого, было ?Вот теперь я могу спать в ванне?. Ну ублюдок же!А утром я смог проснуться раньше него. И даже попытался разбудить его поцелуем, но этот идиот вместо того, чтобы проснуться, прижал меня к себе и стал спать дальше. А так как хватка у Спейна крепкая, да и лежать рядом с ним просто очень приятно, я решил поспать ещё чуть-чуть.В итоге помидорище опять меня разбудил одним из самых чудесных способов будить человека, да ещё и со словами ?Нет, ты точно спящая красавица!?А потом Спейн предложил принять душ и почти что насильно меня туда потащил. Клянусь пастой, это был лучший душ в моей жизни.Мне вот очень интересно, как же изменятся наши со Спейном отношения после этого.И вообще, я не знаю, как отношусь к этому идиоту. Я точно могу сказать, что я не влюблён в него, потому что никаких бабочек в животе, мыслей только о нём и смущения при его появлении как не было, так и нет. Он мне нравится. Мне с ним хорошо. Мне приятны его прикосновения и поцелуи. Мне без него бывает грустно. А ещё он единственный, кто может развеселить меня своими шутками, а не глупым поведением. И он вкусно готовит. И оказывает на меня очень сильное влияние. Он всегда готов меня поддержать, помочь мне. Он постоянно спасает меня, когда я влипаю в неприятности. Думаю, он мне очень дорог. И я ему дорог. И, наверное, он для меня нечто среднее между другом, братом и отцом. Чёрт, да это уже инцест получается!Ладно, оставим пока подобные мысли, не хочу сейчас об этом думать.Кстати, интересно, что сейчас делает Испания? А то он опять умотал к этим Франции и Пруссии, дела у них какие-то. Странно, но сегодня я как-то спокойнее отношусь к тому, что Антонио находится в компании этих двух дебилов.О, кажется, он пришёл. Пойду встречу.***Тони странный. Очень странный.Явился он не один, а со своими дружками. Сначала я даже посидел с ними, стараясь держаться подальше от этих двух, разумеется, и пытаясь прижаться как можно теснее к Испании. Но спустя несколько минут обсуждения каких-то нормальных вещей, эти ублюдки перешли к воспоминаниям о былых деяниях. Сперва я даже этот бред послушал, а потом началась любимая тема пивной морды: ?А помните, как мы Австрию?!? Упырь-извращенец сразу же начал вспоминать анатомические особенности очкарика, а Тони вспомнил про сковородку Венгрии, от которой потом всем троим досталось. Я это слышал уже множество раз, особенно про сковородку, поэтому я пошёл заниматься своими делами.Позвонил Феличиано, поругался с картофелиной, который почему-то взял трубку, поговорил с Феличиано, послушал бред про его ?Дойтсу-Дойтсу?, рассказал, что нового произошло у меня. Разумеется, о том, как изменились мои отношения с томатным ублюдком, я не сказал ни слова. У моего брата и так было тяжёлое детство: его все девчонкой считали, у него были какие-то отношения с другим мальчиком, а воспитывался он извращенкой-фанаткой чего-либо нетрадиционно ориентированного и занудой-пастоненавистником. Да у Венециано наверняка есть какие-нибудь наклонности! Вдруг он, узнав обо мне и Спейне, захочет чем-нибудь этаким с этим своим картофельным монстром заняться? Да я же себе, а заодно и всем остальным, этого не прощу!Так, я отвлёкся. В общем, поговорил с братом, в интернете посидел, пару новых фотографий выложил, Антонии написал.Вообще, мы с ней довольно часто обмениваемся письмами. Она стала мне неплохим другом.Чёрт, я опять отвлёкся. Короче, через часа полтора-два я решил проведать трёх ублюдков. Увиденное меня удивило. Эти трое сидели на диване и смотрели какой-то мультик. Вернее, исчадие ада, которое иногда называют Гилбертом, спало, его закрыли пледом и не трогали. Озабоченный нудист, которого иногда называют Франциском, тихо комментировал происходящее, кажется, на французском. А любитель томатов, которого я зову Тони или Антонио, или томатный ублюдок, или помидорище… в общем, как только я его не зову, умилялся. Так умилялся, что даже прослезился. Заметив меня, он тут же начал восторгаться: ?Смотри, Ловино! Как же это миииило!?, да ещё и мою руку в качестве подушки приспособил. Ну, подумаешь, две собаки едят пасту из одной тарелки. Ну да, пасту жалко, но милого-то тут чего?А ведь мне ещё это до конца досматривать пришлось, так как если Спейн тебя схватил, то ты уже не вырвешься.