21 (1/2)
г. Сент-Луис май 1870 г.- То есть, это определенно точно не золото?Старший партнер нью-йоркской фирмы "Бурк и Ко. Серебряные изделия" Рональд Бурк посмотрел в глаза своему собеседнику и отрицательно покачал головой.
Они сидели в салоне пульмановского вагона, и его шикарная обстановка начиная с толстых ковров на полу и заканчивая росписью потолка совершенно не сочеталась с потрепанной замшевой курткой законника, его грубыми сапогами со шпорами и громким зычным голосом привыкшего отдавать приказывояки. Тем не менее шериф Джонс не шел у него из головы и Рональд уже несколько раз ловил себя на мысли, что отвечает своему соседу не впопад. Он даже несколько раз прикрикнул отчего несколько пассажиров бросили удивленные взгляды в сторону их столика. Рональду было плевать. Все круглые лакированные столики по обеим сторонам от прохода были заняты и он рассчитывал ненадолго отвлечься кроме того здесь они могли говорить не скрываясь.Его собеседник Нэд Лидс - темноволосый молодой человек, чуть за тридцать, на лице которого будто застыло робкое нерешительное выражение, задумчиво почесал затылок. Во время путешествия выяснилось, что он - журналист родом из Бостона и также едет через Миссури до Сент-Луиса, откуда как и Рональд, собирался сесть на поезд до Нью-Йорка. На нем был костюм из магазина готового платья и, по признанию Нэда, и сюртук и его шляпа - фетровый котелок, за время путешествия вобрали не меньше двух стоунов пыли.
Ранее из разговоров с ним Рональдпонял, что Лидс хорошо разбирался в мерах и весах, а также в унциях, скрупулах - это роднило обоих. О вкладах, векселях и актуарных расчетах ему тоже было кое-что известно, так как в Бостоне он долгое время служил банковским клерком.
Лидс рассказал, как попытался открыть собственную контору, но прогорел и с подачи своей невесты Лиз, подался в "Бостонский рекламный бюллетень", где служила она сама. И все же он мечтал о другом. Писать спортивные репортажи, в частности о скачках, которые были его страстью - вот что было его призванием. В Нью-Йорке он собирался устроиться в серьезное издание вроде "Бостон Геральд".
Путешествие обоих подходило к концу - Нэд как и Рональд сходил на конечной остановке в Сент-Луисе, где собирался пересесть на другой поезд - до Нью-Йорка.
- То есть это - не золото?- И да и нет. Это самые обыкновенные свинцовыебруски. - Рассказ успокаивал Рональда, позволяя привести мысли в порядок. - Они отлиты в форме слитков - в точности по размеру и в соответствии с пропорциями, покрыты тройным слоем позолоты, однако в определенном месте я обнаружил вкрапления настоящего золота.Сами слитки с федеральными клеймами с указанием веса и номера пробы числом в три штуки были заперты в его в купе. Чтобы не привлекать лишнего внимания Рональд обернул их тканью и положил на дно чемодана, хотя нужды в этом не было - слитки были такими же фальшивыми как улыбки кандидатов на выборах в Конгресс.
- И все же, - настаивал Нэд. - клеймо федеральной пробы США требует указания также фамилии того, кто проводил пробу...- Вот, послушайте что мне написал шериф Джонс. Он идет по следу этих мошенников - сейчас он где-то на Техасско-канзасской ветке - идет из Форта Уэрт в Панхендл. Мы с ним условились чтостанем обмениваться сообщениями насчет этого дела и я сообщу если увижу кого-то с подходящими приметами."Таким господам - а этот ковбой описал мошенника именно как хорошо одетого господина, скопления народа ни к чему..." - зачитал он Нэду отрывок письма. - "Онибудут обходить оживленные дороги и, скорее всего, отправятся дилижансом. У меня все шансы нагнать их на пути в Денвер..."
- Они? Он думает - их несколько?- Более чем уверен в этом! - Голос Рональда звучал бодро однако он понимал - бедняга из последних силцеплялся за соломинку. Бурк поймал себя на мысли, что если б незверская репутация этого человека, он посочувствовал бы законнику.
Как гласила поговорка, слава, а в случае с шерифом - репутация, конечно не остановила бы пулю, однако пока что Джонс был исключением из правил. Его крутой нрав и слава беспринципного охранителя правопорядка работали на него. По слухам немногим из тех преступников, что угодили в руки Джонса повезло выбраться живыми, даже на Востоке было известно о громких процессах надграбителями и конокрадами которых Джонс водворял за решетку по всему Техасу, выслеживая, преследуя и не гнушаясь никакими методами при поимке. Он вцеплялся в жертву зубами и не давал прохода даже техасским рейнджерам, не говоря уже об агентах Пинкертона или других судебных исполнителях. Если волка кормили ноги, то шерифа Джонса - виселица.
Однако сейчас в уютной обстановке вагон-салона мчащегося на Запад поезда перспектива болтаться на виселице казалась Рональду столь же нереальной как и история которую он рассказывал своему попутчику.- В том-то и дело, что фамилии указанные на поддельных слитках подлинные. - Рональд развел руками. - Это абсолютно точно.- Вы хотите сказать, что мошенникам каким-то образом стал известен список служащих Федерального монетного двора или его часть? - У Нэда глаза на лоб полезли. - Но это невозможно!И тоном своих писем и всем своим видом при встрече Джонс показывал как бесил его Рональд - этот лощеный янки, бесил его до невозможности, но деваться законнику было некуда - Бурка пригласили из Нью-Йорка именно ддля анализа поддельных слитков.
- Ну хорошо, но как же оценка?- Обман. Оценщик скорее всего был одним из их шайки - он подтверждал что слиток подлинный а если клиент заявлял о своем намерении проверить слиток где-нибудь еще, с нужного угла соскабливалинемного настоящего золота для оценки илюбой ювелир естественно подтверждал его подлинность...Джонс тоже знал об этом. Все три слитка - из Далласа, из Деннисона и из Форт-Уэрта, были изъяты им у оценщиков. Во всех трех случаях именно они первыми обращали внимание на подделку когда наивные простаки пытались сбыть слитки с рук. Последние же доказывали что в других местах подлинность золота подтверждалась безоговорочно. Теперь Джонс понимал, что ювелирам несли песоккоторый мошенники на глазах у жертвы соскребали с нужной стороны кирпича - того где был кусок золота. Последняя жертва обмана - ковбой только что прибывший из Панхендла, как и остальные купивший слиток с рук, попытался заложить его в Форт-Уэрте и тут же был препровожден в офис шерифа Джонса.
Оборот золотых слитков контролировался федеральными законами и контроль за их обращением в пределах штатов и на территориях был возложен на федеральных маршалов, но шериф не собирался далее терпеть в своем огороде сразу три фальшивых позолоченных кирпича. Ему не нужен был этот белоручка-янки из Нью-Йорка чтобы выйти на след мошенников - из последней обманутой жертвы - ковбоя он уже выбил описание человека, который продал ему кирпич итеперь наводил справки. Но тут объявились банкиры со своей ассоциацией и железнодорожная компания с сообщением о грабежах, ткнув его носом как напрудившего лужу щенка, эти две всесильные стороны навязали ему эксперта с Востока. Рональд был доволен еще меньше техасского шерифа, однако компания платила хорошие деньги а он в самом деле прекрасно знал сове дело.- Я проверил часть присланного ими песка, - меж тем продолжал Рональд. -И могу заявить, что это не чистое золото. Кроме того, - он понизил голос. - Кислая среда не оставила на нем ни пятнышка, понимаете что это значит?Нэд утвердительно кивнул головой и Рональд тяжело вздохнул, вспомнив какими пустыми глазами на него смотрел законник. Что за чурбан! В Нью-Йорке подобные Джонсу типы занимались выколачиванием взяток из зеленщиков и избиением избирателей на участках.
- Золото чернеет при окислении.
- Верно.Нэдпоскреб макушку..- Золото чернеет если украшение долго носить не снимая... И еще быстрее - если в нем содержатся примеси - я читал об этом.- Да, примеси серебра, меди или никеля. Так вот этот песок не потемнел даже после помещения в кислую среду!
- Но как такое возможно, мистер Бурк? Или это все же не совсемзолото?
- Это - золото, совершенно точно. Однако я выявил в нем примеси не позволяющие сплаву чернеть, и это сразу подсказало мне откуда оно было взято.Лишь один золотой сплав сохраняет блеск при любых обстоятельствах на протяжении многих лет и не чернеет ни при каких условиях.
- О, какой же я дурак! - Нэд хлопнул себя по лбу и рассмеялся. - Вы правы! Все верно. Такое золото существует. Его обычно используют дантисты для изготовления коронок. Но возможно ли самому изготовить подобный сплав?- Да, хотя это и сложно. Необходимо знать точные пропорции золота и прочих компонентов, потребуется печь для плавки... В кустарных условиях это практически невозможно. Насколько мне известно, производством золотой фольги для изготовления коронок в городах занимаются мануфактуры. К примеру, такая мануфактура имеется в Бостоне... Нужны большие деньги чтобы приобретать подобный материал.
Некоторое время он хранил молчание, будто собираясь с мыслями.- Мистер Лидс, скажите, не доводилось ли вам в Бостоне слыхать о мануфактурах которые заняты производством золотой фольги?- Нет, да я и не интересовался ими. Но я наслушался историй о золотоискателях и тех, кто мгновенно заработал кучу денег просто купив акции шахты, и знаю где в Бостоневыгоднее всего сдать слитки. Из-за этих романтических бредней я ведь и сотворил глупость - купил билет на поезд идущий на Юг! - Говоря это Нэд всем своим видом будто излучал неизбывную тоску. - Я прошатался по Техасу и Канзасу два месяца, сэр!И заявляю -с меня довольно! Да, сэр. Вся эта пыль и этот ужасный ураганный ветер. И угроза индейцев...Их прервал проводник, который оповестил о приближении к станции. Желающие размять ноги пассажиры начали покидать салон.
Рональд кивнул Нэду и возвратился в свое купе, где сел у окна. Он думал о Эллис, своей жене.Она также ехала до Сент-Луиса из Иллинойса где гостила у родственников. После окончания Трентонского колледжа Эллис работала школьной учительницей но сейчас было время каникул. Из Иллинойса шел дилижанс и болтовня Лидса об индейцах взволновала Рональда. Он провел за размышлениями весь остаток пути до города и сойдя на перрон не сразу понял, что бостонец окликает его.- - Мистер Бурк! Давайте со мной в эту гостинницу!Я тут кое-кого знаю - мой однокашник работает в местной газете, он расхваливал их номера.Рональд пожал плечами. не все ли равно?Они зарегистрировались внизу после чего поднялись каждыйк себе в номер. Рональда поселили на втором этаже и его окна выходили на залитую солнцем улицу.Освежившись с дороги, Бурк провел некоторое время за раскладыванием вещей - до приезда Эллис ему предстояло провести день или два в одиночестве и спустя три часа попутчики ставшие приятелями встретились за столом в ресторане на первом этаже.День незаметно прошел за осмотром города, и возвратившись в гостиницу вечером Нэд заявил, что валится с ног. Его поезд отходил утром в семь часов и бостонец собирался лечь в постель пораньше. он предупредил портье и попросил коридорного его разбудить. Рональд тепло попрощался с ним но подниматься к себе пока не стал. вместо этого он вышел на улицу и бездумно направился в центр города. Шумные салуны, бары и казино встретили егогулом голосов и музыкой льющейся из распахнутыхосвещенных дверей. Он зашел в один, затем в другой... После четвертого заведения страх за Эллис начал понемногу ослабевать. Рональд заметил еще один салун в дальнем конце улицы и направился туда, отдавая себе отчет что пока способен отыскать дорогу обратно.В такой поздний час у стойки кроме самого Рональда оказался лишь один посетитель - светловолосый мужчина в сером саржевом костюме. Скользнув по нему взглядом, Рональд отметил характерную особенность его внешности -очень светлые, его волосы отливали серебром. Лицо хранило отсутствующее выражение но Рональд успел отметить правильность и благородство черт.
Мужчина смотрел вниз - на свои руки. Длинные пальцы и узкие ладони добавляли им сходства сженскими. Рядом с его локтем стояла бутылка виски, наполовину пустая. Внезапно онвзглянул на Рональда и тому почудилось что взгляд пронзил его насквозь. Пронзили вышел на два дюйма из спины как стилет или стрела индейца. Он вздрогнул, но в этот момент бармен передал ему заказ - кружку пива, и Рональд поспешил присесть за столик. Обнаруживзабытый кем-то номер вечерней газеты он углубился в чтение, радуясь, что посетитель не обратилвнимания на его нервозность и не истолковал ее превратно.Тем временем бармен вбелом переднике и нарукавниках, обойдя стойку вышел в зал и принялся протирать столы. Еще один - по виду служащий из заведения напротив, подсел к шумной компании в противоположном углу. Пятеро мужчин обсуждалибоксерскийпоединок который недавно прошел в Новом Орлеане.
От скуки Рональд принялся разглядывать каждого из них. Некоторых Рональд уже видел днем в гостинице, Очень светлый лощеный блондин - по виду коммивояжер, очевидно, был главным в этой троице. Он болтал без умолку а когда улыбался, его зубы напомнили Рональду очищенный миндаль.Этот мужчина ехалвместе с ним в поезде - его имя было аарон Николсон и он представился Рональду как коммивояжер откуда-то из Миссисиппи. Сейчас Аарон листал газету з заметкой о поединке с участием Аллена, зачитывая остальной компании подробности боя. Заметив Бурка, он приветливо кивнул и махнул рукой. Однако Рональд, заметивший на столе карты, бутылки и графин, чувствовал себя слишком усталым, чтобы играть и ответил вежливым отказом. Другие, очевидно были не против, однако Аарон еще раз обвел взглядом зал в поисках шестого игрока. При этом Николсон весело балагурил описывая как попал в историю с ограблением дилижанса.
- И у меня украли часы. - Долетел до Рональда обрывок разговора. - Позднее об этом ограблении даже написали в газете!- Какая жалость!
- Сам виноват. Пускаясь в путь я немало слышал об этой банде дорожных налетчиков, однако не внял предостережениям вот и поплатился.... Господа, вот послушайте-ка и скажите мне, что вы думаете оподобном поведении на ринге. Госс на мой взгляд повел себя просто....Сидящий рядом с Николсоном тощий черноволосый прощелыга не уступал ему в живости - он тут же бросился доказывать что боксер выдавил бы их кумиру глаза. Третий сидящий за столом собеседник на это лишь зевнул - как было видно, спор не слишком его увлекал.
Аарон перетасовал колоду. Заметив стоящего у стойки человека, он обратился к нему.- Эй, приятель, не желаешь присоединиться?Тот что у стойки услышал это и его губы сложились в улыбку что сделало его нежное одухотворенное лицо еще привлекательней. Он развернулся и тут же пошатнувшись едва не упал, вызвавзамаскированный кашлем смех компании, однако справившись с собойвсе же добрался и сел напредусмотрительно отодвинутый для него стул.- Вы мне понравились с первого взгляда, приятель, - улыбнулся Аарон новичку улыбкой коммивояжера. - Я слышал как вы рассуждали сегодня в холле. Мне нравятся те, кто точно знает, чего они хотят. Уж вы-то своего не упустите.- О чем это вы толкуете? - Улыбнулся тот в ответ. - Чего это я не упущу?-Свой куш разумеется. Я вижу, что не ошибся, угадав в вас деловую хватку, вы рисковый малый и не боитесь!Рональд продолжал наблюдать - не все ли равно на что смотреть. Он уже давно разгадал в этих людях шулеров. В таком случае они зря тратят время - вряд ли в карманах этого бедняги найдется хоть цент. По подсчетам Рональда тот уже должен был спустить все на выпивку. Игра тем временем начавшись продолжалась ужес полчаса и новичоквслед за остальными регулярно пополнял банк после каждого круга. Постепенно прочие участники спасовали, оставив лишь его и Аарона. Теперь от индийского покера те перешли к пятикарточному стаду и на руках у Николсона уже были десятка, две шестерки и девятка. Коммивояжер улыбнулся, глядя как новичок разглядывает свои карты. Без сомнения богатый франт представлялся ему легкой добычей.- У вас - две двойки, приятель, а так же семерка и девятка. Но против моих двух шестерок ваши двойки - ерунда.- Лишь в случае если вашишестерки обе крестовые. - последовал ответ и Рональдрешил что вмешается если дело пойдет не так.- Хотя даже если подобное чудо случиться это вам все равно не поможет.- Внезапно совершенно трезвым голосом продолжил новичок и выложил последнюю карту - еще одну, третью двойку. - Три двойки против двух шестерок.Николсон с проклятьем вскочил на ноги. Остальные четверо замерли не проронив ни слова - в руке коммивояжерабыл револьвер. Рональд вздрогнул. Николсон со щелчком взвел оружие и наставив в лоб противника. Тот сидел к Бурку спиной и Рональд не мог видеть его лица.- Шесть пуль бьют три двойки, - прорычал Аарон.В следующее мгновение что-то произошло. Рональд не мог до конца поручиться за свое зрение и слух, хотя ясно видел как новичок подсевший к компании быстро описал рукой дугу - от одного человека к другому. При этом он трижды нажал на курок небольшого блестящего револьвера. Двое других при этом едва успелиотпрянуть от стола.
Мгновение и человек уже вышел из зала, оставив за столом три трупа.
Рональдсообразил, что сам сидит на полу и все его тело колотит дрожь. Он трясущимися руками ощупал себя и выполз из-под стола. Убийца не заметил его, или возможно решил не трогать отыгравшись на шулерах. Двое других оказались барменом и портье из гостиницы напротив - их неизвестный убийца также пощадил.Аарон лежал опрокинув стул и Рональд увидел, что выстрел пришелся точно на центр его лба. Второму шулеру который сидел к столу в пол-оборота, пуля пробила висок, убив на месте. Рональд обошел тело третьего, которому выстрелом раздробило ключицу и, выбежав на улицу, бросился в сторону офиса шерифа.Если бы все они знали, что ему довелось пережить! Он совсем один посреди этой пустыни, его чемодан в пути разбился о камни а то, что удалось спасти пришлось завязать в собственную рубашку! Но главное - его бесценные заметки и статьи которые так нравились Лиз и которые Нэдсобирался представить на суд редакции в Нью-Йорке, а теперь после всех его мытарств утраченные -что с ними теперь?
Не следовало уезжать из Бостона! Но ведь у него такие долги на скачках! Если он вернется, его просто прикончат... И Лиз никогда не простит его.
Эд горько усмехнулся.Лиззи? К черту ее! Эта ханжа заела его своими проповедями. ""Не играй, Нет, возьмись за ум, Нэд, зарабатывай больше денег, Нэд!"
Часы подвешенные на крючок над раздвижным спальным местом показывали два пополуночи. Нэд тихо отпер дверь и выскользнул в коридор.
Четные номера напротив тускло поблескивали медными цифрами - двенадцать, десять, восемь, семь... Номер Бурка ничем не отличался от его собственного. Пол устилал такой же толстый ковер, овальный полированный стол из дуба был выдвинут в центр комнаты, мягкие кресла напротив переместили к стене.
Чемоданы – новенькие, только из магазина, набитые рубашками, костюмами стоялиу изножья кровати. Новая шляпа, перчатки, галстук, платяная щётка и расческа с серебряной ручкой лежали на комоде в углу.Он раскрыл второй чемодан ивытащил длинный обернутый тканью предмет. Два других уже лежали рядом с его правым ботинком. Нэд быстро сложил их в котомку, закрыл и снова перевязал ремнями чемоданы и тихо вышел из номера Бурков, аккуратно заперев дверь. Сосед ушел встречать жену и вернется не скоро.Поезд до Нью-Йорка прибывал на станцию в семь утра, однако другой - его поезд до Шайена проходил через город в три часа ночис остановкой всего на десять минут - времени как раз хватало, чтобы сесть в вагон.
Нэд так и поступил - его собственные чемоданы уже стояли перевязанные ремнями за стойкой ночного портье и он быстро вынес их на крыльцо. Билет уже лежал в его кармане. Рональду Бурку потребуется время чтобы найти его в Нью-Йорке. Хотя скорее всего он не скоро свяжет исчезновение золотых слитков ссуетливым бостонцем - Нэджил в номере на третьем этаже и специально не интересовался в каком именно остановился Рональд, а тот по забывчивости ему не сообщил. Конечнономер комнаты можно было выяснить у портье, чего Нэд конечно же делать не стал - новость о том, что им интересовался другой джентльмен, показалась бы Бурку более чем подозрительной. Кроме того он вовсе не производил впечатления человека, способного вскрыть английские замки на дверях гостиничного номера при помощи проволоки и заколки для волос, которую раньше носила его невеста в Бостоне. Он убеждал себя, что это вовсе не воровство, а вынужденные меры. Точно так же он прежде отмел идею извлечь золото избрусков прямо в номере - Бурк сразу бы понял чьих это рук дело, а так - в номер в отсутствие постояльца ворвались грабители, с кем не бывает! Нэд обезопасил себя как мог, но его все еще трясло мелкой дрожью, когда он ерзал на сидении в вагоне. Однако слитки по-прежнему лежали в его чемодане, а разгневанный постоялец так и не явился. Наконец, один за другим раздалось три свистка и вскоре Сент-Луис растаял позади.
Нэд облегченно вздохнул и уснул, проснувшись на рассвете от холода. Он прошел в вагон-ресторан где наскоро позавтракал, ис остальными немногочисленными пассажирами вышел на станции. Вокруг расстилалась прерия, ветер был таким сильным что обязательно сбил бы шляпу с его головы, но наученный горьким опытом бостонец оставил котелок в вагоне. Он бросил окурок сигары и поспешил обратно прихватив свежую газету. Усевшись на свое место Нэд опустил глаза на строчки купленной на станции газеты.“Чудовищное убийство в Сент-Луисе!” кричали буквы. – “Кровь на полу в салуне!”Лидс хмыкнул. Трое каких-то проходимцев были расстреляны вчерашней ночью в одном салунов Сент-Луиса. Всех троих убил один человек - мастерски обращающийся с оружием стрелок чьё имя осталось неизвестным.
?Он был одет во все черное. Очевидец который сообщил о тройном убийстве уверен, что это без сомнения был белый джентльмен. Шериф подозревает, что он покинул город на проходящем поезде".Нэд Лидс пожал плечами и повернувшись к окну, стал смотреть на расстилающуюся вокруг прерию. В его новеньких чемоданах лежало три золотых слитка, которые он украл из номера Рональда Бурка, а уже в пятницу вечером в Нью-Йорке его будет ожидать издатель. Будущее рисовалось ему полным побед. О Бэтти он не вспоминал. г. Денвер, июль 1870 годаКогда поезд прибыл, Октавий Г. Холлидей сошел на перрон - довольный жизнью, модно одетый, с чемоданом в одной руке и тростью в другой, он шагал вперед насвистывая легкомысленный мотивчик.
Оказавшись внутри почтовой конторы южанин огляделся и направился к застекленному окошечку где находился клерк. На улице две дамы в капорах обернулись на него и Холлидей самодовольно улыбнулся, зная о том, какое производит впечатление. Скучающий франт, коммерсант, коммивояжер, он мог прикинуться любым из этих обличий и так же легко сбросить его. Однажды он даже разыгрывал из себя федерального маршала и законник из него вышел убедительнее некуда. Роль богатого праздного зеваки удавалась ему лучше всего, ведь в сущности до недавнего времени он им и был. Зная о впечатлении какое способна производить одежда и создаваемом ею образе, он заказывал дорогие костюмы, которые носил с рубашками из шелка. А галстуки, которые обычно повязывал "морским" или простым четвертным узлом, менял как и костюмы, трижды в день как в те времена диктовалось правилами.Образ был не полон без шляпы, но в силу некоего упрямства он не носил фуражек и недавно вошедших в моду панам, лишь иногда в жару надевая канотье из тонкой светлой соломки. Также обычно он обходился без трости - бамбуковая тросточка придавала ему легкомысленный вид, однако последний месяцвсе изменилось и теперь при нем была крепкая трость вырезанная из сикомора (прим. игра слов англ. - sic of amur - любовный недуг).
Ирония! Именно исцеление от любовного недуга привело его в эту часть страны. Муки любви - он оставил их в Миссури вместе с разбитым сердцем, которое растоптала эта амазонка со смоляными кудрями и жгучим взглядом.
Покерная Элис была беспощадна. Онапохитила его сердце, со смехом швырнув ему в лицо его клятвы и признания, она вытерла ноги о его чувства так, как погонщик вытирает сапоги наступив с свежий навоз. Он сгорал от страсти, дрожа как в лихорадке, а она лишь опускала ресницы в притворном смущении и в конце концов выманила у него три тысячи долларов.
Октавий был готов отдать ей все, после чего собирался пасть к ее ногам и умереть от любви, однако прелестница первой остановила игру.- Приятель, вы не вяжете лыка, кроме того у вас - жар, а сами вы дрожите как в лихорадке.
Причинами его состояния в равной степени были лошадиная доза выпитого во время игры спиртного а также чахотка, которой Октавий болел с двадцати шести лет, однако Эллис об этом не знала.- - Боюсь как бы я не оказалась повинна в вашей смерти если не от отравления спиртным сегодня, то в результате самоубийства завтра, когда вы подсчитаете свой проигрыш, - рассмеялась она. Октавий в самом деле был до беспамятства опьянен ею, ее красота сводила его с ума, он совершенно поглупел от любви, хотя обычно его ум был острым как лезвие Адской Гончей - его верного клинка голубоватой стали. Нож и револьверы всегда были при нем куда не забросила бы его Судьба. Но теперь он сгорал от вожделения и был готов взять эту женщину прямо на ломберном столе. К счастью для чаровницы, лицо которой хранило бесстрастное выражение все время пока шла игра - и тем еще больше распалало его вожделение, вокруг было слишком много людей, потому он просто проигрывал ей, медленно умирая от переполнявших его сердце любви, а чресла - похоти.
На прощанье Покерная Эллис позволила лишь поцеловать кончики своих пальцев после чего упорхнула, а он, мертвецки пьяный, рухнул в постель в шикарном номере самой дорогой гостинницы в Иллинойсе, впиваясь в подушку зубами и пачкая шелковые простыни следами своего вожделения, беспрестанно повторяя ее имя - Эллис, о моя Эллис!
Слова Эллис оказались пророческими - размер проигрыша на следующий день отрезвил его гораздо лучше чая на заячем помете которым в здешних местах лечили похмелье, и по попробуждении он не нашел ни давешнюю красотку, ни иную причину оставаться в Миссури. Его финансовые дела слегка пошатнулись, однако почвы под ногами он не утратил, хотя в Денвере Октавий едва ли впервые оказался в положении, когда ему потребовалось опираться лишь на собственные силы. В Далласе его партнер покинул его - еще два года назад, когда началась неразбериха с арестом и судом. Его второй партнер - в куда менее законном чем медицинская практика предприятии также покинул его, прихватив с собой большую часть вырученной прибыли. Октавий не мог винить его, досадуя лишь что не успел помешать его отъезду. Что же до положения, в котором оказался, то оно его не волновало- щеголь, с уже развившимися пороками вроде слабости к выпивке, картам и женщинам, уже не в первый раз он оказался вынужден зарабатывать себе на пропитание занимаясь ручным трудом будь это ремесло зубодера или... что-то иное.
На его родине, в привычной ему среде плантаторов и фермеров средней руки это было дикостью - сыновья, те немногие из них кто получал образование, возвратившись домой становились следующими в длинной череде землевладельцев.
Его собственный доход к восемнадцати годам уже составлял две с половиной тысячи, более мелкие суммыбыли разделены между его двоюродными братьями и сестрами, у которых в отличие от него было будущее. У него еще оставались деньги присланные из дома когда он зарезал человека в Далласе. Стоимость одной только плантации его отца не считая всех прочих угодий колебалась от семидесяти до ста сорока тысяч "южных" долларов и тот не поскупился на адвоката - семье срочно потребовалось замести следы, понимая что одно лишь упоминание его имени в связи с убийством, которое газеты после небольшого взноса окрестили "субботним прецедентом", бросало тень на семью и его самого.
Его партнер с которым он практиковал в Далласетут же исчез. Выйдя из тюрьмы где он отбывал непродолжительное наказание - по счастью всего лишь за незаконную игру, Октавий вернулся в опустевший кабинет. Партнер оставил ему письмо где требовал возместить два внушительных долга. Оставаться в Далласе более не имело смысла.После череды судебных разбирательств на которые ушли остатки отцовских денег ему пришлось некоторое время весьма стесненный образ жизни, ведь до ареста он жил что называется на широкую ногу - продавцы и лавочники, признавая в нем выгодного клиента, заламывали цену, а он, не моргнув глазом платил втридорога - за новую рубашку, за шляпы – по последней моде, за носовые платки и белье - тонкого сукна, перчатки и еще уйму всего остального.
Батистовые носовые платки, в особенности те, что были украшены сложной вышивкой монограмм и перчатки, так же украшенные монограммами были его слабостью - именно по этой причине он уже некоторое время не надевал их, хотя в силу многих причин был вынужден тщательно ухаживать за своими руками.Те всегда были его главным преимуществом - их чувствительность, ловкость и точность движений пальцев позволяли ему выигрывать за карточным столом с завязанными глазами. И он выигрывал, подчас огромные суммы, которые так же быстро спускал.Стирка к примеру обходилась ему дороже чем старателю в Сакраменто в разгар Золотой лихорадки - по два доллара за рубашку, и это не считая всего остального вроде привычки регулярно спускать суммы на игру в казино или открытые в барах счета, которые иногда доходили до полусотни. Теперь ему пришлось пересесть на дилижанс вместо поезда и провести некоторое время в комнатах над салунами вместо пансионов и гостиниц, но такие пустяки его совершенно не трогали.
Письмо от давнего друга его семьи застало его в Сент-Луисе, куда он прибыл на одном из дилижансов некогда принадлежавших компании Холладэя (эта мелочь особенно позабавила его), и они договорились встретиться в Денвере. Собственно если бы не семейные связи, Стюарт бы никогда не стал помогать ему. Сенатор Вард был демократом и слыл умным, осторожным и проницательным политиком. Он был связан долгом перед его отцом, который сам входил в совет ветеранов войны, и дружил с его дядей - известным в штате хирургом.
Кроме того Стюарт умудрялся успешно лавировать меж дикси и янки как река меж порогов, и несколько раз встречался с лидерами и тех и других еще в Атланте.И что-то заставляло Октавия подозревать, что несколько лет назад саквояжники тамошнего городского совета (прим. - пренебрежительное название администрации янки на Юге) не взлетели на воздух лишь благодаря настойчивости и благоразумию сенатора Варда. Разумеется тогда он еще не был сенатором.
Он забрал оставленные на его имя письма и бегло просмотрел адреса на конвертах. Ничего нового - уже несколько раз оставшиеся родственники пытались возвратить его домой. Однако его связь с красной землей и зелеными пейзажами Джорджии оборвалась навсегда и думать об этом он более не желал - ни завтра, ни когда либо еще. Еще в юности ему была свойственна некоторая отрешенная мечтательность и теперь некоторые из его мечтаний сбылись - в частности он был твердо уверен, чего хочет от жизни - удовольствий.
- Да, еще одно... Клерк вопросительно посмотрел на него.- Чем могу помочь, сэр?.
- Не могли бы вы сообщить мне адрес Кертиса Коннорса, врача-дантиста. У него практика на Лоуренс стрит насколько я знаю.- Конечно сэр. - Клерк некоторое время изучал списки и в конце концов списав адрес отдалему записку.Пытаясь воскресить в памяти лицо, Октавий прикрыл глаза. Коннорса он запомнил серьезным и флегматичным молодым человеком в круглых очках. Они не слушали вместе лекции которые в колледже велись четыре месяца в году, однако иногда встречались у стоматологического кресла и во время студенческих пирушек.Согласно справочника доктор и жил и принимал пациентов по одному адресу из чего Октавий заключил, что тот переделал часть своей квартиры в приемный кабинет чтобы сэкономить на аренде. Широко известный благодаря газетной рекламе стоматологический кабинет Курта Карлбада находился не в таком фешенебельном районе как занимаемые им комнаты, однако сама квартира оказалась весьма недурственной.
Фасад дома напоминал украшения какие бывают на тортах до того богато он был украшен лепниной. Блестящие стекла французских окон, широкая лестница и привратник у дверей. Холлидейрасшаркался и назвал себя.- Я к доктору Коннорсу.
- Вас нет в журнале. Вы записаны на прием?- О нет, мои зубы в порядке. - Посетитель тут же продемонстрировал их, улыбнувшись. Улыбка у него была приятной. - Я по личному вопросу.- Погодите одну минуту, я узнаю...Черезнесколько минут привратник вернулся с сообщением, что доктор отбыл однако дома его жена.
- Это даже лучше! - С воодушевлением заявил гость, подбрасывая на ладони новенький блестящий золотой доллар. - Уверен что Марта будет вне себя когда увидит меня.Привратник почтительно поклонился и Октавия провели через просторный холл к двойным раздвижным дверям которые открыла горничная в переднике. Она приняла его карточку, однако уже спустя несколько минут вернулась и передала что миссис Коннорс примет его. Его провели в гостиную и оставили в одиночестве.Гость обвел взглядом комнату -некрашеные доски пола скрывали половики узор которых перекликался с бумажными флоксовыми обоями с цветочным орнгаментом. Мебель - буфет, столики, оббитые шпоном диван и два кресла, были явно выписаны по каталогам с Востока. Тут были даже панели из какого-то светлого дерева. И просто тьма драпировок- с воланчиками, кистями и оборками. Свежие цветы в вазе на столе источали сильныйаромат. На стенах висело несколько пасторальных картин.- Очаровательный дом, Марта.
Мисис Коннорс скрестила руки на груди. Это была невысокая привлекательная женщина с темными волосами обрамляющими ее тонкое бледное лицо. Сейчас на ней были белоснежная блузка с высоким глухим воротником и узкими манжетами и тщательно отглаженная саржевая юбка. Октавий слишком хорошо знал происхождение этой бледности, которую хозяйка домабудет носить до самой смерти - та была вызвана плохими условиями в которых Марта прожила большую часть юности. Впрочем Форт Уэрт с его борделями остался далеко позади и перед нимстояла миссис Коннорс, жена преуспевающего респектабельного дантиста.- Не жалеешь, что приехала сюда из Техаса?- Я жалею лишь о том, что вы с Куртомзнакомы. После того как ты убил того ублюдка в Далласе...- - Сударыня, позвольте заверить вас, что слухи о моей причастностик тем событиям сильно преувеличены.
- Но ядумала... Курт сказал, будто ты уехал из города. Уехал потому, что испугался.Глаза гостя блеснули, однако он продолжал мягко улыбаться когда опустился на диван. Марта села в кресло напротив, держась подчеркнуто холодно.Как это бывало прежде, она не столько вслушивалась в его речи, сколько прислушивалась к своим ощущениям. А они не подсказывали ей ничего хорошего. Этот человек прежде частонаносил визиты в бордель где она работала и она знала опасность, которую таили в себе его кошачьи манеры и сладкие речи.Однажды он привел с собой партнера - застенчивого немца. Марта оказалась у него первой женщиной и извлекла из этого максимум выгоды. Курт вскоре усыновил ее мальчика и женился на ней самой. Марта переехала в Даллас однако партнер ее мужа вцепился в Курта как репейник, и избавиться от него Коннорсы смогли лишь послетого, как тот убил человека за карточным столом.- Это не так. Меня в самом деле задержали, однако судья удовлетворился моими объяснениями и рассказами очевидцев и с меня были сняты все подозрения. Я полностью оправдан так что тебе более нет нужды скрывать от него мое пребывание в городе. Впрочем, мне известно где находится его практика так что я не стану тебе навязываться, и сам нанесу ему визит. Это меня нисколько не стеснит.Марта побледнела.- Что тебе от него нужно?Зачем ты приехал?- О, всего лишь сентиментальное желание увидеть старого друга. На случай если мы с ним разминемся - не сжигаймою карточку как все остальные письма. Я остановился на Блэйк стрит, а вечером собираюсь посетить "Цирк". Если конечно не передумаю и нерешу слегка поразвлечься на Маркет стрит...
Упоминание денверской Улицы красных фонарей шокировало бы всякую респектабельную женщину,однако на миссис Коннорс. Упоминание Маркет стрит не произвело должного впечатления - она все так же пристально смотрела на него.- Зачем ты увезла его из Далласа, Марта? Боялась, он броситься за мной?- Я бы не смогла делить его с тобой всю жизнь! Ты появлялся внезапно, иногда среди ночи,и Курт всегда отправлялся с тобой. Он всегда шел с тобой - избивал этих проходимцев, с которыми ты играл. И в тот, последний раз он тоже ушел. А после пришла полиция. Они говорили об убийстве, понимаешь. О том, что убийца - ты. Они не называли никаких имен, но по описаниям выходило, что это был именно ты. И я решила, что с меня довольно. Когда Курт вернулся я собрала вещи и заставила его уехать. Мы продали дом и землю через его знакомых и смогли добраться сюда. Потребовался еще год чтобы встать на ноги.Здесь в Денвере у Курта практика. Пойми, ты испортишь ему репутацию, если...
- Да что ты знаешь о репутации?!! - Женщина вздрогнула от этого окрика, однако визитер взял себя в руки. Некоторое время он молча шагал взад-вперед, сунув руки в карманы брюк. Марта была уверена что при этом он в ярости сжимал кулаки.
- Сейчас я уйду. И настоятельно рекомендую вам, сударыня, сообщить мужу о моем визите. Уверен, он мне обрадуется.- - Не рассчитывай что ясделаю это! Я тебя не боюсь. Ты - просто заносчивый сукин сын, возомнивший о себе невесть что! Я всегда тебя презирала, Ок.- О, да, кто я такой чтобы появляться на пороге твоего дома. Ты может и обросла респектабельностью, Марта, но эти кретоновые занавески и прекрасный девятилетний сынишка не меняют ничего. Ты так и осталась дешевой потаскухой из Адского полуакра! (прим. Полуакр Ада - район игорных и публичных домов в Форте Уэрт, Техас). Неужто Курт в самом деле усыновил твоего ребенка?Женщина молчала, глядя на него с ненавистью.- Скажи своему мужу чтобы меня навестил. Скажи ему - у меня для него кое-что есть, так что лучше ему со мной встретиться, а не убегать как в прошлый раз. - Негодяй широко улыбнулся. - Иначе я подумаю, что прославленный Аллигатор прячется за твоей юбкой!
"Вам было двадцать четыре года, вы были праздным, избалованным белоручкой, которому никогда не заботился о своем будущем самостоятельно. Ваши капризы и желания были для вас важнее всего, вы привыкли к тому что они исполняются по первому вашему знаку. А ваши помыслы..."Губы Октавия, сжатые в линию, расслабились. Сидя за столом в небольшом ресторане на углу он лениво просматривая колонки "Денверского республиканца".Анонимный рассказ - притча какой-то "леди с Востока" увлек его и Марта Коннорс практически стерлась из его памяти. Он плеснул в стакан еще бренди."...легкомысленны и недалеки! Ваши суждения были поверхностны - и в точных науках и в натуралистических, все что вы вынесли из колледжа это любовь к карикатурам в альбомах ваших друзей. Вы были милы, обходительны с дамами, набожны, помните - вы могли прочесть несколько стихов из Ветхого Завета..."
Героиня повествования упрекала своего жениха, который оставил ее и Ок подумал что вздумай женщина применить подобные эпитеты к нему, он возможно поступил бы точно так же.
Колода в коробке лежала в его кармане и Октавий вытащил ее и принялся лениво перебирать. Желающих сыграть в такой ранний час не было потому он стал отрабатывать приемы - сперваположил даму пик на верх колоды, потом перетасовал ее так, чтобы карта оказалась внизу, после чего неуловимым движением указательного и большого пальца заменил ее червовой. Затем вложил в середину колоды два черных туза, и два красных – сверху и снизу. Перевернув ее, он заменил черных на красные, и те оказались в середине.
Разделив колоду на две равные части, он принялся сдавать карты самому себе одним из шести способов, позволяющим быстро совершить подмену. Решив не откладывать в долгий ящик, Октавий забрал колоду ивышел на улицу. Газету он оставил на столе. Тут же из-за столика в углу поднялся человек и незаметно вышел вслед за ним.Курт Коннорс стоял у подножия лестницы в глубоком раздумье.
Когда он вчера возвратился домой заплаканная Марта передала ему карточку на обороте которой стояло лишь одно слово - "приходите". Октавиус был в городе и он вызвал его к себе. После всего, что они пережили и после двух лет разрываюжанин использовал лишь одно слово. Но что ему нужно? Курт подозревал, что о деньгах его новый партнер по прежнему не беспокоился.Насколько помнил Курт, его однокашник никогда не собирался становиться врачом. Холлидея не тянуло к этой профессии и в колледже он по большей части предавался праздной лени, усердствуя разве что в пьяных студенческих гулянках.
Приятных воспоминаний о нем Курт не сохранил. Впрочем до него доходило несколькоисторий с участием джорджийца - о дуэли, на которую тот притащил настоящий заряженный револьвер и о неудачной попытке срыва шествия членов Общества трезвости 21 мая - в День любителей пива. Деньги его отца играли в этих историях роль индульгенции - сын богатого плантатора, Октавий с успехом окончил колледж и даже получил две или три награды за свои выкладки. Его работа называлась "Болезни зубов" и Курт ломал голову кто приложил руку к этому опусу где давалось подробнейшее описание и методы лечения семнадцать видов болезней и поражений зубов.Он не знал, что тот, кто представлялся ему как весьма заурядный хоть и симпатичный бездельник, написал работу сам без посторонней помощи, опираясь не только на те знания которые он вынес из своего двухлетнего обучения, но и из близкого общения с другом своего дяди - известным членом Ассоциации доктором Страйкером к которому после их разрыва пошел ассистентом.
Однако именно он оказался рядом когда Курт едва не убил себя два года назад. Он убилсвоего противника ударом в висок и вернулся с четким намерением свести счеты с жизнью. Преисполненный этого намерения он написал Марте пространное прощальное письмо, которое оставил у ее двери, а после как во сне возвратился в салун и некоторое время напивался за стойкой бара, после чего поднялся в номер который делил с Октавием, нашел подтяжки иперебросил их через низкую балку, под которой предусмотрительно установил стул...Он не помнил что было после - лишь холодную пустоту которая вытеснилагоречь и обиду, и все что осталось в пустоте - строчки его прощальной записки, глупой, наполненной дешевым пафосом. И лицо его партнера который склонился над ним мгновение спустя. Оказывается Октавий достал его из петли. Увидев, что Курт пришел в себя он тут же ушел оставив его на попечение Марты.
Теперь он понимал что Ок предвидел это, и что только ради этого он учил письму неграмотную проститутку из Адского полуакра - чтобы она могла нацарапатьнесколько слов на карточке и вызвать его из-за стола в салуне куда женщинам - таким, какой она теперь стала, вход был воспрещен.Октавий спас ему жизнь. А теперь он сам нуждался в спасении.Окна его спальни в пансионе выходили на городской парк с озером по которой судя по рекламному буклету плавало несколько венецианских гондол. Примыкающая к ней небольшая уютная гостиная в эклектическом стиле с ковром от стены до стены ифлоковыми обоями цвета шалфейного листа была заставлена массивной мебелью. Курт присвистнул. За эти две комнаты его бывшему партнеру пришлось выложить двадцать долларов, те были шикарно обставлены, а соседство городских богачей гарантировало спокойствие - здание где располагались меблированные комнаты стояло на восьмой улице, на которой как и на соседней десятой стояли особняки разбогатевших на золотодобыче нуворишей.
Впрочем, по рассказам домохозяина, и он и прочие постояльцы редко видели соседа - тот не обедал за общим столом и большую часть времени проводил вне дома, заглядывая под крышу пансиона лишь когда требовалось сменить костюм или хотелось поспать в одиночестве.
Тяжелые портьеры были наглухо задернуты и единственным источником света служил тусклый газовый рожок беспечно оставленный гореть. Курт подошел к кровати.
Поначалу ему почудилось, будто на постели лежит мертвец, но запах спиртного стоящий в комнате развеял его сомнения. Его прежний партнер продолжал упорствовать в своих пагубных привычках.Стоящий у кровати туалетный столик ломился от всякого добра: щетки для волос, крючок из слоновой кости для застегивания перчаток, бесчисленные флаконы с одеколоном, баночки с вазелином, кольдкремом и макассаровым маслом для волос, несколько книг, пустой стакан и скомканный носовой платок. Он понюхал стакан и кивнул самому себе. Лаудан (прим. - опиумная настойка)!
Курт поморщился, вспомнив что его партнеру уже несколько лет приходилось прибегать к этому средству. Он употреблял опиум в виде пилюль, в отдельных случаях заменяя ее настойкой. "Охотиться на дракона" Октавий начал еще в Далласе - однажды обнаружив его в глубоком наркотическом обмороке на полу в одной изопиумных курилен, Курт понял что его терпению пришел конец. Он знал, что опий избавлял его партнера от мучений вызванных медленным течением его недуга, который был неизлечим. Однако он не знал, что теперь тому приходилось прибегать к зелью каждое утро прежде чем заснуть.Он заметил среди прочих предметов и револьверные патроны. Значит Октавий по обыкновению держал кольт под рукой. Спящий не шевельнулся когда Курт сунул руку под высоко взбитые подушки и вытащил револьвер. Итак привычки Холлидея остались неизменны - пьянство, карты, оружие, любовь к себе, презрение ко всем прочим...- Ок, - позвал Курт, склонившись над спящим. - Проснись, Октавий!
Спящий шевельнулся на постелии хрипло застонал. Курт потряс его за плечо и тот наконец распахнул глаза.- Ты?- А кого ты желал увидеть? - Сердито рявкнул Курт. -Господа Бога? Что ж, боюсь, потакая этой мерзости ты встретишься с Создателем скорей чем думаешь!Октавий отмахнулся от него и спустил на пол худые ноги. Его голова кружилась и его мутило от доносящихся с первого этажа запахов стряпни и карболового мыла, которым горничные стирали белье и полотенца постояльцев. Он плохо помнил прошлый вечер однако отдавал себе отчет в том, чтоникогда не напивался так сильно. На родине его увлечению спиртным во многом поспособствовала а force d ennuyer (прим. фр. - сила скуки), в колледже - свобода и компания, подчас незнакомая.
Вчера он задержался в казино на Маркет стрит до самого утра и ближе к рассвету кто-то подсунул ему гидрохлорид. Лечебная доза этого средства составляла 15-20 гран, однако 30 гран уже вполне могли ввести человека в состояние беспамятства, а доза в 60-80 могла убить так как вызывала паралич сердца.
К счастью в бокал была влита примерно чайная ложка, но и того хватило чтобы картежник повалился головой вперед на зеленое сукно. Последнее что он помнил - стопки фишек достоинством двадцать пять и пятьдесят долларов мелькнувшие у него перед глазами. Естественно его карманы обчистили, однако напоровшись на адскую Гончую, воришки не тронули часы.- Что тебе нужно? Говори быстрее!- Во-первых, твои хорошие манеры, Курт. - Октавий выглядел бледным, однако держался с вызывающим апломбом. Он вышел из-за ширмы, где мочился в ночной горшок, и затянув на ходу поясхалата, уселся в кресло. - Я бы предпочел вежливое обращение, но пока ты лишь удручающе груб со мной. А ведь мы столько лет не виделись!- Что ж, увы но именно так я и собираюсь с тобой разговаривать, Октавий. Так и никак иначе. И прошедшие годы ничего не изменили. Ты посмел явиться ко мне домой! Я требую, чтобы ты оставил меня и мою семью в покое.- Боюсь, ты заломил слишком высокую цену за простую вежливость. - Октавий потянулся к портсигару. Курт наблюдал, как он медленно и со вкусом раскуривает сигару. На пальцах его бывшего партнера блестели перстни и Курт отметил, что с их последней встречи там прибавилось еще два.
- А во-вторых я опять хочу стать твоим партнером.- Хотите... опять стать моим партнером? - Спросил Коннорс ошарашено.
В ответ Октавий кивнул.- - Именно поэтому я здесь. -Заявил он, положив руки на спинку стула.Он выжидал уверенный в своем знании. А знал он порядочно. К примеру о том, что деваться Коннорсу было некуда. Он навел справки и знал, что продажа части практики была вынужденной необходимостью, к тому же Курт не имел лицензии, хотя Ассоциация и аттестовала его, высоко оценив научные выкладки и наградив как и самого Октавия скромным званием лучшего за декаду выпускника - оба вместе окончили один и тот же колледж зубной хирургии и после двухлетнего курса получили степени докторов стоматологической хирургии.
Знал об этом и Курт, который все еще старательно делал вид, что позабыло нем сразу после отъезда из Далласа.
Немудрено - в Денвере ему пришлось самому заново пробивать себе дорожку а Октавию, которого сразу же после выпуска из колледжа взялв помощники приятель его отца - уважаемый и известный в городе врач, никогда после выпуска не приходилось ударить и палец о палец.
Курт помнил, что тот обычно поднимался не раньше полудня, и после того, как перестал находить оправдания своему участившемуся отсутствию в кабинете по утрам партнерв первый раз указал ему на дверь.- Доктор Коннорс...- Доктор Холлидей, я знаю, что вы мне сейчас скажете!- Напротив, вы представить себе не можете, что я вам сейчас скажу. Я вас пожалел.- Что? Да как вы смеете...- Да-да, именно пожалел. Да, я играю в карты, знаете что это значит?- Что вы мошенник!- Нет, это означает то, что у меня зоркий глаз и прекрасная зрительная память. Вы там были.- Я был там лишь потому, что это вы за мной послали!- Вы были там, повторяю, однако я ни словом не обмолвился об этом., так что давайте сочтемся.- Какая наглость! Нет, это просто неслыханно. Я могу прямо сейчас уйти!
- А я могусделать так что вы окажетесь на улице. - Октавий испытывающе смотрел на него. - И вы прекрасно знаете какие для этого действия я способен предпринять.- Вам никто не поверит!- Не поверят в то, что в Далласе вы едва ли не каждую ночь участвовали вподпольных боксерских поединках, выбивая пальцы и сворачивая скулы своим противникам? Или в то, что вы клали своих соперников на лопатки приемами запрещенными в этой стране? Это я судил те матчи, Коннорс. И я ставил на вас, понимаете вы это? Если бы вы проиграли то я потерял бы деньги. Но к счастью для меня вы всегда вырывали победу опускаясь до самых низких, запрещенных любыми сводами правил приемов! Еще сто лет назад Маркиз Куинсбери затравил бы вас как бешеного пса!
- Это - серьезные обвинения, сэр! - Курт побледнел. - Но у вас ничего не выйдет! Вы пытаетесь меня запугать?- Если угодно - да, пытаюсь.Курт внезапно сжал кулаки и молниеносно отвел руку назад, будто в серьез собираясь провести кросс справа. Тут же к его лбу прикоснулось холодное дуло револьвера.
Октавий улыбнулся и щелкнул курком. Он достал оружие из кармана халата так быстро, что за его движением было сложно уследить.- Вы должны были бы вспомнить, что при мне всегда больше чем один револьвер, Курт. И что я стреляю без промаха. И после тюрьмы мне плевать даже на собственную жизнь не говоряуже о вашей. Стены здесь такие тонкие, что пуля пробьет их насквозь и вылетит на улицу. Но вначале вылетят ваши мозги. Лицо Октавия было совсем близко и Курт увидел его глаза - спокойные и насмешливые как и прежде и почувствовал как от ужаса у него на голове зашевелились волосы.Он медленно опустил кулак, после чего Ок убрал револьвер от его головы.- Знаете, что самое печальное? Вы не можете со мной стреляться потому, что не имеете оружия и не можете его себе позволить. Я же в свою очередь не могу драться с вами на кулаках потому, что вы - боксер илегко побьете меня. На ножах мы с вамидраться тоже не можем так как мы - врачи, а это значит что к концу поединка оба скорее всего будем мертвы. Так что решать наш маленький спор не имеет смысла.
- Что вы делали в Далласе после моего отъезда?- Занялся практикой.- Вы практиковали один?
- Нет, моим партнером был доктор Страйкер. - К. Э. Страйкер? - Теперь Коннорс в самом деле удивился. - Я наслышан о нем. Если не ошибаюсь, унего был кабинет на Уайтхолл стрит...
- Нет, на Элм стрит, это между Маркет и Остин стрит - в доме № 611.
- Не знал, однако, что ему требовались партнеры. Или что они у него были.- Из соображений скромности я попросил его не указывать моего имени на вывеске и в объявлениях. Если желаете доказательств что я в самом деле работал с ним, то - вот.
Октавий протянул ему газету. Коннорс взял ее в руки и прочел: "К сведению своих уважаемых пациентов, уведомляю о следующем - в связи с тем, что отбываю на конференцию в Атланту, я вынужден отсутствовать до середины Августа. Во время отсутствия прием будет осуществляться моим ассистентом..."- Здесь написано "ассистент",ассистент, а не партнер.
- Да... С моими тогдашними мелкими неприятностями было неблагоразумно делать меня своим партнером, хотя благородный старик и предлагал это. Однако я отказался.
Октавий похоже говорил искренне, однако это признание не произвело на Курта никакого впечатления. Этот человек явившись к нему домой вел себя более чем оскорбительно и сейчас имел явное намерение втянуть его в очередную темную историю.- Ну и почему Страйкер вас выгнал? - осведомился Курт. Вопрос прозвучал резче чем он рассчитывал и он увидел что его партнер дернулся как от удара.
- Кто сказал, что он выгнал меня? - Пробормотал Октавий. - Да будет вам известно - я ушел сам.- Хорошо, почему вы ушли? - Коннорс усмехнулся, рассматривая его. - Скажу прямо - в городе о вас говорят разное. Будто вас уже видели в Централ сити и в Блэк Хоук сити. И что до того вы делали остановку в Иллинойсе где проиграли три тысячи долларов...
- Помилуйте! От Далласа до Денвера 8 тысяч миль...
- И вы проделали их, заглядывая в каждый притон, бордель и игорный дом!
- Значит ты отслеживал мой путь? Между прочим в борделе я нашелдля тебя жену!Ок обезоруживающе улыбнулся ему, однако Курт был мрачен.- Ну хорошо... Карты это просто способ скоротать время. Не станете же вы принимать во внимание какой-то мисдиминор (прим. фр. - мелкое уголовное преступление) вроде моего участия в случайной покерной партии!
- Насколько мне известно, в Далласе вас объявили в розыск за незаконную игру, это так? Вы уплачивали суммы от десяти до сотни долларов штрафа, вы даже провели некоторое время под арестом,- Ну довольно этой порки. Итак, ваше решение?
Куртгорько улыбнулся ему.