16 (1/2)

- Сколько перегонов ты уже сделал, Джин?

- Этот – под началом Барта до Колорадо – второй. А до того еще три броска до Канзаса. Только в Панхендле мне не понравилось – скука смертная.- Я рада, что ты, наконец, нашел приличное место, да еще и на таком большом ранчо.- Да, Бен Барт дал мне работу и это чертовски хорошее место. Я рад, что так вышло. Но, по правде говоря, я и сам не знаю точно, чем мне придется заниматься. У него есть работники, чтоб смотреть за ремудой (прим. с исп. – табун сменных лошадей). Я ведь хотел подвизаться к Пиму, пойти возницей, но после мне назвали зарплату, Бэт - восемь паршивых долларов! А гонять их повозки пришлось бы и через индейские территории.- Не уверена, что следить за полуобъезженными мустангами спокойней и безопасней. Но на ранчо платят больше, и ты научишьсяполезным вещам. И я буду спокойна - не придется думать, где ты.

- Ревнуешь меня к коровам? - Джин улыбнулся ей. - Думаю, тебе понравится там, это хорошее место. Очень красивое – рощи, есть даже прудик с рыбой, а дальше до горизонта - зеленые пастбища. Только вот есть одна загвоздка! Сможем ли мы там ужиться вместе?Она вопросительно посмотрела на него.- Что ты имеешь в виду, Джин Томпсон?Бетти сразу ухватилась за эти слова. Вместе? Может ли такое быть? Она пристально разглядывала Джина, хотя тот не замечал этого. Ковбой ерзал на стуле, его пальцы нервно крутили чашку, пока она думала над ответом. Весь день, что прошел со времени его приезда они провели порознь, и Бетти до сих пор глодало чувство тоски по этому высокому красивому парню. Чтобы смыть его, она разрешила ему поцеловать себя и увидела в его глазах - синих, как небо Монтаны, свое отражение.Бетти Брант знала, что она хорошенькая. Привлекательная и соблазнительная – так звал ее Нэд, когда пять лет назад она сказала ему ?да?. Было это еще в Бостоне, и они прожили с ним в ее крохотной квартирке почти два года, а потом Нэд Лидс удрал в Нью-Йорк, задолжав кому-то на скачках. Он наспех собирал саквояж пока она была в редакции, и оставил ей пространное письмо – о том, что он вернется за ней едва подыщет им жилье и места в конторах поприличнее. До нее доходили слухи, что Лидс все же нашел работу в Нью-Йорке - он писал для желтой газетенки, собирая сплетни. За три года от него пришло еще два письма с такими же пространными объяснениями его задержки, после чего Бетти решительно вычеркнула его из своей жизни, будто внося правку в очерк.

Мужчины обращали на нее внимание и в Таймли. Но Джин Томпсон - ковбой и рэнглер Бена Барта? К этому надо привыкнуть.

- Как по-твоему, у нас получится? – Сильные руки Джина обхватили ее талию, и Бетти обняла его за шею, привлекая к себе.

- Думаю, получится, - сказала она, наконец, и Джин едва не свалился со стула. Отстранившись, она заметила, как дернулся его кадык, и взъерошила ему волосы. - Но будет много хлопот, Юджин! Боюсь, придется тебе основательно посбивать каблуки твоих новых сапог.- Для чего это?- А как же иначе ты собираешься отыскать для меня в этих городских лавкахподвенечное платье?- Бетти Брант! – Ковбой все же упал на пол, заставив ее рассмеяться, но тут же вскочил и замер, крепко взяв обе ее руки в свои ладони. – Бетти Брант! Ты, что ли мысли мои читаешь?!

- Не читаю, но… - Девушка высвободила руку и продемонстрировала ему надетое на палец кольцо. Джин тщательно спрятал его, то есть, он думал, что это так. Однако Бэт нашла его подарок. Колечко было самым простым, но это было настоящее, чистое золото, вымытое старателями здесь, на Западе.

- Так ты – согласна?- Да.От дверей раздался чей-то голос – заунывный и тягучий. Дилберт Трилби попросил Бетти найти какой-то список. Джин выпустил ее из рук и сконфуженно следил, как его, теперь уже - невеста, быстро передвигается вдоль четырех дощатых крепких столов, заваленных бумагами, разыскивая среди этого бумажного водопада искомый листок.- Прошу, – Бетти отнесла ему список, как оказалось, умерших на прошлой неделе.Дилберт Трилби специализировался на некрологах. Составление всякого рода списков иперечней умерших, как и написание заметок о причинах их смертей было его страстью, а собирание сведений такого рода- маленьким хобби. Не было ничего странного в том, что он водил тесную дружбу с хозяином похоронной конторы ?Грим и Грим. Похоронные услуги? и его работниками.

Так же его часто можно было наблюдать вышагивающим в хвосте похоронной процессии, пока работники Бена Грима несли гроб - мрачная компания вся затянутая в черное сукно. Другим хобби Трилби было собирание цитат знаменитых людей, произнесенных ими на смертном одре. Где бы ни встретил или не услышал, печатник всегда бережно заносил их в маленькую черную книжечку. Он так же любил ?закруглить? свои некрологи, приводя в конце последние слова покойного, чем доводил до белого каления единственного в городе практикующего врача. В конце концов Ричардс запретил впускать Трилби в свой кабинет. Когда ему случалось заходить в салун, что было делом редким, потому что печатникбыл членом Общества трезвости, все старались отсесть от него как можно дальше. Но не только по причине его угрюмого вида.Выслушав бесконечный рассказ о предмете страсти Трилби – мертвецах Тамли, он переходил к обсуждению хлопот, связанных с похоронами, отчего можно было решить, что это он, а не здоровяк Бен Грим – владелец похоронной конторы. Как ни странно, но помощник Грима, доктор Уоррен, разорившийся городской аптекарь, разделял интерес Трилби к жутким историям. Когда представлялась минутка, оба усаживались на крыльце конторы и заводили разговоры о кровавых убийствах, призраках, кровной мести и восставших мертвецах. Трилби, как и Уоррена в городке не любили, - оба были мишенями для насмешек и сплетен, но Бэтти всегда относилась к чудаку с подчеркнутой вежливостью и вниманием. До Джина донесся их разговор.- Мне сказали, умер Стивен! Нашли его, одиноко лежащего у себя в доме. Несчастный, неприкаянный старик...- О, мне так жаль, мистер Трилби.- Жаль? Барышня, жалеть тут следует только о том, что никто другой не решил проделать то же самое. Колонка выходит небольшая - всего четыре имени и про каждого – по три строчки. А где, скажите мне, следует наводить справки об этом старичье - кем они были и откуда родом?..- Это верно, пожалуй, но…- Вот если бы Роксон помер, Бен Урих отвалил бы мне за некролог настоящие деньги. А за этих бедолаг он платит гроши… Помрет Старый Стэн, вообще писать о нем не стану – подумаешь! Юноша, чего вы тут дожидаетесь? Или у вас кто-то умер?Сообразив, что все еще слушает их разговор, Джин попрощался и вышел, улыбаясь и качая головой.Вокруг была сутолока – люди прибывали на груженых подводах целыми семьями, приезжали верхом и просто пешком – с отдаленных ранчо и шахтерских поселков выше и ниже по реке.

Казалось, Таймли умудрился вместить в себя всю Роковую Долину. Поперек главной улицы протянулись полотнища транспарантов, объявляющих о родео, повсюду висели флаги и яркие плакаты. Джин уже ходил проверять ставки, не без удовольствия отметив свои неплохие шансы. Денег, заработанных на родео, ему хватило бы и на жизнь и на новую лошадь, а остаток можно было бы потратить на подарок для Бэтти.

На второй улице, где сейчас шла погрузка скота и вовсе было не протолкнутся – туда-сюда сновали ковбои и расхаживали прибывшие в городок покупатели, хотя этих вообще никто не просил лезтьразгоряченным погонщикам под руку. Вдобавок рядом, как на грех, началась возняжелезнодорожников, - а где отираются станционные рабочие, там верхом уже не проехать.

Джин улыбнулся, вспомнив, как он впервые попав в городок, краснел, косясь на красные фонари подвешенные у крыльца крепко сбитого длинного бревенчатого дома. И как их гуртовой громко расхохотался, заметив это.

- Дурак, это же – сигнальные фонари для поездов!

Гуртовой был добродушный малый и рассказал о том, что когда-тостанционные рабочие, приходя в бордель, оставляли свои фонари на крюке у двери, чтобы их самих легко было отыскать и позвать в случае прибытия поезда. И как красный фонарь с тех пор превратился в примету публичного дома.Сейчас Джин был уверен, что ?Золотую тыковку? - городской бордель, он мог бы найти безо всяких фонарей – толпа страждущих грозила увлечь его, как речной поток – камень. Он даже запнулся каблуком о выбоину и едва не упал, когда какой-то лавочник налетел на него сзади и вынужден был отпрянуть в сторону, пропускаягруппу оживленно спорящих прохожих.Как и все прочие, которые стекались в городок всю неделю, в первый день по прибытии онпрошатался по улицам, разглядывая витрины, заходя в лавки и магазины. Хоть и наезжал в город уже во второй раз, расходы на сомнительные удовольствия вроде игры или посещения борделя по-прежнему не входили в планы рэнглера. Первое становилось невозможным из-за размера минимального первого взноса и обилия в городе карточных шулеров. Второго Джин начал избегать намеренно едва познакомился с Бэтти. Впрочем салуны Таймли все еще былиему доступны, погода стояла жаркая и сухая и Джин, усмотрев впереди вывеску ?Тыквенное поле?, направился туда.Толпа зевак, которые собирались посетить родео все росла, и к полудню уже вся первая улица была запружена фургонами, колясками и телегами – всем была охота поглазеть на то, как ковбои укрощаютбыков и мустангов.Толчею, которая всегда сопровождали подобные мероприятия,Джин решил переждать в салуне. В конце концов, сейчас в ?Резвом мустанге? и без него собралось слишком много народу. Он дошел до ?Тыквенного поля?, где недавно состоялся его разговор с Беном Бартом и, войдя внутрь, заметил у стойки двоих мужчин в одежде мексиканских вакеро. Братья Лобо (прим. с исп. lobo - волк) - Карлос и Эдуардо прибыли показать себя в искусстве укрощения лошадей. Оба мексиканца ловко управлялись со своими мустангами, на которых ездили как индейцы - без стремян и узды. По слухам любой из братьев мог почти на полном скаку прыгнуть в седло и соскочить на землю, метко стрелял, привстав в стременах и даже лежа поперек седла. На взгляд Джина подобные индейские штучки были к лицу молодым табунщикам, которые бравировали мастерством на ярмарках, давая представления с конской выездкой. Оба мексиканца в открытую потягивали виски. С недавнего времени городские салуны перешли на воду, но по слухам в заведениях Верджа Осборна крепкими напитками продолжали торговать из-под стойки.На стене висело объявление о родео и списки подавших заявку на участие. Напротив фамилии участника шла кличка лошади – сплошь Бриллианты, Чемпионы и Звездочки. Списки прикрепили у входа, что бы всякий желающий зевака смог увидеть имена тех, кто решил рискнуть здоровьем, прокатившись на спине быка-лонгхорна.

Рэнглер увидел имена двух знакомых ему солдат приграничного форта и пожал плечами – если они считают, что кавалеристская лошадь обойдет мустанга, когда придет время арканить бычка, то их ждет сюрприз.Имя Джина тоже было в списке и значилось шестым.

То и дело к спискам подходили те, что входили внутрь через резные изогнутые дверцы салуна.Головорез, помощник Бинго Брока, войдя вслед за другими, сплюнул под ноги на засыпанный опилками пол, оторвал от объявления краешек и принялся скручивать самокрутку.

За спиной Джека Роллинса, который вошел вслед за ним мелькнул еще один красный кушак и в салун ввалился Брок Рамлоу, сегундо ранчо ?Миракль?.

Джин сиделнемного в стороне, и вся троица прошла мимо, громко переговариваясь. Рамлоу сыпал угрозами в адрес Бена Барта и еголюдей, и Джин понял, что тот пьян. Будучи трезвым, Брок ни за что не стал бы так себя вести, зная, что его враги в городе.Все трое заняли места у стойки, после чего оба объездчика-мексиканца, позвякивая шпорами, с достоинством, впрочем, не скрывая своего презрения, отошли в другой конец зала. Джин невольно почувствовал уважение к братьям.Не успел он пригубить пиво, как над ухом раздался нетрезвый голос Рамлоу.- Вот так встреча, впрочем не первая.- Где же это мы с вами встречались, мистер Рамлоу?- Я тебя сегодня уже видел – у типографии. Не скажу, то мне такие встречи по нраву!Саркастическое замечание ничуть не смутило молодого ковбоя.

Брок с его ковбоями подошли вплотную, их было больше, но пока что сказать что-то еще кроме подначек в адрес рэнглера Бена Барта краснокушачники не решались.

Когда Головорез в очередной раз неторопливо затянулся самокруткой и выпустил облачко дыма, метя ему в лицо, Джин отвернулся от него к стойке.- Решил податься в писаки, Томпсон? Думаешь окрутить печатный станок вместо бычка? Ну да, он ведь на месте стоит – забрасывай себе лассо весь день, сколько влезет. Джин поставил стакан на стойку иответил, растягивая слова в ленивой техасской манере:- И тебе привет, Дэнни. Все коровы очень опечалились, узнав, что вы с парнями больше не станете их красть. Ну как, прошла ссадина от копыта моего Черныша на твоем заду?

Удар наотмашь заставил его покачнуться, однако Джин вскочил и тут же ответил еще более сильным ударом в корпус и добавил с размаху кулаком в подбородок. А затем, схватив за шиворот, встряхнул обидчика и добавил апперкот. Свалка быстро переместилась на улицу – среди столов и тесноты салуна было не развернутся.

Брок Рамлоу набросился на него сзади, но Томпсон развернулся как раз во время и сегундо полетел в пыль, сбитый мощным ударом в правую скулу. Однако на ноги уже вскочил Головорез и набросился на молодого рэнглера. Противники сцепились, нанося друг другу удары. Лейтон был гораздо крупнее и тяжелее Джина, он бросался вперед, по-бычьи наклонял голову, а молодой человек танцевал вокруг него как испанский матадор. Наконец Головорез угодил в руки Томпсона и полетел наземь. Следом Джин швырнул Брока, которого и так шатало как от ветра.

- Что это вы тут устроили?! Ну-ка прекратите сейчас же или я позову маршала и вас всех упрячут под замок! – К ним уже спешил Бен Урих, за спиной которого прыгал Дилберт Трилби.- Ладно, - коротко ответил Джин, сплюнув под ноги и, пнув противника в последний раз, отошел в сторону. – И так я достаточно замарал руки об эту падаль.

Он обернулся, чтобы бросить взгляд на дверь типографии и в этот момент Брок бросился на него с ножом.

Джин успел прикрыть горло рукой и ?боуи? соскользнул, оставив глубокую царапину на предплечье, а рэнглер упал, оттолкнув управляющего от себя.В ту же секунду выстрел грянул у него над головой, и Джин откатился в сторону.

Мэтт Хоккинс стоял перед Рамлоу. Выстрелом он выбил нож у него из рук и теперь прицелился прямо ему в грудь.- Пошли отсюда, оба! – Рявкнул он, поводя револьвером. – Поживее.

Рамлоу поспешил покинуть место схватки, и Головорез нехотя направился за ним. Мэтт наблюдал за ними, пока оба не скрылись за углом, и только тогда опустил револьвер.- Чего уставились, стервятники?! – Рявкнул он на Уриха и Трилби. – Некролог тут пока не требуется!Оба поспешили отойти на несколько шагов.Мэтт подал руку Джину и помог ему подняться на ноги.- Рана не смертельная, - сказал он, осмотрев руку рэнглера. – Идем, ты нужен мистеру Барту.- Может все же стоит сообщить шерифу? – Окликнул их Урих, но Мэтт лишь махнул рукой.Когда они подошли к ?Резвому мустангу?, Джин сообразил, что разговор пойдет не о лошадях. На крыльце салуна стояли и сидели с полторы дюжины ковбоев. Джин узнал одного из них – тот работал на Гарольда Митчема.- Что происходит? – Шепнул он, переводя взгляд с одного мрачного лица на другое.- Мистер Митчем, если, конечно ты о таком слышал… - начал было Мэтт, однако выбежавший на крыльцо Эльрик Уайтмен не дал ему договорить.- Вот вы где оба! Идемте! Идемте внутрь… - Заторопил он и Джин последовал за Хоккинсом в полутемный прохладный зал.Два человека за столом, очевидно, уже давно исчерпали в своем споре все разумные доводы и сейчас лишь бросали друг на друга неодобрительные взгляды. Гарольд Митчем - Джин узнал его за десять шагов – горделивый осанистый джентльмен в строгом черном костюме, курил сигару, не глядя по сторонам. Бен Барт занялместо напротив него. Очевидно, речь шла о какой-то сделке, но перешла на другое – на столе перед рэнчерами лежали купчие и списки учета. Некоторые из них были исчерканы и переписаны.

Джин смутился, сообразив, что в обществе двух крупных скотопромышленников, их сегундо и прочих помощников и работников, сам он выглядит оборванцем после недавней драки.- Так что же вы, в таком случае предлагаете?.. – Долетел до него обрывок фразы. Несколько ковбоев, которые на ранчо выполняли работу счетоводов - всех их Джин тоже знал в лицо, подошли ближе и склонились над столом.- Ну и ну, их было вдвое меньше прежнего когда я уходил. Народу понабралось прямо как на свадьбе - не протолкнутся. Вот что, идем покатуда, - проворчал Мэтт и первым прошел к стойке.Митч Карсон хмыкнул и наполнил стаканы. Бармен выглядел взволнованным, как подумалось Джину – из-за присутствия таких важных персон. И в самом деле, рэнчеры заняли собой и своими делами практически все пространство в зале – взгляды прочих немногочисленных посетителей то и дело останавливались на них.- Почему здесь Митчем? – Спросил Джин, когда Митч метнул ему через стойку пиво. – Не слыхал я, чтобы он снисходил до встреч и приезжал лично.- Мистер Митчем, - подчеркнуто серьезно уронил Карсон, протирая очередной стакан перед тем, как наполнить его, - желает заключить с мистером Бартом сделку. И дело серьезное.- Он хочет заломить цену за перевозку скота? – Предположил Джин и Мэтт ткнул его локтем в бок.

- Не твоего ума дело, рэнглер. Мне было велено привести тебя, это все что я знаю.- Вы спасли мне жизнь, мистер Хоккинс, - кивнул ему Томпсон. – Эти двое не успокоились бы, пока не прирезали бы меня там.- А ты бы так дешево продал свою жизнь? – Хмыкнул Мэтт и Джин, почувствовав, как его щеки заливает краска, рассердился на себя за это.- Мистер Хоккинс, я – рэнглер и не ношу оружия опаснее реаты (прим. – ременная веревка), но даже будь у меня оружие, я бы сдал его по прибытии в город.

С этими словами он бросил красноречивый взгляд на револьверы Мэтта.- И был бы полным болваном, Томпсон. Болваном и, к тому же - мертвым. Где шериф этого захолустья, скажи мне? Он уехал – испугавшись нас и того, что мы готовим этим скотокрадам. Митчем собирается заломить цену за перевозку скота по его части путей, но это лишь полбеды. Главное сейчас – разобраться с Рамлоу, который украл бычков.- Вы сами не стали его наказывать.- Потому, что мне так велели. – Мэтт нахмурился и Джин услышал, как скрипнули его зубы. - Я ненавижу этого сукина сына. С радостью начинил бы его лживую физиономию свинцом. Но мистер Барт сказал, что он нужен живым и вдобавок – должен прийти добровольно.- Сюда? Он должен прийти сюда?- Да, - неохотно буркнул Мэтт. – И ни единому из наших не дозволено его трогать. Потому я и забрал тебя – чтобы ты не наломал дров там, на улице. Сукин сын знает, что нашим велено его не трогать и задирает парней специально. Ты – уже четвертый, Томпсон. И, - тут Хоккинс ухмыльнулся, - первый на кого Бинго Брок набросился сам. Сомнительное достижение, не находишь?-Зачем я понадобился мистеру Барту?- Пусть сам тебе пояснит, Томпсон, а сейчас будь добр, отстань от меня. Я отогнал этих подлецов и сейчас хочу спокойно выпить…Эльрик Уайтмен был более словоохотлив. Когда Джин подошел к нему с расспросами, он отодвинул стул подле себя и Джин уселся, приготовившись слушать.- Мистер Барт хочет организовать отряд для вылазки в горы, - сообщил Уайтмен. - Ему рассказали, что там видели тушу убитой коровы из нашего гурта и след может привести к спрятанным бычкам. Вернем их и как раз подоспеем к сроку, когда потребуется грузить скот.- И кто же отправляется?- Бернард Бартон, я, Мэтт, ты, еще несколько человек. Мистер Бартон хорошо знает эти места, а те, что останутся в городе проследят, чтоб подлец Брок никуда неулизнул. Сейчас мистер Барт договаривается с Митчемом об охране стада и карауле вокруг города.

- Простите, мистер Уайтмен, но… - Джин повертел стакан в руках, - я многое слышал о мистере Митчеме. Говорят, он никогда ничего не делает за просто так…- Ты верно подметил, Томпсон. Гарольд Митчем хочет, чтоб несколько наших парней помогли ему в одном деле. Дело щекотливое. В офисе шерифа заперт мексиканец – маршал специально оставил его при себе. Митчем хочет убедить Кастла передать ему его батрака.- Для чего?- Хочет устроить самосуд– так говорят те, что прибыли с ним. Ему нужны люди, которые помогут в случае чего. Офис шерифа прекрасно охраняется…- Он... Он что, хочет выкрасть этого мексиканца у маршала? – Джин оглядел зал поверх голов и насчитал три обреза и штук шесть винтовок в руках ковбоев.

- Выкрасть, увести, заставить маршала передать его, не все ли равно? – Уайтмен вздохнул. – Этот мексиканец зарезал троих или четверых на его ранчо и сбежал сюда, надеясь сесть на поезд. Маршал посадил его за решетку, теперь тот просидит до заседания суда. Митчем не желает столько ждать, вот и ищет поддержки мистера Барта. Только тот не согласен – он не поддерживает самосуд, говорит, что насмотрелся на линчевателей в Техасе. Я не знаю, договорятся они или нет, но мистер Митчем пообещал ему помощь в преследовании и поимке скотокрадов и розыске пропавшей части стада, он привел с собой в город шестьдесят человек и все до одного вооружены, а это – немало. Придется маршалу Кастлу прислушаться к его словам.Джин отметил это ?мистер Митчем? исмекнул на чьей стороне Уайтмен. Он не мог винить Уайтмена, так как знал, что Брок угнал практически половину его небольшого стада, потому Эльрик принял бы любую помощь, от кого бы та не поступила.

- И они вот так просто собираются пойти к маршалу?- Ну, все же Митчем не простой горожанин. А кроме того…Он не договорил, так как в зале внезапно стало шумно – будто много людей принялось говорить одновременно. Задвигались и заскрипели стулья, кто-то вскочил, но другие просто глазели в пол-оборота, вытянув шеи.Брок Рамлоу вошел в сопровождении двух ковбоев и направился прямиком к столу за которым сидели Митчем и Барт. За его спиной Джин заметил черную тень и понял, что это – городской маршал.Сидящий рядом Эльрик Уайтмен весь подобрался, будто готовящийся к прыжку кот, но его взгляд застыл на Хоккинсе, который все так же сидел за стойкой, спиной к залу.- Я слышал, что у вас вышел спор, джентльмены, - нагло заявил Брок, но маршал прервал его жестом.- Мистер Барт, сэр, мистеру Рамлоу есть что вам сказать. Однако говорить он будет в суде, о чем явился вас уведомить. Сейчас он здесь для того, чтобы в моем присутствии опознать одного человека. Мистер Рамлоу?

Сегундо Моник Рембо вытянул руку в направлении барной стойки.

- Это он, маршал. И мои люди легко могут подтвердить мои слова – они видели его.- Нет, ваших слов вполне достаточно.

-. Думаю их все же стоило бы спросить. А еще названных мной свидетелей.Для них не составит никакого труда подтвердить мои слова - стоит им разок увидеть, как они опознают его. Я не лжец, маршал, и кой-кому стоило бы перестать распускать гнусные сплетни на этот счет!- Я слышал вас, мистер Рамлоу.Барт спокойно продолжал что-то подсчитывать в документах и не смотрел на них. Его старший сын Бернардна тираду сегундо поморщился, но средний Клинт ответил равнодушным взглядом.- В чем дело, маршал?- Мистер Рамлоу подал иск в суд против вас, мистер Барт.- И каковы же обвинения?- Клевета. Кроме того, он утверждает, что на него было совершено нападение одним из ваших работников. Я здесь, что бы забрать его в участок.

Рамлоу нагло улыбнулся.- Позже, маршал Кастл, мне хотелось бы подать еще один иск, - сказал он, - за кражу. Что бы кой-кому неповадно было бросаться пустыми угрозами и обвинениями!- Подавайте, судья рассмотрит его так же, как и предыдущий. Если это все – я вас не держу.Рамлоу вышел, притронувшись к полям светлой шляпы. Его скула, в самом деле, была разбита – кожа лопнула от удара Джина и, несмотря на волнение, юноша испытал радость.Маршал все еще уходил. Уперев кулаки в бока, он возвышался над столом какчерная тень. Взгляд Кастла, холодный и внимательный был направлен на Бена Барта, и старик ответил ему таким же.- Мистер Барт, а что мне скажете вы?

- Со слов мистера Хоккинса, Брок Рамлоу подначивал моих людей все утро, слоняясь вокруг в поисках неприятностей. Если человекищет драки, а после - обижен, что его поколотили, мне нечего сказать на это. Что же до Томпсона – его вина в том, что он был достаточно глуп, чтобы поддался на эти подначки.

-. Слушание назначено на сегодняшний полдень – судья Денверс объявила об этом сразу после жалобы мистера Рамлоу. Если у вас нет возражений, я провожу вашего рэнглера в участок, а вы, если желаете, можете навестить его там. Если вы или же кто-либо из скотоводческого товарищества пожелаете внести залог после того, как его сума будет объявлена, вы знаете, в какой стороне офис шерифа. - Послушайте, маршал, мальчишка просто сорвался. Да, это не умаляет его вины, однако…- Я уже предупреждал вас об этом – за устроенные в городе беспорядки отвечают обе стороны.Ваши работники также нарушили уговор.

- Если бы Бинго Брок разогнал своих… работников, - на этой фразе по залу прокатились смешки, а тот кто ее сказал, отсалютовал сам себе стаканом у стойки. - И убрался из долиныс тем, что сумеет увезти в седельных сумках, то беспорядков бы не было вовсе и вмешательства городских законников бы не понадобилось!- Помолчи, Мэтт! Ты и так натворил дел в последнее время, – одернул ковбоя Барт. - Такого больше не повторится, маршал, я даю вам свое слово.- Кому это вы даете слово, Бенджамин? Этому недостойному, запятнавшему честь мундира дезертиру? – Митчем, который сидел за столом напротив Барта, презрительно фыркнул. – Этомуоборванцу с большой дороги, на котором висят обвинения в конокрадстве, а быть может, даже – в убийствах?

Фрэнк метнул взгляд на старшего Барта, но старик скучающе разглядывал документы, лежащие перед ним – он сказал свое слово и сейчас весь его вид говорил о желании вернуться к прерванному пересмотру и сверке списков. На слова Митчема он не обратил никакого внимания. Тогда маршал перевел взгляд на Митчема.

- Вы знаете меня, мистер Митчем, - холодно сказал он.- О, теперь я вас знаю. – Тот брезгливо поморщился. – И хотел бы узнать кое-что еще…

Тут он возвысил голос, вопрошая с недоумением, будто актер на подмостках.- Как вообще объявился в нашем городе капитан позорной Десятой дивизии?По залу прокатился смех, однако смеялось всего несколько человек, и услышав его, Фрэнк почувствовал, что и сам скоро сорвется – за последние дни оскорблений и обвинений на его долю выпало столько, сколько ему, будучи на других территорияхне приходилось слышать за год.- Мистер Митчем, еще вчера я спас вас от убийства безоружного человека. Необдуманное решение линчевать того, чья вина еще не доказана привело бы вас прямиком на виселицу, хорошенько подумайте над этим.Но рэнчера было уже не остановить – теперь, когда все взгляды под крышей салуна были обращены на него, Митчем выпрямился и, прямо глядя в глаза маршалу, продолжил, обращаясь ко всем сразу.-Не кажется ли вам, джентльмены, что городской маршал прежде всего должен быть местным жителем? Одним из нас? Тем, кто понимал бы нас? Тем, кто видел бы наши проблемы. Нашим защитником, нет - нашим другом, вот кем он должен быть!

- Правильно! – Раздались отдельные возгласы. Бен Барт по-прежнему молча перебирал листки, Митчем же, казалось, полностью утратил интерес к сделке, ради которой приехал.

- За такого маршала проголосует каждый из нас, как вы считаете? А не за чужака, который равнодушен к нашим бедам потому, что он – чужак, который просто получает жалование. Нам нужен новый маршал и сегодня, друзья, для меня эта проблема является наиглавнейшей!Фрэнк выругался в полголоса, наблюдая за ним.- Здешний маршал, - Митчем простер руку в его сторону, –занял пост по ошибке. А возможно и вовсе, путем угроз или обмана. Защищатьжителей города он не намерен – как и в прошлый раз, когда та перестрелка попала в газету. Он – чужак в здешних местах и просто получает жалование, не вдаваясь в подробности. Уж вам ли не знать, - Митчем горько усмехнулся, - он отпустил индейца, после того как тот поджег салун Сэма Александра! Вспомните, что случилось в семьдесят втором! Индеец убил мэра Уилсона! А годом ранее? Индеец убил маршала Стейси!

Надо было отдать рэнчеру должное – подогревать толпу Митчем умел, как никто другой. А сейчас терпение толпы и такподвергалось серьезному испытанию после наглой выходки Брока Рамлоу. Кроме того, вооруженные до зубовковбои – это не праздные зеваки на ярмарке. Фрэнк окинул взглядом салун – около сорока мужчин сидели и стояли вокруг них, и еще около двадцати находились поблизости на улице. И некоторые из них – из людей Митчема, разразились криками, застучали по столам и затопали, а несколько из тех что были снаружи, вбежали внутрь узнать в чем дело. Митчем поднялся из-за стола и протянул руку в сторону офиса шерифа, будто клеймя всех находящихся внутри.- Ответьте же, маршал, сколько еще человек должно быть застрелено на улицах, прежде чем вывспомните о своем долге? Не отребье и шваль, а честные люди - наши родные, братья, наши дети и наши друзья – гибнут с вашего молчаливого согласия от рук этих варваров! Этих грязных животных, которые…Его речь прервал выстрел.Митчелл Карсон поднял обрез дробовика высоко над головой и медленно обошел барную стойку.- Джентльмены! Да будет вам всем известно, что за пустой трепв этих стенах полагается штраф - по центу за слово. – Он подошел к ошеломленному рэнчеру, который вновь оказался на стуле – сама учтивость и обходительность, и поставил перед ним стаканчик виски. – Вы и так уже наговорили на ящик моногахельского. Так что, или пейте, или платите штраф и идите проветривать легкие куда подальше.После этой тирады барный пес положил дробовик на плечо и, поразмыслив, добавил:- Сэр.После этого хохот встряхнул ?Резвый мустанг? от крыши до основания и, пользуясь охватившим салун весельем, Фрэнк схватил Джина Томпсона за шиворот и выволок его на улицу. Как бы не злился на Митчема, маршал был благодарен Карсону – тот спас его шкуру. Фрэнк до последней минуты рассчитывал на благоразумие старшего Барта. Рядом с Беном Бартом по-прежнему находились его двое старших сыновей. Въехав в Таймли, оба брата не сдали оружие и повсюду ходили с патронташами и револьверами, хотя это было запрещено, причем рукоятка одного револьвера смотрела вперед, а второго – назад.Рукоятка револьвера самого Фрэнка всегда смотрела назад. Он помнил, что Ок носил оба своих кольта рукоятками вперед – так, как его учил его отец-артиллерист, а ?Уокер? Артура Стейси был слишком велик, потому тот носил его не у бедра, а спереди, сдвинув слегка наискосок, чтоб не мешал при ходьбе. Но когда рукоятки развернуты в обе стороны, стрелок мог выхватить оба револьвера без особенного труда, и Клинтон, средний брат, славился своей меткостью – обычно он выбивал семьдесят очков из ста на турнирах. Сам Фрэнк был предельно честен с бывшим рейнджером и знал, чтоего честность получила молчаливое одобрение. К тому же Барт не терпел самоуправства и уважал Закон.Фрэнк был уверен, что отец с сыновьями не ударили бы ему в спину, но пришли бы они ему на помощь? Теперь Фрэнкне надеялся на это.Схлестнись скотоводы между собой, и Бартоны вряд ли бы остались в стороне – им было за что драться. Но что значит для Бена Барта жизнь какого-то паршивого законника?

- Вы в правду служили в Десятой дивизии?- Да, сынок. И это было не так давно чтоб я позабыл как обращаться с этой штукой, - Фрэнк указал на револьвер. -Так что шагай.Заперев рэнглера в камере, маршал повернул обратно, прихватив винтовку.Едва Гарольд Митчем вышел на крыльцо салуна, Фрэнк подошел к нему и произнес – тихо, но твердо, чтобы только рэнчер мог его слышать.- Мистер Митчем, я вынужден просить вас разоружить ваших людей и заставить их разойтись или я арестую вас за нарушение общественного порядка.

- Вы забываетесь, Кастл! Я – член городского совета!- Мне известно, кто вы такой, мистер Митчем. – Спокойно отозвался Фрэнк. Винтовка была у него в руках. – Но сейчас в салуне вы вели себя как зарвавшийся регулятор. Заметьте, сэр, я вынужден просить вас разоружить ваших работников уже во второй раз и потому должен вас предупредить – третьего раза не последует. Никому не позволено носить оружие в черте города кроме шерифа, его помощников и меня. Несмотря на ваши речи там, в зале, сейчас именно вы нарушаете закон.

- Нет, это вы нарушили закон, Кастл и некому вас укоротить! Вы укрываете беглого преступника! Этот человек убил троих, но вы упорствуете в своем несогласии выдать его. Вы были на моем ранчо, вы все видели и – продолжаете делать вид, что все следы и улики – для вас пустое! Как по-вашему, не должен ли он быть казнен за три убийства? Но нет – вы бездействуете. Зачем городу законники, которые сидят сложа руки или – хуже того, потворствуют бандитам и укрывают убийц! К тому же – вы все равно скороосвободите пост, так что я вовсе не должен обращать на вас внимания.Маршал пожал плечами.- Вы поразительно осведомлены Митчем и потому я не вижу смысла тратить понапрасну слова. Скажу лишь, что в городе расквартировано двадцать солдат приграничного гарнизона, присланных сюда на время ярмарки.

Рэнчер гордо вздернул подбородок. Он выглядел уверенным в себе и смотрел на маршала с презрением.- На что вы намекаете, Кастл? Со мной прибыло шестьдесят человек и они все до единого вооружены, к нам уже присоединились горожане, сейчас нас около сотни. Ваши солдаты…

- Прибудут по первому же моему зову, мистер Митчем. – Фрэнк начал уставать от этого разговора. - По прибытии в город они перешли в мое распоряжение. Занимая пост городского маршала, я принес присягу и исполнение ваших требований означает ее нарушение. Мало того вы уже нарушили закон дважды, противостояние с солдатами будет означать государственную измену. Хотите в петлю?Митчем холодно улыбнулся.

- Вы зря тревожитесь за меня, Кастл. А что же до законопослушности, то о ней следовало бы спросить вас самого...

На это Фрэнк ответил долгим взглядом и смотрел на Митчема до тех пор, пока рэнчер не отвел взгляд. Упоминание солдат все же произвело впечатление.- Запомните, Митчем, сейчас главный в офисе – я. Хотите со мной потягаться? Не советую. Шериф Дэй, ваш защитник и будущий зять, в отъезде, и по закону на время его отсутствия мои полномочия временны, но неограниченны. Что же до вашего батрака – то он мой арестант, иостанется там, где и сейчас, до тех пор, пока суд не вынесет свое решение. Если пожелаете, можете приехать на слушание, но до того вам здесь делать нечего. Это мое последнее слово и вам прекрасно известно, что Закон на моей стороне. А это значит, что я имею все права и полномочия вздернуть вас прямо здесь за одно только противление мне как представителю власти.- Думаю, что я смогу склонить на свою сторону остальных членов городского совета и вместе мы позаботимся о том, чтобы этот глупый закон был изменен в самое ближайшее время…

- Вам не следовало бы бросаться такими заявлениями. По правде говоря, боюсь сейчас вы вообще не в силах что либо изменить, включая и все ранее вами сказанное. Скажите, где вы намерены ночевать?- Что? – Рэнчер опешил. - Какое это имеет отношение…

- Самое прямое. В городе ваши шестьдесят человек смогут заночевать разве что под открытым небом.- Вы и в правду так глупы, как мне о вас говорил Уилл, - процедил рэнчер. – Что мне до ваших запретов? Мы встанем лагерем за городом, а на рассвете вернемся, и выдворим вас из долины, если потребуется – ногами в перед!- Тогда я советую вам тронуться в путь прямо сейчас. Скоро совсем стемнеет, а в сумерках ваши люди видят и стреляют хуже, чем индейцы, которых сегодня вы в своей пламенной речи смешали с навозом. Кажется, я видел кого-то из них недалеко от главной улицы. Скорее всего Черный Гром уже знает о вашемблистательном выступлении и ему есть что вам сказать на это.Вождь шайенов до заключениясерии договоренностей, ?разговаривал? с белоглазыми исключительно на языке картечи и стрел. За свои яростные, безрассудные атаки Черный Гром считался сумасшедшим если не в прямом, то в переносном смысле. Так же он никогда не разговаривал с врагом, что очень усложняло и оттягивало конец противостояния. Индейцы умирали, гибли поселенцы, и если бы не мудрая политика коменданта поселения шайенов и Пламенного Сердца, у которого было влияние на вождя, кровопролитные стычки продолжались бы, как и три года назад.- Помяните мое слово, Кастл, вскоре вас самого здесь не будет! Я извещу на ваш счет помощника губернатора, Уильямсу будет интересно узнать, кем является городской маршал. Да и самому мэру Линкольну, который так слепо вам доверился! И как только они обо всем узнают, будьте покойны – вас не просто вышвырнут из города, вас затравят как бешеного пса!- Хорошей вам поездки, мистер Митчем…Фрэнк спустился с крыльца и направился в сторону ратуши. Он и сам не знал, что именно собирался предпринять - обратиться к Линкольну, к Уильямсу или Уриху. Все казалось ему одинаково бесполезным – каждый сочтет желание Гарольда Митчема недостойной внимания прихотью, которую ничего не будет стоить удовлетворить. Фрэнк подозревал, что подобный случай далеко не первый.

?Уильямсу будет интересно узнать, кем является городской маршал?. Фрэнк ничего не знал о Саймоне Уильямсе, кроме того, что тотбыл в Таймли еще при бывшем мэре и до сих пор не сменил своего поста представителя губернатора и распорядителя серебряных приисков и горнодобывающих предприятий при нем.

Представитель губернатора Роксона всегда и всюду демонстрировал отменную выдержку, любезность и обходительность, если речь шла о дамах. На эмоции коммерсант был скуповат, но Фрэнк сравнивал с Оком Холлидеем, на характер которого оказало влияние многолетнее пьянство. Так что Уильямс обладал естественной для человека его лет и положения живостью. Как и прочие в городе, он любил пропустить стаканчик в компании с приятными собеседниками илиповолочиться захорошенькой леди. Но при этом он был уважаемым человеком, опытным военным, с репутацией, не запятнанной никакими известными преступлениями. Фрэнк понимал, что на Уильямсе может висеть столько же преступлений неизвестных, но особых претензий выдвинуть представителю губернатора не мог.

Фрэнк составил о нем мнение, как об умном и хитром, бескомпромиссном и не прощающем обид, противнике.

Уильямс до последнего поддерживал сторону Фиска, а тот нанял убийц для устранения шерифа только за то, что тот отказался казнить индейца-арестанта. Так же Фрэнк не понимал, каким ветром такого, как Уильямс, занесло в Роковую долину.Казалось бы, какое дело молодому человеку, выросшему на Востоке, да еще в приличной состоятельной семье, до территориальных разборок Техаса и Мексики? Но Саймон примкнул к добровольцам, дослужился до чина капитана и вскоре оказался на Среднем Западе, участвуя в столкновениях с сиу, которых согнали с их исконных земель. Там-то, в гуще одного из сражений, бравого капитана и заметил Филипп Роксон, приблизил к себе и дальше два их следа бежали рядом, пока один не свернул в сторону Таймли.Фрэнк не особенно следил за ратными подвигами самого губернатора, однако знал, что тот сражался на стороне Конфедерации, считая Линкольна и его последователей едва ли не личным врагом, виновным в упадке территорий. Далее, он все же ненадолго переметнулся к демократам, и после – вновь к республиканцам, что уже о многом говорило, в конце концов, заняв пост губернатора.Саймон Уильямс, его представитель в Роковой долине. Но у маршала в голове не укладывалось, зачем заместителю губернатора выезжать навстречу дилижансу и расстреливать сидящих в нем людей.Он медленно направился в сторону офиса, вспоминая разговор с мэром. Линкольн поручил ему выяснить подробности нападения, и он до сих пор не нашел времени поговорить с ним. А ведь тот ожидает его с докладом. В отличие от Митчема и прочих ему подобных, мэр Таймли старался всегда быть беспристрастным и ставить интересы жителей выше своих собственных. Фрэнку он нравился тем, что обращал внимание буквально на все, что творилось в городе – от него не ускользала ни одна мелочь вроде штрафа или починки тротуара, не говоря уже о кражах федерального скота…Маршал остановился посреди улицы так резко, что спорящие о чем-то две леди едва не налетели на него.Анна Уотсон даже возмущенно обернулась на высокого, заросшего щетиной законника, однако ее более молодая товарка, которая уже успела отойти вперед, окликнула ее, и пожилая леди поспешила за ней.

Маршал не обратил на них никакого внимания. Эта последняя мысль о федеральном скоте и разговоре с мэром Линкольном не давало ему покоя. Внезапно маршал понял, что всему виной странная фраза, которую кто-то бросил в тот день. ?Шестерых мулов ищет один осел? - где он это услышал? Все верно – эту фразу ему сказалДэй. Но откуда Уилбуру Дэю стало известно о том, сколько мулов увели с пастбища? Ведь речь шла о федеральном скоте. К чему бы ему этим интересоваться?

Фрэнк помнил, что отговорка пришла ему на ум случайно, ведь не мог же он сказать что, пока заседал городской совет, Октавий храпел на сеновале после вчерашней попойки. Но он ничего не говорил о том, сколько именно животных было угнано. Он, черт возьми, и сам об этом точно не знал!

В памяти тут же всплыла еще одна фраза, брошенная Дэем так же непринужденно, как и предыдущая –?О, судья здоров, как и помощник шерифа! Я имел удовольствие и, напротив – неудовольствие! встретить их обоих…? Что за дьявольщина? Дэй видел судью Уэллона? Где?.. Ок играл с Дэем в карты – он сам говорил об этом, но Уэллона с ними не было. Даже пьяный вдрызг, Холлидей всегда запоминал и мог легко перечислить своих соседей по столу - на случай карточного долга. Так где же Уилбур мог встретить судью и когда именно это произошло? Неужто незадолго до самоубийства судья выходил в город? Но ведь вечер он провел в кабинете – к нему приходил Стернс, и оба проговорили не менее пары часов - забытая банкиром сигара успела дотлеть практически до конца.И все же Уэллон был заядлым игроком и, на случай если старый судья не смог в тот вечер противиться страсти к игре, Фрэнк решил обойти оба принадлежащих Осборну салуна, а затем наведаться в салон Фисков и расспросить банкометов. Но вначале следовало зайти в офис – Артур Стейси должен был возвратиться после обхода улиц и нового арестанта следовало перепоручить ему.Но во всех окнах участка горел свет, а старик встретил его на пороге. Лицо старого рейнджера, казалось, постарело еще больше и осунулось.- Хотел разыскивать вас, да только не смог найти охотников побыть в участке пока буду бегать по улицам.

- Что случилось?- Док Ричардс сообщил, что Ока час назад принесли прямо к нему в кабинет, вот что случилось!

Фрэнк одновременно ощутил облегчение и тревогу.

- Он ранен? Мертв?- Куда там! Поживее нас с вами будет - у него горячка. Совершенно спятил. Если бы Ричардс не дал ему что-то, он переполошил бы своими криками всю улицу. Клянусь вам, я такой брани не слышал с тех пор, как зеленым рядовым нес службу на границе.

- А что - сам Ричардс? В городе или уже уехал домой?- Не уехал. Велел передать, что будет сидеть в своем кабинете и дожидаться вас, хоть бы и до Страшного Суда ждать пришлось. А уж злющий был, не передать. По мне так их если рядом поставить – то и не поймешь сразу, кто из них двоих спятил. Словом, орали и ругались они оба – прямо соревнование вышло, кто кого.- Это на него не похоже. - Насколько Фрэнк помнил, доктор Ричардс редко задерживался в городе после заката, отбывая в свое отдаленное имение последним поездом, или в высылаемом за ним экипаже, а так же был всегда подчеркнуто холоден и вежлив.