20 (1/2)

г. Таймли, 1874 г.Бен решительно постучал в полированную дверь с медной восьмеркой. Внутри раздалось ворчание и дверь, скрипнув, приоткрылась буквально на волос. В темноте что-то блеснуло – но шериф не разобрал что именно. Это мог быть и глаз постояльца, и дуло взведенного револьвера, который тот держал в руке и сейчас поднял на уровень лба визитера.- Это призрак пожаловал ко мне? – Услышал Бен хрипловатый шепот.- Нет, всего лишь сам Закон в моем лице, а также штраф в сорок долларов за разгром лавки на прошлой неделе.Октавий расхохотался и распахнул дверь.- А, ну тогда бояться нечего!

Бен не удивился, когда увидел, что тот полностью одет, а за спиной картежника стоят те самые саквояжи, что и зимой – собранные и даже перевязанные ремнями.Оглядев коридор, Ок тщательно запер дверь и, заметив взгляд Бена, кивнул на свой багаж.

- Покончу с делами и переберусь в более спокойное место.- В Аризону? – Бен приподнял брови в притворном удивлении. – Или в Техас?Ничто, даже угроза седьмого по счету ареста не смогла заставить доктора убраться из Таймли, а тут Октавий, казалось, только и ждал, что трехчасового дилижанса. Упоминание Техаса нисколько его не смутило, и Бен отлично знал, почему.- Возможно. Кто знает… Хотя, и там и там сейчас неприятности с индейцами, лучше не рисковать и переждать где-нибудь еще... К примеру – в Мексике. Найти какую-нибудь Чиваву и зажить с ней зарабатывая вышибалой при кантине.Сорок долларов, сорок долларов… - Замурлыкал он нараспев, - однако, Карн изрядно продешевил!Пока картежник рылся в саквояже, Бен огляделся. В номере было темно из-за задернутых штор и страшно накурено – хоть топор вешай. Несмотря на весеннее тепло, все окна были наглухо закрыты. На зеркало уже успела сесть пыль и, пользуясь этим Ок испещрил его поверхность цифрами – очевидно записывал карточные долги. Некоторые пары цифр оказались нулями с точками посередине. Сообразив, что картежник изобразил вовсе не цифры, шериф покачал головой и обернулся – хозяин номера наконец разыскал то, что искал и вернулся к столу.- На самом деле, доктор, я пришел не только из-за штрафа…- Но штраф все же стоит уплатить. Предпочитаю не быть должным. К тому же это была великолепная витрина, да и сама лавка недурна, просто она весьма неудачно расположена.Бен нахмурился и Ок примирительно поднял руки.- Ну хорошо! В следующий раз я постараюсь выстрелить мимо.- В таком случае, ваша меткость - то, что мне нужно сейчас. Я напал на след.Хоть это и грозило приступом кашля, картежник расхохотался ему в лицо.- На след? Шериф Паркер! Призраки не оставляют следов, это каждому известно! Уж не спятили ли вы?

- У этого призрака есть лошадь, которая оставляет весьма реальные следы. И гадит она тоже как самая настоящая, живая лошадь.- То есть это – не призрак? Не Дуллахейн? (прим. – безголовый кучер призрачной повозки из ирландских легенд).- Вы вроде бы как воспрянули духом? – Бен не смог сдержать улыбку.

Он уже знал, что Ок Холлидей, способный убить человека и ножом, и из револьвера, был страшно суеверен и до смерти боялся приведений. Да что там говорить, стрелок иной раз вздрагивал, испугавшись собственной тени.

Едва о призрачном всаднике стало известно, Октавий заперся в своем номере и провел взаперти неделю, не появляясь на улице. Таймли и сам шериф вздохнули с облегчением – можно было слегка расслабиться. В последнее время выходки дебошира становились все изощреннее. Теперь, напиваясь, Ок не только орал, дрался, бил окна и пугал прохожих, но и стрелял в церковный колокол. Всему виной была скука, одолевающая стрелка в захолустье. С появлением призрака безголового всадника Холлидей о скуке забыл. Тот заморозил его волю, лишил самообладания и полностью деморализовал. Теперь доктора хватало лишь на то, что бы просунуть в приоткрытую дверь мелкую монетку в обмен на бутылку дешевого джина, которую ему из салуна доставлял кто-нибудь из мальчишек. Особенно старался Кессиди, имевший свои причины вертеться около стрелка.А тем временем сообщения о призраке продолжали поступать. Впервые на него наткнулся батрак с овечьей фермы Александра. Затем его видели пассажиры прибывшего в город дилижанса и еще несколько человек. Описывали фантом как человека, сидящего верхом на лошади. Одет он был совершенно обычно – кое-кто упоминал сапоги и куртку из выделанной кожи, отороченную бахромой, кто-то – пестрый наряд погонщика. Но все сходились в одном – у человека отсутствовала голова.

Поневоле вспоминались легенды о Расколотом Камне (прим. – вождь индейского племени лигуа), голова которого осталась в петле, а тело рухнуло к ногам его палачей, но Бен гнал такие мысли прочь. Шериф не знал, что эта за дьявольщина, и просто был благодарен неведомой силе, духу или человеку за несколько спокойных вечеров и тихих ночей. От вполне живого ганфайтера, по его мнению, было гораздо больше неприятностей чем от бесплотного и безголового гостя с того света.

Хотя появление всадника было, скорее, всего просто чьей-то глупой шуткой.Но на всякий случай он наведался в газету и намекнул, что если зловещий призрак является вымыслом, то шутникам лучше прекратить затянувшуюся мистификацию.

Призрак тем не менее оказался реальным. И даже слишком, в чем шериф убедился, отчищая сапог от лошадиного навоза. Львенок бросился фантому навстречу, едва Бену удалось приблизится к тому на подходящее расстояние – он успел увидеть и фигуру, сидящую в седле, однако выяснить есть ли у человека голова не представлялось возможным – расстояние было слишком велико, и всадник быстро скрылся. Пес преследовал его еще с полмили, затем вернулся с обрывком кожаного недоуздка в зубах.

Сейчас Бен, пересказал подробности преследования зловещей фигуры его псом, и отдал этот клочок сбруи стрелку, а Ок в свою очередь поднес кожаный обрывок к самым глазам, рассматривая через очки, затем поднял очки на лоб и рассмотрел еще раз, затем обнюхал...

- Уверяю вас, он вполне настоящий, - быстро сказал Бен, пока стрелок не вздумал попробовать упряжь лошади-призрака на зуб.

- Значит, не Дуллахан и не vaca de lumbrе (прим. – в мексиканском фольклоре - объятая пламенем призрачная корова, бегающая по улицам по ночам).Ок подошел к камину и бросил туда обрывок. На каминной полке в ряд выстроились пустые бутылки, а на столик и ручки кресел, как и на зеркало, успела лечь пыль. Бен понял, что Ок все эти дни не впускал внутрь никого, кроме него, и представил себе, как, должно быть тоскливо пришлось картежнику без привычного ему общества из гуляк, других игроков и салонных девочек. Стрелка в самом деле тянуло поговорить и, несмотря на голодный взгляд (кроме бутылок и окурков Бен не обнаружил вокруг никакой еды), он как горячий скакун, буквально рвался в бой, обрадованный новостью о том, что опасность в виде призрака его миновала.- Черт возьми, уж не хотите ли вы сказать, что это – обыкновенный человек?!- Похоже, что так оно и есть, так или иначе, лошадь у него вполне живая. Почему бы и самому всаднику таким не быть? Он ведь как-то держится в седле? Вероятно и лошадью управляет он.- И почему эта мысль не приходила мне в голову? Если это – живой человек, то его можно убить.- Послушайте, пока что я просто хочу найти этого всадника и во всем разобраться. А для этого требуется поговорить с ним, а не убивать его!- Ох, я с ним поговорю! – Октавий опоясался патронташем и прокрутив барабан флотского револьвера, сунул его в кобуру. - Заговорю его до смерти!

Он любовно протер носовым платком лезвие ножа с перламутровой рукояткой и со зловещей ухмылкой сунул его за голенище сапога. Затем поправил узел галстука и посмотрел в глаза своему отражению. Бен узнал этот змеиный взгляд – он часто видел его у Октавия, когда появлялся в задних комнатах салунов, где шла игра. Обычно, заметив опасное выражение лица Бен бросался наперерез, останавливая замах ножа и преграждая картежнику путь, после чего в его распоряжении оставались мгновения до выстрела. Однако Бен всегда успевал свалить того ударом на пол.

Они вышли из номера и спустились на первый этаж. Ок с наслаждением втянулсвежий воздух, подставляя лицо солнечным лучам и пользуясь этой паузой, Бен попытался еще раз.- Послушайте, вы собираетесь нашпиговать свинцом человека, который возможно, просто заигрался. Мы ведь не знаем, зачем ему понадобилось разъезжать по долине, спрятав голову так, чтобы все решили, будто головы у него и вовсе нет! Что если это не злой умысел, а розыгрыш? Если это так, то мы поговорим с ним и объясним к чему привела его шутка…-Из меня плохой переговорщик. Боюсь, что когда придет мой черед говорить, мои слова ранят его очень сильно, и у каждого будет 45 калибр!- Довольный каламбуром, Октавий расплылся в улыбке. Подавальщица из салуна ?Резвый мустанг? выпорхнула из пекарни с корзинкой и оба невольно залюбовались этой картиной – миниатюрная изящная женщина в белом переднике и ладно сидящем платье. Жена владельца пассажирской дилижансной линии совершенно не нуждалась в деньгах, однако Сэм Александр, которому принадлежал салун уступил ее просьбе и Жанетт Ван Дин Пим с удовольствием разносила в его салуне тарелки. Бен был посвящен в подробности по долгу службы, а Октавий узнал обо всем отгородских сплетников, и обасошлись во мнении, что так оно лучше. В ?Резвом мустанге? Жанетт по крайней мере, всегда была под охраной Антонио Родригеза – огромного вышибалы-мексиканца.

- Мэм, - Ок учтиво, а на взгляд Бена, даже уж слишком, расшаркался. – Вы выглядите чудесно.- О, благодарю вас, доктор Холлидей! – Со смехом ответила женщина и Ок расцвел ответной улыбкой. Жанетт Ван Дин Пим, была одной из немногих, кто не боялся его. Стрелок всегда вел себя с ней подчеркнуто вежливо, показывая, что ценит это.

- Как поживаете, Жанетт?- Прекрасно, шериф, - она подмигнула шерифу, - Хэнк вчера отбыл в Аттилан. Там какая-то заминка с ремонтом колес для дилижанса, провозятся неделю.

Она прошла мимо, овеяв обоих ароматом свежего хлеба и Ок проводил ее мечтательным взглядом.

- Чудо, как хороша… И так радуется, что ее муж отбыл за сорок миль.- Он… - Бен запнулся, подбирая слово. – Иногда они не ладят.

- Что вы хотите этим сказать, шериф Паркер? Означает ли это то, что...– Ок повернулся к нему, нежная улыбка, с которой он смотрел вслед женщине уже погасла. – Этот Пим распускает руки?

Бен кивнул, не в силах ответить. Сам он не мог и помыслить о таком, однако вокруг подобное происходило слишком часто, чтобы он не обращал на это внимания.- А вас он тоже поколотил? Шериф Паркер, вы опять влипли в неприятности?- Что вы имеете в виду? – Бен рассчитывал, что его распухшая скула не слишком бросается в глаза – в коридоре было почти темно, но сейчас они стояли не в комнате, которую освещали газовые рожки, а на залитой солнцем улице, и у картежника были зоркие глаза.- Недавно я повидался со здешним зубодером, и он сообщил мне, что его запасы веселящего газа на исходе. Однако вас он не лечил, а ваша щека сильно распухла, из чего я могу заключить, что это – больной зуб. Если вас мучит зубная боль...

- Нет, это не зубы. Лошадь лягнула, - буркнул шериф первое, что пришло на ум. – Слегка задела, но и того достаточно.- Вздумай Серебрянка это проделать, она бы снесла вам голову. Послушайте, не пытайтесь меня обмануть, я на этом собаку съел. Что случилось?- Ничего особенного, получил оплеуху в свалке на улице. Что же до веселящего газа, то насколькомне помниться, в прошлый раз вы прекрасно обошлись деревяшкой…-Не увиливайте, никакая это была не свалка, - Ок подошел ближе, пристально всматриваясь Бену в лицо. - Никакая это, черт возьми, не свалка. В юности, еще в Джорджии, мне в них часто ломали ребра. Кто-то ударил вас наотмашь сжатым кулаком. Ну, что вы на это скажете?Бен угрюмо смотрел в сторону.- Шериф, вы можете сейчас ничего не говорить. Но я ведь все равно узнаю. Таймли – маленький город.Если вам будет от этого легче, я могу дать клятву, что пальцем не трону того, кто это сделал.- Я сам в состоянии решатьсвои проблемы, а так же проблемы этого города.

- Как вам будет угодно, - Ок отступил от него, - а если вам все еще требуется мое содействие в поимке этого фантома, то я готов.- Тогда идемте.- Кофе, - посетитель – заросший черной щетиной по самые глаза, бросил на стойку деньги. Он не взглянул в сторону бармена – пренебрежительный взгляд Митча мог бы прожечь дыру, когда тот демонстративно бросив полотенце на стойку, отправился за чашками и кофейником. Карсон не терпел, когда посетители заказывали в баре что-то помимо выпивки, даже воду.- Вы спросили кофе, я правильно расслышал? – Спросил он, когда вернулся застойку. – Прошу меня простить, но правильно ли я понял, мистер, вы – попросили кофе? У бармена? Встав к стойке? При этом вы сняли шляпу?Пропыленная траченная дробью шляпа в самом деле лежала на стойке – человек снял ее и теперь его напоминающие черные колючки глаза недобро сощурились.- Я не понимаю вас.- А, так вы – иностранец! Habla espanol signore? Нет? Тогда… Parlez vu france? Тоже нет?- Эй, он попросил кофе, а не урок словесности! – Рявкнул второй, по видимомуоба прибыли в город вместе. – Раз уж ты такой умный то расскажи где тут у вас участок, а потом принеси еще две чашки.- Участок дальше по улице, а шерифа зовут Паркер. Две чашки? Будете пить из двух разом? - Бармен с улыбкой поставил перед ним чашку и снял с полки вторую. Все три были не слишком чистыми и кое-где треснутыми.

Разливая кофе часть он расплескал на стойку. Черноволосый, посмотрел на пролитый кофе, затем медленно поднял взгляд на бармена. Второго взгляда не потребовалось – тот фыркнул, но развернулся, и на стойку шлепнулась грязная тряпка. Барный пес провел ею вправо, при этом, едва не задев рубашку второго.

- Эй, давайте-ка лучше сядем… - Тот отошел с чашками в руках, рука же и тряпка Митча меж тем поползли влево, на этот раз явно намереваясь задеть черноволосого, как вдруг тот всадил рядом нож, пригвоздив тряпку к стойке. Второй рукой он зажал бармену рот, велев молчать, а когда тот кивнул, выдернул нож и сгреб Карсона за ворот, притянув к себе.

- Ты видимо, плохо расслышал! Кофе – для мистера Доусона, в хорошей чашке, и к нему сахар и сливки. Расстараешься после мы закажем виски. А теперь если я от тебя хоть слово услышу – выпущу кишки! Пошел, ну!Кофе троица выпила в полном молчании, после чего, поднявшись из-за столика вышли на улицу.Только протирая после них стол, Митч сообразил, что его манжета пропиталась кровью, и выругался.- Мои манеры несколько... категоричны, признаю. Но это уже слишком!Бармен сходил в заднюю комнату, где, достав носовой палаток с метками Н.В., промыл неглубокую рану и перевязал раненную руку. В зал он вынес бутылку виски, которую поставил на полку так чтоб ее было видно.- Миссис Пим, я к доку Ричардсу, - бросил он. – Скоро вернусь!Войдя вслед за шерифом в участок Октавий уселся на стул для посетителей, вытянув длинные тонкие ноги и принялся раскуривать тонкую коричневую сигарку, разглядывая обстановку офиса шерифа - повел взглядом по пристегнутым цепочками ружьям и карабинам у дальней стены, затем - по полкам стеллажа у противоположной. Наконец его взгляд остановился на небольшой вышивке в деревянной рамке.- ?Господи, благослови этот дом?, - прочел он. – Да вы – протестант, шериф. Как мило.- Немного благословения не помешало бы всему этому городу, - Бен походя кивнул, распечатывая очередной конверт.

-Ваша лавочка уже прикрылась бы без меня!

- Думаю, так оно и было бы, но к счастью или к несчастью, в городе введены штрафы.Бен поставил перед ним кружку и налил кофе из походного кофейника. Почти все в кабинете было его собственностью – его предшественник, индеец Рэдвульф не занимался бумажной работой, а от шерифа Роджерса осталось только несколько пулевых отверстий в стенах и портрет его заместителя Барнса в простой рамке. Роджерс был бывшим капитаном кавалерии, и его быт был простым.- Благословение? Скорее проклятия… - Октавий пригубил напиток. Сейчас - в белоснежной рубашке, чисто выбритый и обходительный, он казался совершенно другим человеком. Будто бы это вовсе не неделю назад поносил всех, шатаясь и размахивая оружием. Бену пришлось гоняться за ним по всему казино Фиска - оба зала и второй этаж, вверх и вниз, пока, наконец, один не сумел загнать другого в угол. При этом стрелок наставил на него оба револьвера. Шериф, который оказался в ловушке, впрочем, не успел испугаться, и будучи сам на взводе, ударил противника кулаком в лицо, как привык, ни на что не рассчитывая, и очень удивился, когда тот упал на посыпанный опилками пол салуна, раскинув руки.Теперь револьверы Октавия лежали в оббитом железными полосами ящике, и возвращать их Бен не собирался.Его правая рука все еще ныла после того, как этот человек во время драки наступал ему каблуком на пальцы, что бы шериф разжал руки и свалился вниз с балкончика второго этажа. К счастью падать было невысоко, те что выскакивают из окон борделя часто ломают лодыжки и рискуют сломать шею, а он всего-то ушиб бок. И все же в стрельбе этому головорезу не было равных во всем городе и Бену приходилось это признавать.

Тем временем дверь распахнулась иего внимание занял очередной охотник за головами. Октавий в пол-уха прислушивался к разговору – малый разыскивал конокрадов, которые угнали табунок лошадей с ранчо на севере графства.- В наших краях нужных вам людей не видели. Никто не пытался сбыть лошадь, ни даже уздечку. Но едва кто-нибудь похожий объявится, я тот час же уведомлю вас.- Я пока поеду в Аттилан, шериф, - охотник за головами спешно допил кофе и поднялся, собираясь уходить. - Быть может, кто-нибудь из них уже успел наследить там.

- Учтите, там недавно одного вздернули, - Октавий тасовал колоду и поля шляпы закрывали его лицо. - Правда за кражу лошади.- Правда? Откуда вы знаете?- Эта лошадь принадлежала мне. Но тот, кто украл ее, был один, без компании…В Роковую долину так или иначе стекались поселенцы, потому и сам городок, и шахтерские поселки, которые окружали Таймли часто тревожили дезертиры - люди, польстившиеся на легкие деньги или на деньги, казавшиеся легкими. Они шли на Запад с Юга, разоряя фермы и даже нападая на маленькие городки. Большинство из них хорошо владели оружием, некоторые так и не выбрали свою дорогу в жизни после Гражданской войны, другие были просто уголовниками.

- Будь осторожен, шериф. Я слышал, ?Ночные всадники? много наследили в Вандерменте. А Квантиль и вовсе сожгли дотла. Их путьскорее всего пройдет через долину.- Ночные всадники? Что же они ездят по ночам, так ведь и шею сломать недолго. – Бен удивился совершенно искренне, но по взгляду, который охотник за головами метнул на него, Октавий понял, что тот принял вопрос за браваду бывалого законника, и пожалел, что не сможет, как раньше улыбнуться в усы.

- О, нет, такие как они, из седел не вылетают! Зато их стрелки способны выбить всадника из седла на полном скаку. Они никого не боятся и никого не оставляют в живых... По правде – я рад, что не встречусь с ними на узкой дорожке – я всего-то разыскиваю своихконокрадов.

- Тебе дали деньги за голову кого-то из них? – Внезапно спросил Ок, и охотник вскинулся, недовольный тем, что его прервали.- Нет, но…-Значит, ты притащился сюда, в надежде увидеть объявление об их розыске и о награде за их поимку?- Спятили вы что ли, мистер? Как можно поймать Ночных всадников? Это – самая страшная банда, которую вы только способны себе вообразить! Даже пообещай мне офис пятнадцать долларов за голову, я не возьмусь…- А я думаю, что возьмешься. Шериф Паркер, нет ли у вас объявлений об этой банде?- Сейчас проверю… - Бен поднялся и вышел в смежную каморку.Октавий тут же прекратил улыбаться и его взгляд стал ледяным.- Доусон, ты сейчас сядешь в седло и уедешь отсюда, тебе ясно? И своих ребят, которые ждут тебя в полумиле за городом на выгоне для скота ты заберешь с собой. И в Долину вы больше не вернетесь.Тот вытаращил на него глаза.- Вся долина, этот город и этот деревенщина – мои. А если твои молодцы будут против, передашь им от меня привет.- Док, я…-И тем, что ждут за воротами, передай вот что - если развернут своих кляч сейчас, быть может успеют доехать живыми до конца улицы…

- Право же, Док! Мы только хотели…- Я считаю до трех, Доусон. Раз…Бен выбежал на крыльцо как раз вовремя чтобы увидеть, как те, кто уже сидели в седлах, натянули поводья, а те, что стояли на земле, поспешно бросились к своим лошадям. Не успел он стряхнуть пыль с упавшей с его головы шляпы, как главная улица опустела, а топот уже затихал вдали, только у входа в лавку поскрипывали, качаясь, фонари да тихо звенели стекла в витринах лавок. Октавий кашлянул в кулак и подошел к нему.- Этот человек, он…- Он очень торопился и просил передать вам, чтобы вы не беспокоились.

- Странно, они скакали так, будто за ними кто-то гнался. Что их так испугало?- О, - Холлидей улыбнулся, - наверное я зря упомянул в разговоре призрачного всадника, шериф. Я сказал, что мы собираемся на его поиски и этот малый тут же умчался.

Бен рассмеялся и бросил ему скатку одеял, велев притачать к седлу.- Эти охотники за головами такие суеверные!

Окончив сборы оба выехали на дорогу и направились на Запад – туда где на горизонте были видны горы.На след они напали внезапно – посреди прерии и спустя три часа после того, как выехали из города в западном направлении.- Что там? – Бен приложил ладонь ко лбу, рассматривая гряды Диких гор. Львенок убежал от них по следу всадника, опередив на добрую милю, и еще не возвратился.- До ближайшего ранчо миль восемь будет, - раздался ответ.- А до ближайшего источника?- Все двадцать. - Ок сплюнул и хлебнул из фляжки, которую прихватил с собой. От его страхов не осталось и следа – доктор выглядел собранным и внимательно оглядывал прерию вокруг. - Или я ничего не смыслю, или этот всадник – полный болван. Он не идет к воде и человеческому жилью, а уходит от них. А вот тут он будто плясать принялся и вновь сменил направление. Что за блажь – носится по прерии взад-вперед в такой зной? А, вот оно что. Койот пробежал – вот следы его лап.- Среди предгорий был ручей, может призракам вода и не нужна, но наши фляги давно опустели, а это плохо.- Шериф, я с радостью поделюсь с вами.- Виски?- Вот об этом даже не просите. Но водой поделюсь охотно, как только мы наполним фляги. - Октавий развернул своего жеребца и внезапно привстал в седле. Кричать и пританцовывать он не мог, потому просто взмахнул рукой, привлекая внимание.Бен замер в седле как статуя. Лошадь – та самая, за которой в прошлый разс лаем бросился Львенок, сейчас летела прямо на них. На ее спине, в самом деле, сидела человеческая фигура в одежде ковбоя – полотняная рубаха,куртка, кожаные чапарахос ?двустволкой? и сапоги со шпорами. К седлу был притачан моток веревки, но установить – пеньковой или ременной было невозможно. Руки всадника – неестественно потемневшие, со скрюченными пальцами, висели по швам как плети, а в выгоревший на солнце шейный платок не упирался подбородок – головы не было.- Это – мертвец, - скорее машинально, чем осознанно сказал Бен, едва лошадь проскакала мимо.

- Без головы-то? – тем не менее, Октавий только сейчас снял руку в рукоятки револьвера и выругался, сообразив, что только потратил бы патрон впустую. – Конечно, черт возьми! И все же я рад, что он не оказался призраком.Львенок с оглушительным лаем выпрыгнул из-занагромождения валунов, и только свист хозяина остановил его от преследования. Пес подбежал, виляя хвостом.

- Надо поймать лошадь и снятьэтого бедолагу. Надо же в наше время кто-тодо сих пор занимается таким варварскимсамоуправством.- Тогда вперед! – Октавий пришпорил Весельчака, - догоним его и пристрелим.- Неужто и вам я должен свистеть, - Бен раздраженно развернул Серебрянку. – Вначале доберемся до ручья и наполним фляги. Лошади, очевидно понравилась эта местность – здесь есть свежая вода и травы в избытке, кроме того Львенок запомнил ее запах и выследит всадника позже.- Но ведь этот безголовый дьявол…- Ничто иное, как труп какого-то несчастного! Он вам ничего не сделает, он даже лошадью править не может, и она бредет куда ей вздумается, оттого и такой странный след! Если поторопимся к ручью, успеем нагнать ее у предгорья.Ручей весело бежал меж острых камней, рядомросли густые кусты инесколько деревьев, потому было решено ненадолго остановится. После того, как напоили лошадей и пса, вволю напились сами и наполнили фляги, оба почувствовали себя лучше, и за едой разговор вновь оживился.- Вот что странно. Он так ровно сидит в седле, будто шест проглотил, - задумчивопробормотал Бен, бросая Львенку обрезок копченой грудинки. – Не при столе будет сказано.Столом служил плоский камень, где на носовом платке уместились две лепешки и остатки холодного мяса. К этому угощению, Октавий прибавил маленькую кружку серебряной чеканки, куда по его собственному выражению, плеснул капельку виски для шерифа. Сам картежник, несмотря на трех дневную голодовку, съел что-то около половины лепешки, а от грудинки отрезал ломтик размером с пол-ладони, а теперь с явным удовольствием прикладывался к своей фляжке, затягиваясь сигарой между глотками. Бен не курил и не мог взять толк, как табак и спиртное могут заменять тощему картежнику еду, однако тот заверил его, что способендолгое время обходиться без пищи и табак приходится весьма кстати при его бродячем образе жизни, когда под рукой нет ничего другого.- Как думаете, кто его привязал, - вновь начал Бен, однако доктор мотнул головой и убрал фляжку в карман.- Да не все ли равно. Если нам не удастся его изловить, он нагонит страху на всю долину, пока не истлеет или не свалится со спины лошади и его сожрут койоты и воронье. Если вам угодно, разузнайте, не пропадали ли скот или лошади на окрестных ранчо – этогомалого казнили за конокрадство, точно вам говорю.- Отчего вы так уверены?- Он разъезжает по долине – для чего? Чтоб его заметили. Урок в назидание всем прочим.- Значит, конокрадство или кража скота…

- И тот, кто такое сотворил – варвар, не сомневайтесь. А это значит, что его имя в долине известно. Поразмыслите, кто из местных скотоводов охоч до самосуда настолько, что убьет, и привяжет к лошади чужого белого работника?- Будь он черным, вам бы и дела не было? – Сверкнул на него глазами Бен.- Я предпочту не давать ответ на этот вопрос, - Октавий поднялся на ногии направился к Весельчаку. Он с нежностью погладил жеребца по бархатному носу, а вороной, обрадовавшисьредкой ласке хозяина, ткнулся мордой ему в плечо.- Негров своих вы верно не жалели.- У нас на это были надсмотрщики. Впрочем однажды мне пришлось отогнать несколько чернокожих от пруда. Они заняли наше место для купания. Поскольку я уже тогда стрелял довольно неплохо, это не стало проблемой.- И, конечно, подстрели вы кого-нибудь из них, обратили бы на это не больше внимания, чем на эти камни. - Бен фыркнул выражая свое презрение.

Октавий с ухмылкой обернулся к нему.- О, если бы я кого-то из них убил, представьте, как перепугались бы мои кузины, которых мне было велено охранять на берегу.- Должно быть, среди них была и та, что позднее уехала в Европу?Что бы она сказала, застреливы негра у нее на глазах?- То же, что и ваша жена, полагаю. – Сухо ответил Холлидей. - Женщины вообще очень впечатлительны. К примеру, если бы я убил вашего племянника…- Замолчите!! – Весельчак испуганно всхрапнул, от этого окрика.

Бен сжимал и разжимал кулаки, и было видно, что он борется с собой, приводя самому себе все мыслимые доводы. Наконец, медленно втянув в себя воздух и выдохнув, он прошипел:- Я не потерплю ваших угроз. Вы и так уже наговорили достаточно, чтобы я вызвал вас на поединок. Можете оскорблять меня сколько угодно, но угрожать моей семье я не позволю.- Что верно, то верно - причин для поединка у нас и в самом деле достаточно.

Бен нахмурился.

- Что ж, уезжайте, скатертью дорога. В таком случае вам лучше сразу убраться из Таймли!- Ну так заставьте меня. У вас кишка тонка меня выставить!Бенрывком поднялся на ноги, и с его головы тут же слетела шляпа.Октавий сдул с дула револьвера дымок и негромко рассмеялся.- Черт вас возьми! Неужто, вы хотели наброситься с кулаками на стрелка? Я бы вам мозги вышиб, это вы хоть понимаете?

- Хотите на револьверах?! – Бен потянулся к кобуре и в ту же секунду ремень, на котором она держалась, лопнул, перебитый пулей Холлидея, который рассмеялся уже громче.

Выстрел не оставил и царапины, однако патронташ и оружейный пояс свалились к ногам шерифа.Отсмеявшись, Холлидей опустил револьвер.

- Патронов проучить вас мне хватит. Однако же, это…

Бен наклонился и рванул револьвер из кобуры, но едва тот оказался у него в руке, как стрелок вновь выстрелил. Револьвер отлетел в сторону и запрыгал по камням, чудом не соскользнув в ручей, а Октавий затрясся от смеха.- Шериф Паркер! Прекратите, или я умру со смеху! – Онвытер набежавшие слезы. - Любой взрослый мужчина в дуэльной схватке в сравнении со мной – что младенец! Это известно всем вокруг кроме, пожалуй, вас одного.Бен упрямо развернулся и бросился заоружием.- Черт бы вас побрал, да угомонитесь вы или нет? – Октавий двумя выстрелами загнал револьвер Бена в ручей, едва тот дотянулся до оружия. – Все, довольно игр! У меня в барабане есть еще один, последний патрон. Вы славно развлекли меня, однако если станете продолжать в том же духе, я уложу вас на месте.Бен угрюмо поднялся на ноги и стрелок позволил ему достать оружие из воды.- Если бы я захотел, вы прыгнули бы в ледяную воду следом за вашей игрушкой от Смита и Вессона. И я не убил вас лишь потому, что вы всего лишь глупый фермер, к тому же безоружный. Однако я ни от кого не потерплю подобных оскорблений и в следующий раз буду не так добр.Бен уже открыл было рот, однако Холлидей яростно сверкнул глазами и, пришпорив Весельчака, удалился.- Эй ты! Играй что-нибудь другое! Эта музыка гринго - полнейшая чушь для слюнтяев!

Мексиканец по имени Эдуардо прицелился и выстрелил в сторону сидящего за пианино тапера, наигрывающего одну из песенок Стивена Фостера. Антуан вскрикнул и подпрыгнул от неожиданности, и тут же вслед за его возгласом от дверей грянул второй выстрел.Мексиканец схватился за руку, выронив револьвер.Октавий Холлидей стоял в дверях и кольт в его правой руке все еще дымился. Левой рукой, в которой он держал бутылку, стрелок опирался на пружинные дверцы и слегка раскачивался вместе с ними.- Нельзя обижать пианиста! – Рявкнул он, пьяно сощурившись и оглядывая полутемный зал. - Он волшебник! Его чародейские руки преобразуют реальность в льющееся чудо. Его порхающие пальцы - божественны. Ибо разве человеческая природа способна на такое?- С-спасибо на добром слове, доктор Холлидей. - Увидев, что к нему на помощь пришел утренний посетитель, тапер струсил еще больше. - Я рад, что моя музыка вам по душе.- Хотел бы я, чтобы мне играли каждый день… - Раскачивающейся походкой Холлидей прошел в зал. Проходя мимо тапера, он похлопал его по плечу. - Но довольно на сегодня Форстера, ладно?

- При-прикажете, как в прошлый раз – сыграть Шопена?

- Шопен? Фридрих, мать его, Шопен? – Октавий рассмеялся. – Нет. О, нет... Его мы будем слушать завтра. – Он возвысил голос. - Завтра! Когда по этой улице повезут гробы!

Ок развернулся к залу, отсалютовав посетителям бутылкой, и Митчу Карсону в какой-то момент удалось подставить под него стул, на который стрелок тяжело рухнул.

Бармен тут же водрузил перед ним на стол початую бутылку виски и стакан. Рядом по обыкновению лег револьвер потому Карсон придержал замечания и отошел, неодобрительно глянув на Крейга Уотсона, который тут же оставил свой стол и сел рядом с ним.

На взгляд Митча Уотсон уж больно расхрабрился, да что там, теперь местный пьянчужка ходил выпятив грудь колесом – Октавий угощал его и Крэйг везде за ним таскался ожидая очередной подачки. О дружбе двоих этих забулдыг уже знал весь город. Чуть что, Уотсон несся ябедничать стрелку, с которым по его собственным словам его свел шериф Паркер. Бен на самом деле невольно приложил руку к их знакомству – посадив Уотсона в соседнюю камеру с Октавием. Тот проснулся, умирая от похмелья, у Крэйга при себе было немного индейского джина, который ему удалось спрятать от Бена. В благодарность Октавий внес залог за себя и за соседа и с тех пор оба стали неразлучны.

- Ну, как турнир? – Спросил Уотсон, решив для начала выбрать тему попроще.

В ответ Ок фыркнул, но презрение было напускным и плохо маскировало раздражение.- Шестьдесят один из ста! И меня записали под чужим именем!- Так вот от чего ты не в духе.- Тебя бы записали каким-нибудь Китом вместо Крэйга, ты бы тоже взбесился! Я им три раза диктовал по буквам – Хо-лли-дей! И они все равно записали меня как Толливера! Ну хоть не Дэн Голловей, как в прошлый раз.Митч Карсон, который прислушивался к разговору решил не уточнять, что в обоих случаях стрелок из-за заплетающегося языка не мог выговорить собственное имя, чтоб самому не сделать две-три ошибки, но кивнул сам себе, решив приберечь для ценителей новую сплетню.- Идиоты! – Фыркнул Уотсон и Октавий кивнул.- Олухи царя небесного, чтоб им всем пусто было! ?Сэр, вы можете это произнести по буквам?? - передразнил он, - мы тут, черт возьми, что - в игру какую играем?!