13 (2/2)

- Вначале входит хозяин дома в паре с гранд-леди. Это скорее всего будут Ричард Фиск и Моник Рембо. Тебе обязательно нужно будет с ними познакомиться, Валерия. Эта женщина – настоящая леди, из семьи старых аристократов, а сын леди Ванессы, Ричард – просто образец галантности, не то, что твой дядя Джон. Итак, они занимают дальний конец стола. Что дальше, братец?-Да, верно. – Тот и вовсе смешался. – Они…Питер наблюдал за братом и сестрой, стараясь не рассмеяться. Вся его скованность испарилась – брат и сестра Сторм приняли его как родного.-За ними за столом располагаются те, что у нас составляют так называемые сливки, потом народ поскромнее – их обычно рассаживают ближе всего к центру.

- И в самом конце - хозяйка дома, которую к столу будет вести джентльмен, занимающий среди прочих гостей наиболее высокое положение.

- Думаю, мэру Линкольну и губернатору Роксону придется вести Ванессу Фиск к столу вдвоем. – Заметил Джон.- Интересное положение, - усмехнулась его сестра.

- Бьюсь об заклад, им придется тянуть жребий…

Джон и Сюзана расхохотались, и Питер увидел, до чего они близки. Ни замужество сестры, ни служба брата не разорвали этого союза.- Ладно, что-то мы отвлеклись. Итак, эта последняя пара занимает противоположный край стола. Когда все гости заняли свои места, вслед за ними входят те, кому не досталось пары среди дам.- Я тут подумал - не стать ли мне одним их этих одиночек?- Попробуй. Но на случай, если тебе это не удастся, леди следует сопровождать в столовую под руку, после чего спутник садится рядом с ней по правую руку.

- Да, еще одно. – Сюзана ловко дополняла рассказ брата, и Питер дивился ее чуткости. - Обычно гостей рассаживают в заранее выбранном порядке, чаще всего, чередуя с их дамами, причем леди садятся по левую руку от джентльмена. Но, конечно, бывают и исключения.

- Иногда какой-нибудь старой пуританской кошелке приспичит рассадить гостей по разные стороны стола – напротив друг друга. – Проворчал Джон. - Тогда шуму выходит вдвое больше.Вот уж не хотелось бы мне угодить между Кэрол Денверс и Уильямсом. Вечно они пререкаются!- Ну а когда все, наконец, уселись за стол, эта дама от меня отстанет? – С надеждой спросил Питер. Ему было неудобно в новых ботинках и всей этой новой одежде, но он видел ободряющую улыбку Сюзаны Ричардс и терпел. Не будь ее – он бы уже давно бросил эту затею.- Ни в коем случае. Хотя до первой перемены блюд вы, скорее всего, будете переговариваться с ней исключительно фразами вроде ?будьте любезны? и ?передайте мне, пожалуйста…?. Да и еще одно, когда станешь приглашать партнершу на танец…- Да я и танцую-то как лонгхорн!- А лучше и не надо, неужели ты думаешь, что все наши великосветские болтуны – прекрасные танцоры? Достаточно переставлять свои ноги в такт. Я именно так и делаю.Это сказала Сюзана и Питер распахнул глаза.

- И постарайся при этом не отдавить чужие. – Серьезно добавил Джон.- Словом, постарайся вести себя вежливо…

- Будь предупредительным!

- И не докучай даме. Это очень легко. Она сама впишет тебя в свой список, тебе будет достаточно просто пригласить ее.

- И да, если леди отказала, не стой столбом, а переходи к другой и приглашай. Но постарайся, чтоб приглашенными на один и тот же танец не оказались две дамы разом. И что б одна из них не оказалась Кэрол Денверс, а вторая – Дженифер Уолтерс. – Джон засмеялся.- Боюсь, эти достойные представительницы своего пола и – мои подруги, Джон! - скорее отклонят приглашение, причем не только на танец, но и на званый обед вообще, – фыркнула Сюзана и нахмурилась. – Так, что мы упустили из виду? Хм… Ну, насчет правил приличия вроде локтей на столе говорить не стоит. Что ж… – Она повернулась к прислуге. - Мэри, он готов. Принесите столовое серебро.

- Зачем? – Не понял Питер, но Джон уже подвел его к столу крытому вышитой скатертью.- Пора тебе уяснить, чем столовый нож отличается от десертного…Рассвет лишь занялся, когда Фрэнк обнаружил узкий проход меж двух базальтовых отрогов. Он никогда не бывал в этой части Роковой долины, и сейчас величественные картины отвесных уступов поразили его.

Маршал хорошо подготовился к этой вылазке – при нем был запас воды, снеди, одеяла, мотки бечевки и связка свечей, на случай если придется спускаться в пещеры. Остановив Черепа, он спешился, нарубил смолистого лапника и, соорудив примитивный факел, принялся искать лаз в кромешной темноте.Дикие горы были не вполне дикими – на их склонах, тянущихся на многие мили на северо-запад и юг, находили пристанище лачуги старателей, рискнувших попытать счастья в этом суровом краю, трапперы ставили свои засидки. Сюда – на пологие зеленые лужайки ковбои выгоняли скот с окрестных ранчо. И где-то в глуши бродил Гризли Маркхем - добровольный изгнанник, дезертир из армии Союза, людоед в медвежьей шкуре, которым матери пугали будущих шайенских воинов.Он медленно продвигался вперед, пока, наконец не остановился перед этой грядой. Он точно был уверен, что идет в правильном направлении! Вода могла уйти в землю, но ничего вокруг не говорило ему об этом. Значит, меж камнями был лаз, и вода отыскала его.

Фрэнк осматривал гряду огромных валунов уже во второй раз – она не давала ему покоя. Когда-то эти глыбы прибило к скале селевыми потоками, и они остались у подножия, до тех пор, пока следующий поток сильнее предыдущего не вытолкнет и понесет их дальше.Узкое каменистое русло, проложенное селем, образовывало дно каньона. В проливной дождь вода поднималась, и на стенах остались отметки там, куда доходил поток грязи. Там же Фрэнк увидел следы выбеленных временем раковин.Бросив взгляд назад, маршал не увидел никаких ответвлений в узком проходе, ничего даже отдаленно смахивающего на тропку, по которой могла бы свободно двигаться лошадь и, тем более, корова. А ведь об этих местах говорили, как о месте сборищ скотокрадов. Якобы где-то среди этих отрогов они прячут угнанные стада и иногда сами пережидают погоню.

Дилижанс должен был обогнуть это ущелье выше – по скале на высоте в пятьдесят ярдов, где тянулась хорошо наезженная тропа, но почему-то Фрэнк решил, что до Ущелья тот не доехал.Если на дилижанс напала банда, лучше места для засады просто не найти – кругом отвесные склоны, по которым не подняться без риска упасть на дно каньона.Запрокинув голову, он осматривал отроги, поросшие кустарником и вдруг увидел это – несколько больших черных птиц кружили над нагромождением камней, настоящей стеной, с виду – совершенно неприступной. Фрэнк двинулся вперед и вышел на узкую тропку, едва заметную в неровном свете его факела. Двигаясь вперед, он проверял дорогу впереди, прежде чем сделать следующий шаг. Один раз через его сапог с угрожающим шуршанием переползла гремучая змея. Он поднял факел повыше и свет, достигнув черной щели впереди, исчез в ней. Проход! Маршал двинулся вперед, теперь уже практически в полной темноте, и вскоре впереди забрезжил свет – он выбрался с другой стороны каменного завала. Под ним ярдов на сорок впереди расстилалась травянистая пологая площадка с руслами пересохших ручьев. По центру находился каменный круг и Фрэнк подумал, что когда-то здесь отправляли свои обряды индейцы. Отроги скал поросли густыми зарослями из кустарника и деревьев, нижние ветви которых были обломаны. Птица, хлопая крыльями, пронеслась совсем низко, едва не задев его и спикировала куда-то вниз, в эти заросли. Фрэнк поспешил следом, не разбирая дороги. Вынырнув из-за валуна, он наконец увидел то, что так долго разыскивал. Канюки устроили настоящий пир, терзая коровью тушу. Фрэнк приблизился, разогнав их и осмотрел останки. На шкуре коровы было заметно четкое клеймо ранчо Бартона. Значит это и в самом деле – перевалочный пункт для скотокрадов. И они могли напасть на дилижанс. Сколько Фрэнк не вслушивался, но до него не доносилось никаких других звуков, кроме птичьих криков. Канюки кружили над ним, в ожидании, когда же этот человек отойдет в сторону. Но Фрэнк заметил, что от стаи уже отделилось несколько особей, которые спикировали вниз чуть дальше. Значит и там для них нашлась трапеза из падали. Он решил двигаться в том направлении и вскоре поддел дулом ружья клок одежды, висящий на ветке куста.Дохлая лошадь лежала поперек тропинки. На туше сохранился обрывок недоуздка. Дальше в кустах виднелся какой-то пестрый ком и Фрэнк понял, что это два тела – переплетенные будто люди катились со склона и размозжили себе головы о камень. Он прошел еще немного и увидел что-то темное и большое среди деревьев.Дилижанс перевернулся и лежал на боку. Вокруг были разбросаны обломки колесных спиц, обрывки материи некогда бывших занавесками и различные предметы из поклажи. Фрэнк заметил ком из тряпья и рядом – разбитый о камни саквояж. Лужи крови уже вылизали койоты а птицы докончили начатое этими падальщиками – Фрэнк увидел то, что осталось от возницы, затем нашел стрелка, который лежал немного дальше, и еще двоих пассажиров. Рассматривая стрелка, он попытался понять, были ли у того отстрелены мочки ушей, но так и не смог понять этого, так как все лицо трупа выклевали птицы. Один из пассажиров сумел отползти почти до каменистого склона и был застрелен там – о чем говорила дыра в черепе и выбитый глаз. В дилижансе лежало еще одно тело и по длинным волосам Фрэнк понял, что это – женщина. Вокруг было явно различимо присутствие человека – несколько протоптанных тропокогибали место аварии, видимо люди Карсонапровели тут немало времени, выясняя все подробности. Фрэнк примерно прикинул, где находился дилижанс перед тем как упал вниз и осторожно начал подъем. Двигаться было на удивление легко и он понял, что горной тропкой часто пользовались.На просеке еще остались глубокие борозды от колес – дилижанс проехал по грязи, которая затем высохла на солнце и отпечаток остался. Вот – след небольшой подошвы с каблуком – здесь из него вышла женщина. Фрэнк понял, что она и один мужчина упали с обрыва и это их переплетенные тела он заметил первыми. Далее дилижанс продолжил движение – очевидно, лошади, испугавшись выстрелов, потянули его дальше. Впереди было страшно натоптано – очевидно пассажиров заставили выйти, возницу и стрелка, к тому времени застреленных, уже сбросили вниз, а тот, кто напал сидел на лошади.Фрэнк склонился над следами. Да, сомнений быть не могло – одна лошадь, подкованная, но с длиной шага гораздо короче, чем любая из виденных им американских пород. Мустанг!

Октавий не бросил бы Весельчака, чтобы пересесть на мустанга. Удобство и плавность шага были для него главными – он приноровил своего жеребца к ровному размеренному ?рэку?, и никогда не пускал его галопом, это грозило всаднику неминуемым приступом кашля и падением с лошади. Длина ног чистокровной американской лошади позволяла ей развивать скорость до сорока миль в час на ровном открытом месте. Мустанги – дикие норовистые лошадки прерий, бегали гораздо медленнее, зато славились своей выносливостью и лучше чуяли скотину.Итак, что ему известно об этом стрелке кроме того, что он приехал на мустанге и по словам Карсона, некоторое время провел в засаде, дожидаясь дилижанс? Он успел выкурить сигару, из чего Митч заключил, что в своем укрытии тот провел не больше часа.

Фрэнк поискал меж ближайших кустов и заметил вытоптанную прогалину, где на утоптанной земле остались следы пепла. Запах исчез, но растерев пепел между пальцев, маршал поразился, каким мелким был табак. Сигарный табак в городских лавках был порублен не так мелко, трубочный давал другую золу, а ковбои часто курили самокрутки из табака-самосада., Прессованный и запечатанный табак продавали только в одной лавке при пансионе Макса Моделла, но из него не скручивали сигары. Те, в свою очередь,продавали уже готовыми, как…Фрэнк замер, поразившись догадке.Значит, стрелок находился здесь и курил сигару, которую купил в лавке. Уже неплохо. Маршал раздвинул ветки и начал поиски.Шагах в тридцати от места, которое убийца выбрал для засады он увидел деревцо с объеденными нижними ветками. Трава к этому времени успела вырасти, но на открытых участках остались следы копыт. Присмотревшись, Фрэнк протянул руку и снял несколько длинных светлых волосков с ветки растущего рядом куста. Лошадь взмахивала хвостом, отгоняя насекомых и шерсть осталась на ветке. Волоски были светлыми, значит лошадь была палевая или каурая. Что-то не давало ему покоя, и маршал задумался, убирая эту новую улику в сумку. Он несколько раз обошел деревцо, к которому та была привязана, но не увидел никаких следов вроде содранной коры, сломанного или погнутого сучка. Значит лошадь находилась здесь, возможно привязанная к дереву, и вела себя спокойно, не смотря на выстрелы и шум. Она не поднималась на дыбы, не била копытами, не натягивала повод, пытаясь ускакать, потревоженная шумом. А ведь шум был – люди кричали, грохотали выстрелы, ржали другие лошади, впряженные в дилижанс…

Весельчак никогда не реагировал на громкие крики своего хозяина, но от выстрелов конь всегда настороженно всхрапывал или прянул, перебирая ногами. Череп – огромный вороной жеребец, принадлежащий Фрэнку, был туг на ухо и именно потому не боялся выстрелов. Но эта лошадь будто бы слышала их постоянно и успела привыкнуть. Она продолжала спокойно щипать траву, пока вокруг творился хаос!- Это – военный, - маршал даже вскочил на ноги, пораженный этой мыслью. - Военный, который часто участвовал в перестрелках и который приучил свою лошадь не реагировать на звук выстрела!

Он бегом вернулся к телам и принялся внимательно их осматривать. Затем вытащил нож и, приложив усилие, вытащил из раны убитого возницы пулю. Кровь запеклась, но Фрэнк на глаз определил калибр - сорок девятый, унитарный патрон. Винтовка - из тех, что были на вооружении у солдат. Ок иногда пользовался ружьями, что были в участке, но таких образчиков среди них не было.Завернув пулю в платок, Фрэнк добавил ее к волосу из конского хвоста. Тут он вспомнил, что говорил ему Артур Стейси о пыжах, и принялся шарить в кустах неподалеку от того места, где стрелок стоял в момент выстрела. На колючке агавы повис обгоревший клочок бумаги и Фрэнк узнал гранки ?Вестника?.

Итак, стрелок побывал в городе, уехал оттуда на мустанге, который долгое время находился в распоряжении армии США и курил сигары из табачной лавки при пансионе Моделла. Вместо пыжа он использовал обрывок газетной страницы.Присмотревшись, Фрэнк окончательно поверил в невиновность Холлидея.

На клочке газетной бумаги были различимы три слова - ?…дебошир открыл огонь?.- Попался.Маршал развернулся и направился обратно – как раз вовремя, солнце уже начало клонится к горизонту.Дикая кошка - великолепный палевый зверь, растянулась на тропинке, положив лобастую голову на ковер из опавших листьев.Джимми Эванс потянул за рукоять охотничьего ножа, и лезвие вышло из туши с влажным звуком. Он подвязался стрелять горных львов и делал это хорошо. За этим образчиком, длиной почти в девять футов от носа до кончика пушистого хвоста, он прошатался по горным склонам четыре дня – отправился на охоту сразу после приезда в Таймли.

Брок пытался увещевать, затем просить, но Джимми лишь отмахнулся от сегундо. Стинг Рэй не выполняет ничьи приказы, особенно приказы Бинго Брока. Он сопровождал гурт, пока ему за это платили, и охранял головорезов Брока, пока те отсекали от стада бычков, но теперь по прибытии в долину он – сам по себе. К тому же у него здесь дело, закончив которое он тут же уедет.

От этих деревенщин у Эванса мороз подирал по коже – слишком уж все просто. Банк и магазины практически без охраны, по улицам ходят митингующие женщины, шериф вообще одет как на Четвертое июля… Городской маршал (ему сказали, что этот небритый черноволосый верзила – маршал) – единственный производил впечатление нормального, и после их встречи не спускал с него глаз. Стинг решил, что так даже лучше – это подстегивало его к действию.- Да… - Джим хмыкнул и перекатил во рту табачную жвачку. - Где-то я видел тебя, маршал Кастл, только вот не помню – где. Но точно помню, что ничего хорошего там не было.- Это верно, мистер Эванс, ничего хорошего. - Раздался голос позади него.

Джим узнал этот выговор уроженца Джорджии. Холлидей разговаривал, растягивая гласные, но внезапно ухо спотыкалось о порожек, которым резко вздыбливалась неуместная буква ?и? от чего ?э? выходило как ?эй? (?Эйта-а верно, миста-ар?).- Вы? – Джим усмехнулся в усы и поправил шляпу. Он демонстративно вытер о шкуру зверя охотничий нож почти шестнадцати дюймов в длину, и спрятал его в чехол на поясе. Рядом к широкому ковбойскому ремню была подвешена закрытая кобура, где был спрятан кольт ?Драгун? и Джим незаметно открыл ее большим пальцем. ?Винчестер? из которого он застрелил кугуара, лежал на земле на расстоянии вытянутой руки.- Что вам нужно? Что-нибудь случилось на ранчо? Не думал, что законники Таймли станут меня искать…- Заткнись. – Октавий вышел к нему. В пальцах у стрелка был черут - индийская сигара – ценой почти в три доллара за штуку, и дым струйками клубился в уголках его рта. Он кашлянул и прищурился, рассматривая Рэя. - Мы не закончили разговор. В ту нашу прошлую встречу, помнишь, Стинг? Ты поклялся, что затравишь меня как зайца, что переломаешь мне все кости, что выследишь и убьешь. Вот он я – начинай.

- Да, вижу, что тебя только пристрелить и остается, - прорычал Джим, разглядывая его со смесью изумления и брезгливости. - Выглядишь ты… Краше в гроб кладут, чахоточный.Ок и в самом деле был бледен как полотно. Подойдя ближе Джим заметил, что по его восковому лицу ручьем катится пот, а все тощее тело колотит озноб. Это приободрило стрелка – враг, у которого так трясутся руки – легкая мишень. Эванс не знал о том, что, уехав из города, картежник остался без своего запаса виски и уже третьи сутки рыскал по горам трезвый как стеклышко, распаляясь жаждой убийства все больше.

- Я выслеживал тебя два дня, Стинг Рэй и теперь, когда, наконец, нашел, просто так не уеду. – Очень тихо сказал Ок, шаг за шагом обходя узкую вытоптанную площадку. – Решим спор?- Отстань от меня, болезный, ты не в себе. – Рэй рассмеялся. Убить Холлидея сейчас было, что отобрать конфетку у ребенка – того и гляди сам свалится замертво прямо ему под ноги.- Шуток что ли не понимаешь?

- Я - нет. – Ок опустил руку к револьверу, что висел в кобуре слева.

- Ты спятил! Уходи, пока цел. – Джим выругался, заметив, как сильно блестят глаза законника. Тот еле переставлял ноги, поворачиваясь за ним, пока Эванс пятился назад, отступая от него, и от этого становилось еще страшнее. Октавий – бледный и трясущийся, походил на восставшего из могилы покойника. - Не стану я убивать того, кто и так в одном кашле от могилы. За кого ты меня держишь – за душегуба из книжек Бенча? Говорят тебе, я пошутил! Барабан ?Миротворца? прокрутился и Стинг услышал, как зловеще щелкнул патрон. Он рванул свой ?Драгун? из кобуры, вскинул руку и выстрелил.

Октавий вынужден был обхватить ствол ближайшего дерева, чтобы не упасть. Револьвер весом в четыре фунта в его руке еще дымился, но сама рука повисла как плеть. Эванс дернулся и повалился наземь. Пуля вошла ему в бедро и осталась там. Он выронил револьвер и Октавий подобрал его.- Душегуб из книжек Бенча это – я, - прохрипел он, встав над Эвансом с револьверами в обеих руках. Стинг Рэй лишь стонал от боли, корчась у его ног.

Сняв моток веревки, Октавий привязал его к дереву, затем вернулся к лагерю, который Стинг разбил у ручья, но ничего напоминающего выпивку не обнаружил. Только котелок с остатками вареных бобов, кружку со следами кофе, плитку жевательного табаку и одеяла. Ок как мог обтер лицо краем одеяла и смочил виски водой из ручья.

Лихорадка началась еще вчера, он чувствовал, как жар проникает в кровь, воспламеняя ее. Его трясло и мутило, но по счастью в желудке картежника уже давно не было ничего другого кроме выпивки.Руки дрожали тоже и это пугало его гораздо сильнее, чем резкий сухой кашель, который усиливался с каждым часом. Октавий уже два раза терял сознание, но по счастью оба раза – будучи на земле. Он не был уверен, что выдержал бы падение с лошади.

При нем еще оставалась микстура Ричардса, и он смутно помнил, что это - нечто опасное и ядовитое. Сейчас жидкости во флаконе осталось не более чем на треть – Холлидей пытался унять кашель, который не давал ему сомкнуть глаз по ночам, а днем обнаруживал его присутствие с двухсот шагов. Он понятия не имел о том, что входит в состав микстуры, но догадывался, что именно она позволила ему вчера как какому-нибудь ковбою провести почти весь день в седле, не чувствуя никакой усталости.

Холлидей поворошил золу в костре, зачерпнул варево из котелка, брезгливо посмотрел на него, сунул ложку обратно и пошел за лошадью, чтобы разнуздать ее. Привязывать Весельчака в горах было опасно – повсюду было полно хищников.

Уже сидя на одеяле и прихлебывая сваренный на костре кофе из запасов Стинга, он вытащил и перечитал письмо. Очевидно, его хотели отправить в камин - он обнаружил письмо за каминной решеткой и незаметно спрятал. Из письма выходило, что пассажирский дилижанс, в самом деле, ограбили, и что за ограблением стоял Уилбур Дэй, но что бы понять всю картину полностью, следовало побывать на месте ограбления.- Эй, Рэй,- тот сидел у дерева, сжавшись в комок от боли. Ок все же перевязал ему рану на бедре, но брюки стрелка успели пропитаться кровью. – Скажи-ка, тебе никто не доверял подстрелить возницу пассажирского или почтового дилижанса в шести милях к югу отсюда?Он зачерпнул ложкой бобов и Рэй, отрицательно помотав головой в ответ на его вопрос, открыл рот, ожидая подачки, но Холлидей в последний момент высыпал бобы на землю рядом.-Давай попробуем еще раз… - Ложка опять нырнула в котелок, а Стинг почувствовал, что у него темнеет в глазах от голода.- Итак, пассажирский дилижанс, Стинг.Сам Октавий голода не испытывал совершенно, хотя ел в последний раз за стойкой в баре ?Резвый мустанг? несколько дней назад, и времени с тех пор прошло порядочно.

Фактически, если не считать попадающихся на его пути ручьев с холодной водой, картежник, который раньше пил не меньше двух-трех кварт виски в день, уже три дня ничего не ел и не прикасался к спиртному. В остальном его бросало то в жар, то в озноб, пот катился с него градом и Октавия ужасно мутило. Вдобавок, ему уже начали слышаться различные звуки, которым в горах взяться неоткуда – к примеру, звуку прядильной машины. Увидь его сейчас док Ричардс, он безошибочно определил бы все ужасные признаки надвигающейся delirium tremens.На земле лежало уже три ложки бобов, когда Рэй, наконец, заговорил.

- Ну, я кое-что слышал. Вроде бы, на этом дилижансе кое-кто должен был везти с собой восемь…- Восемь? – Ок вновь наклонил ложку и Стинг торопливо поправился:- Восемьдесят тысяч долларов!- Ай, молодец… - Ок отправил ему ложку в рот и даже утер стрелку подбородок, будто Стинг был младенцем. – Пой дальше, птенчик, мне нравится.- Восемьдесят тысяч золотыми слитками в сумках буйволовой кожи, откуда-то из-под Санта Фе. Тому, кто об этом узнал, захотелось прибрать их к рукам…- Вот умница, до чего смышленый младенчик, - Октавий скормил ему еще ложку. - Пожалуй, что такого примерного ребенка завел бы у себя в доме даже я. Дальше?- Слитки должны были сдать в городской банк, обменяв их на наличные, и вроде как этими деньгами думали расплачиваться с ковбоями за перегон.- Почему деньги везли не на поезде?- А ты сам как думаешь? Тот, кому хотелось их прикарманить, понятное дело - сделал все, чтобы этого не случилось.

- Имя, Рэй? – Стинг вопросительно посмотрел ему в глаза, продолжая жевать. – Ты знаешь, кто это?- Нет. Клянусь богом, нет! Мне сказали только встретить дилижанс и выстрелить. Но я даже этого не смог – меня уже опередили.- Как это? У тебя – самая быстрая рука в Долине… - Рэй поперхнулся от этих слов, и Оку пришлось колотить его по спине.- Там… Там уже побывали до меня – еще за день до того. Лошадей тоже пристрелили, и над ними кружило воронье – я как увидел этот грай, так и понял, что делать мне там нечего. Развернул коня и уехал.- Место показать сможешь?Стрелок кивнул и, пошевелившись, зашипел от боли.- На, - Октавий швырнул ему на колени котелок и ложку, - доедай сам.Когда Стинг выскреб дно, Ок сполоснул котелок в ручье и, положив рядом с собой револьвер, завернулся в одеяло, не забыв прикрыть Стинга вторым. Он не испытывал опасений насчет здоровья врага, но запах крови мог привлечь хищников.Октавий попытался уснуть, но лихорадка не давала сомкнуть глаз, и законник ворочался, кашлял и отбивал зубами дробь, отчего Стинг несколько раз просыпался, чтобы выругать его. Наконец, чувствуя, как дурнота подбирается к горлу, а нутро бунтует так, будто он проглотил живьем скунса, Ок сбросил одеяло, вскочил на ноги и, шатаясь, поспешил к ручью. Стинг проводил его кривой улыбкой.- Раз я младенчик, стало быть, ты – моя мамаша? – Спросил он, едва тот вернулся к костру. - Что скажешь, мамочка Холлидей, нам в скорости ждать пополнения, раз тебя так выворачивает?- Иди ты к дьяволу, - простонал Ок, который лежал на одеяле бледный и трясущийся. С наступлением четвертых суток ему стало еще хуже, чем накануне. - Я загоню тебе в глотку все твои оскорбления, одно слово за другим.Только спустя два часа стрелкам удалось отдохнуть друг от друга – Ок, вконец обессилев после того как сбегал к ручью еще несколько раз, провалился в горячечное забытье и Рэй наконец смог закрыть глаза. Ближе к рассвету он крепко заснул. Веревка, которой Ок связал ему руки, была не ременной, а пеньковой, и последние часы Стинг незаметно орудуя острым концом пряжки сапога, терзал и перетирал ее. Теперь неперетертыми остались лишь полтора витка – другие держались на честном слове, и это спасло Рэю жизнь.- Шакалы!!

Стинга подбросило в воздух от неожиданности, таким громким был вопль. От этого бешеного рывка веревка лопнула, и он бестолково взмахнул руками, ударившись локтем о ствол дерева и едва не вывихнув плечо.

Октавий, крича, бился на одеяле, разбрасывая во все стороны мелкие предметы. Его глаза были закрыты, голова моталась из стороны в сторону. Внезапно он вскинул руку и схватил себя за горло. Если бы не видел такие припадки раньше своими глазами, Рэй мог бы поклясться, что Холлидея терзают клыки призрачных хищников, а он отбивается от них таким же невидимым ножом.

Ок сделал еще один дугообразный взмах рукой и один из его револьверов отлетел куда-то влево, исчезнув за кругом света, который отбрасывал догорающий костер.В мерцании бликов пламени Рэй увидел, что тот дрожал, как в лихорадке, а пот катилсяпо его лицу, словно от невыносимой жары.

Внезапно, Ок замер, крепко зажмурившись, и начал всхлипывать. Теперь его крики – а кричал он хрипло и протяжно почти все время, временами прерываясь на кашель, звучали жалобно. Это был поминальный плач, вой человека, безутешного от неизбывного горя, который пережил страшные утраты и лишения, потеряв все, и шел этот стон откуда-то из самых глубин сердца злодея.

Октавий выкрикивал имена, очевидно, тех людей, которых оплакивал, но Рэй как не прислушивался, не смог разобрать ни одного. Он весь сжался у дерева, принявшись яростно перепиливать веревку, которой был привязан к стволу, и вскоре ему это удалось. Но не успел стрелок предпринять хоть что-то, как глухие рыдания перешли в хихиканье и Стинг замер в ужасе. Он решил, что убийца вспомнил о нем.

Октавий лежал, раскинув руки, и смеялся. Внезапно тихий смех помешанного оборвался, и наступила зловещая тишина, а после до Стинга долетел хриплый безжалостный хохот, и Октавий распахнул глаза, одним рывком сев на одеяле и устремив горящий взгляд в пустоту. На его пылающих болезненным румянцем щеках еще блестели слезы, но теперь законник, просто помирал от смеха, хлопая рукой по одеялу. А рядом в каком-то футе от него лежал ?винчестер? Стинга.

Больше выжидать было нельзя. Рэй развернулся и, несмотря на раненное бедро, кубарем свалился в овраг. Там вскочил на четвереньки и пополз в густые кусты мескита, а продравшись через них, понесся дальше, спотыкаясь в траве и оскальзываясь на мелких камнях – за каменистый выступ.

Вначале стрелок хотел влезть на дерево, но затем передумал. Если этот дьявол, который сейчас сошел с ума, заметит его – то Стинг не сможет быстро укрыться от его выстрелов и просто салится вниз. Оставалось, как следует спрятаться среди камней – это отразит пули. Но двигаться по склону в темноте, среди потревоженных в своих норах скорпионов и змей, было непростым делом.Стинг на мгновение остановился, осматривая площадку, которую он выбрал для укрытия, и тут же услышал его – Ок шел за ним через чащу! Именно шел – уверенным шагом, каким ходят по тротуару. ?Винчестером? Стинга он помахивал как тросточкой.Не теряя ни минуты, Рэй развернулся и едва не свалился вниз – дальше был крутой обрыв, к счастью, не очень высокий – примерно ярдов тридцати. Если примерится, можно спустится, хватаясь за растущий на склоне кустарник.

Ободрав все локти и кожу на ладонях, он так и сделал. Едва Рэй укрылся в узкой расселине на стыке двух плит, причем одна неплохо прикрывала ему спину, а вторая – бок, до него донесся крик, полный такой злобы, что стрелок вздрогнул.

Ок не обнаружил его там, где ожидал увидеть и убить и теперь бесился, разбрасываякамни вокруг.Вниз посыпался песок, потом раздался выстрел – пуля прошла совсем близко, выбив каменную крошку рядом с его ногой. Стинг замер не шевелясь. Звуки – ругань и крики отдалились. Октавий отошел от склона, очевидно решив, что Рэй улизнул в чащу. Он вновь крикнул и еще раз выстрелил.- Пусть тебя сожрет кугуар, - пожелал ему стрелок. Сейчас он отбежал от лагеря на расстояние в сорок-пятьдесят ярдов и решил, что стоит рискнуть удалится еще на столько же. При нем не было никакого оружия, рана на бедре жгла огнем, а ссадины ныли и кровоточили, но он был жив.Он с опаской выглянул из-за скалы, и тут же получил в лицо прикладом ?Винчестера?. Удар свалил его с ног и Стинг покатился со склона вниз, а тот, кто ударил его в лицо, оскалил зубы и прыгнул за ним, смыкая скрюченные пальцы на его горле.Стинг Рэй был неплохим боксером – в молодости он иногда участвовал в любительских поединках, а салунных драк и уличных свалок на его памяти было и того больше. Но сейчас стрелку казалось, что он борется с чем-то сверхъестественным - свендиго – индейским оборотнем-людоедом, или с эль муэрте – живым мертвецом из мексиканских баек, но не с человеком из плоти и крови.

Их падение остановил валун и удар о камень практически оглушил Рэя.Октавий сидел на нем и сжимал его горло железной хваткой. Его лицо в этот момент не походило на человеческое – это была гротескная маска безумия, черты исказились от ярости и жажды крови. Его зубы были оскалены как у дикого зверя, а глаза – страшные и незрячие, пылали ненавистью.

Из последних сил Рэй бросил в эти налитые кровью, невидящие глаза горсть песку, и законник взвыл, выпустив его из рук, а стрелок бросился на него, оттолкнув от ?винчестера? подальше, и оба скатились вниз с обрыва на узкую каменную площадку.

От ударов о камни в голове у него зашумело, но Рэй не выпустил противника, продолжая наносить удары – в лицо и в корпус, стремясь быстрее лишить того сознания. Он знал, что в припадке горячки Ок вряд ли чувствует даже половину ударов, и надеялся лишь на то, что трехдневная погоня по горам успела измотать законника и усталость возьмет верх. Сам он был уже практически без сил.

Рэй не спускал глаз с ?винчестера?, который, блеснув, улетел куда-то в заросли и потому пропустил нож в руке Ока. Двадцатидюймовое лезвие ?Боуи? едва не снесло ему голову, но Рэй успел увернуться, прикрывшись руками, и нож рассек ему предплечья после чего, завершая дугу замаха, увяз в стволе дерева.Пользуясь тем, что его враг отвлекся, пытаясь выдернуть увязшее в дереве лезвие, Рэй закричал и, размахнувшись, впечатал кулак противнику под дых, вложив в этот удар всю свою силу.

Ему показалось, что ребро Холлидея треснуло, однако это был всего лишь сучок, на который тот наступил, тяжело отшатнувшись назад.Октавий округлил глаза в удивлении и Рэй увидел в них что-то похожее на испуг. В горле законника заклокотало, он с сипением втянул воздух и рухнул на колени, захлебываясь кашлем. Стинг видел, как по подбородку Ока потекла кровавая слюна. Тот пытался вдохнуть, но в горло попадала только кровь и помощник шерифа кашлял и давился ей, упорствуя в своих попытках втянуть в легкие воздух.Стинг Рэй отполз от него, схватил ?винчестер? и замер в ужасе, наблюдая, как его враг царапает ногтями камень, широко разевая окровавленный рот, будто выброшенная на берег рыба, хрипя и корчась. Спустя мгновение все было кончено - сделав еще несколько безуспешных попыток втянуть воздух, от одной из которых его вырвало кровью и желчью, Ок упал лицом вниз и Рэй, который осторожно подполз к нему, услышал отвратительный хрипящий звук – воздух выходил из горла.Стинг схватил тело Октавия и перевернул его – глаза стрелка закатились, из носа и приоткрытого рта шла кровь. Не обращая внимания на то, что в крови были его зубы, подбородок и воротничок, Стинг набрал воздуха и выдул умирающему в рот. Затем еще и еще, пока веки стрелка слегка не дрогнули, а под ладонью, которой Стинг придерживал его за затылок, не забился едва различимый пульс. Широко распахнутые в ужасе глаза и кашель – все повторилось вновь, однако теперь Стинг не боялся, что тот захлебнется.

Ок у него на руках не мог говорить и лишь бессмысленно моргал, побелев от страха и напряжения. Его взгляд все еще был взглядом безумца, однако буйство было позади и, пользуясь этим и тем, что стрелок обессилел после приступа, Рэй оставил его, предварительно удостоверившись, что он не упадет плашмя и не захлебнется.

Вернувшись в лагерь с ?винчестером? в руках и ножом Ока за поясом, Стинг быстро собрал разбросанные вокруг костра предметы, наполнил фляги водой из ручья и, обернувшись, схватил моток веревки. Тут он замер в нерешительности, сообразив, что, спасая чужую жизнь, до сих пор действовал почти инстинктивно. Спасать кого-то вроде Ока Холлидея, явившегося убить его? Зачем ему это?- Его сожрет кугуар, вот зачем, - возразил сам себе стрелок и направился обратно.

Его враг крепко спал, сидя и прислонившись спиной к скале – там же, где Рэй его и оставил. Лицо Ока было бледным, но дыхание уже выровнялось.Когда Стинг взвалил его на плечи и начал взбираться по склону обратно, тот даже не проснулся.Крепко связав спящему стрелку руки, Рэй с трудом втащил его на свою лошадь и, усадил перед собой, придерживая одной рукой. Весь скарб, включая оружие, одеяла и посуду, Стинг погрузил на лошадь Октавия, и вороной потрусил следом за его ирландцем.

И обе лошади и человек, казалось, испытывали огромное облегчение, покидая место ночной битвы.