9 (2/2)

- Да, припоминаю. Он подвесил этих несчастных возле входа в казино. Слуги позднее вымывали кровь, но она слишком глубоко впиталась в доски, и крыльцо пришлось менять. Таймли нужен человек, который не побоится наступить в кровь.Верджил растолковал ее фразу по-своему.- В этом городе едва найдется такой, мэм. Здешние жители предпочитают наблюдать издалека и всеми силами избегают риска.- Но ведь сами вы не такой?

- Мадам, вы ведь сами осведомлены о том, как я веду дела. Без риска я не смог бы открыть ни одно из них, думаю, что будет излишне скромным умолчать об этом.- Да, мистер Осборн, вы – решительный и дальновидный человек. Но, осмелюсь предположить, в эти непростые времена вы все же не побрезгуете небольшой помощью от нашей семьи? Хотя это не помощь, отнюдь. Предложение подобного рода оскорбило бы вас. Скажем, называйте это скорее попыткой выгодно вложить средства.- Что вы имеете в виду?

- Ричард может выкупить ваши предприятия. Разумеется, мы подождем, пока вы сами заговорите об этом. Понимаю, сейчас вам не легко об этом думать, но не сомневайтесь, Фиски всегда придут на помощь.- Выкупить мое заведение?

- Вам всего лишь нужно будет в положенное время довериться моему сыну. Вы вложите средства весьма выгодно, продав… то ваше предприятие.Верджил выглядел ошарашенным, и леди Фиск мягко улыбнулась.- Если вы не согласитесь, дорогой, то боюсь, результат вскоре станет плачевным.- Напротив! Мой бизнес все еще выгоден, и я не думаю, что в ближайшем будущем наш уважаемый мэр, мистер Бартон или еще кто-нибудь станут так настойчивы, что мне придется думать о продаже.- Разумеется, Верджил, дорогой. – Ванесса мягко выпустила его руку из своих ладоней и, изящным жестом взяв фарфоровую чашечку, отпила душистогочаю. – Но вы забываете кое о ком…- Ах, мадам, право же, все это – пустое. Ни мистер Стернс, ни офис шерифа не смогли бы так быстро принять меры. – Верджил поднял бокал, рассматривая напиток на свет. - Я ведь не нарушаю закон, я всего лишь немного опоздал с выплатой этого навязанного всей территории штрафа. Очередной трюк для наполнения тощей казны не более. Увидите – вскоре в нем исчезнет всякая необходимость. Мое дело приносит городу огромную выгоду. И все уважаемые члены городского совета это понимают! Да, будь я проклят, если сам губернатор не признает это в самом скором времени! – Осборн рассмеялся. – При вас я не стану пускаться в подробности, но если бы вы только могли видеть, кто иногда посещает мое заведение. И как они трясутся, всякий раз ожидая разоблачения! О, эти столпы морали, эти отцы почтенных семейств. Я не удивлюсь, если среди них нашелся кто-то желающий отомстить лично мне. Интересно, кто же этот глупец?!

-Я, - спокойно ответила вдова, и Верджил застыл в изумлении. - Я сделаю так, что Стернс не станет продлевать ваши займы и закроет вам кредит. И разорю вас.

Верджил впился взглядом в ее лицо, а Ванесса продолжала тем же мягким тоном, каким она обычно заговаривала с прибывающими гостями.- Хотите испытать меня? У вас нет наличных, мне это известно так же хорошо, как и вам. Что бы продолжить выплаты вам придется продать, по меньшей мере, половину всего, чем вы владеете, включая паи и участки.- Вы и вправду это сделаете?-Можете не сомневаться. Если вы не продадите Ричарду ваши предприятия, то уже завтра проснетесь абсолютным банкротом.

- Что ж, тем лучше! – Осборн огляделся с видом человека, лишенного последней надежды. За соседним столом собралась оживленная компания, еще дальше пятеро игроков обходили по кругу бильярдный стол. – Вскоре от них и так ничего не останется. Остается одно! Уничтожить мое предприятие.

Хозяин борделя с грохотом отодвинул стул и ринулся через зал в тот угол, где несколько человек сидело у карточного стола. Один из них – еще молодой, черноволосый джентльмен, с веселым удивлением посмотрел на Осборна.- Добрый день, сэр. Мне передали, что вы разыскивали меня, но я не ожидал, что наша встреча состоится так скоро…- Все верно, мистер Уильямс. Мне в самом деле нужно переговорить с вами и дело срочное. Пройдемте наверх, часто здесь к концу дня настоящий кавардак… - Осборн схватил удивленного Уильямса за локоть и направился к лестнице.Комната, настоящая chambre á chucher, если бы в ней помещалась кровать, сделала бы честь любой хозяйке дома терпимости. Впечатление изысканности портила внушительная коллекция оружия – охотничьих ружей, карабинов и ножей, развешанная по стенам. Насколько было известно Осборну, охотой увлекались и покойный мэр и его сын.Софа, на которую опустился Верджил,была завалена шелковыми и атласными подушками, высокие окназакрывали бархатные портьеры, панели здесь были из темного дуба, а стол у стены напротив –массивный, под стать тому что стоял у него самого в кабинете. Пол в комнате покрывал восточный расписной ковер. Уильямс сел в кресло.Чернокожий слуга леди Фиск вошел в комнату, поставил на стол поднос и вышел. На белой карточке рукой вдовы было выведено несколько теплых слов и просьба угощаться и чувствовать себя как дома. Верджил едва удержался, чтобы не порвать карточку на мелкие кусочки.- У вас, в самом деле, кого-то убили? – Уильямс с интересом осматривал кабинет. – Доктор Ричардс сообщил, что в вашем, кхм, заведении недавно убили одну из девушек.Верджил поморщился.

- Это риск, который всегда присутствует в нашем деле. И каждой из работающих девушек об этом известно. Особе, о которой мы говорим, вчера вечером перерезали горло. – Дорин задушили, однако подробностями смерти проститутки хозяин не поинтересовался. - Должно быть, бедняжке не повезло встретить одного из этих баптистских фанатиков. Они всегда вначале добиваются желаемого, а затем начинают причитать, что девка сбила их с пути праведного...- Сколько вам предстоит выплатить налога?Хозяин борделя принялся раскуривать сигару.- Две с половиной тысячи, если эту сумму в ратуше еще не округлили до трех.Уильямс в раздумье пригладил тонкие усы.- И того за год – тридцать тысяч. Примерно столько, сколько это ваше сомнительное предприятие приносит вам дохода. Не проще ли отказаться в пользу двух салунов?- Они вскоре закроются, – мрачно хохотнул Верджил. – Что-то подсказывает мне, что я не найду в Таймли охотников на лимонад. Черт! С таким же успехом я мог бы торговать водой из Кирби!

Внезапно его лицо будто заострилось и глаза сверкнули мрачным блеском.- Мистер Уильямс, могу я задать вам вопрос? Почему налог взимать решили именно сейчас, ведь мой бизнес процветает уже несколько лет и до последнего момента городские власти не пытались перейти мне дорогу?- Помилуйте, мистер Осборн! – Представитель губернатора Роксона пожал плечами. – Как вы знаете, закон един для всех. К тому же Общество трезвости…- О да, безусловно, оно сыграло свою роль, - Верджил вытер губы тыльной стороной ладони, не замечая, что его руки дрожат от плохо сдерживаемой ярости, -но его влияние в городе еще не настолько велико! Возможно… возможно внезапно появилась острая необходимость в средствах? Возможно ли, что внезапно в городской казне… обнаружился недостаток этих средств?- Я понятия не имею, к чему вы клоните, мистер Осборн, но полагаю, что подобные вопросы вам следовало бы задавать не мне, а мистеру Стернсу. - Уильямс пожал плечами и пригубил виски из бокала. Все его движения были спокойными, уверенными и точными. Складывалось впечатление, что глаза представителя губернатора всегда остаются тоненькими щелочками, никогда не раскрываясь до конца. Уильямс был умен, осторожен, хладнокровен до жестокости и лишен сентиментальности. Многие судачили, что следующим губернатором станет он.- А что касается вашего предприятия, то… Ко мне приходил судья Уэллон незадолго до своего отъезда. И я дал ему слово, что как только вам будет предоставлен кредит, я позабочусь об отсрочке. Теперь, как вы сами понимаете, ни о каких отсрочках не может быть и речи, если только…Верджил вспомнил собственное ?если только?, брошенное им судье и ощутил нарастающую панику. Он собирался давить на Уильямса, используя информацию, полученную от Филиппа, но теперь понял, что у него ничего нет. Предположение о растрате денег ничего не дало.А его главный козырь - судья отбыл из Таймли. Когда? Очевидно вчера вечером, на одном из проезжающих через город дилижансов, идущих на Восток. Впрочем, старый лис рассчитал все и успел уехать раньше, чем трава задымилась под ногами. В дверь раздался стук. Уильямс поднялся и распахнул дверь. На пороге замер чернокожий мальчишка, один из слуг.- Мистер Фиск приглашает вас, сэр и мистера Осборна…Верджил понял, что с него довольно, однако Уильямс обернулся в дверях и вопросительно на него посмотрел.- Вы идете?

В кабинете, который находился немного дальше по коридору, на стенах висело несколько картин. Одно из полотен изображало леди Фиск в роскошном белом платье, жемчугах и меховой накидке. И несмотря на скверное настроение, Верджил едва не расхохотался, представив, каково пришлось разряженной в меха хозяйке поместья посреди жары Нью-Мексико.

Уильямс остановился перед портретом.

- Весьма… смело.

Верджил усмехнулся.

- В жизни она несколько хуже, согласитесь. Впрочем, тугая мошна творит чудеса. За плату кисть живописца способна превратить в красавца кого угодно…- Художник очень гордится этим портретом. – Раздался за их спинами молодой звучный голос. Ричард Фиск стоял в дверях и сейчас, когда оба посетителя повернулись к нему, прошел в кабинет. Высокий, с аристократическим профилем и осанкой. Темные как и у матери, блестящие волосы зачесаны на косой пробор по последней салонной моде. Ричард был невзрачным, но не безобразным. Четко очерченный прямой нос, мутно-голубые отцовские глаза, широкие брови, чуть полноватые губы - выражение лица богатейшего из наследников Роковой долины было отрешенным. Молодой человек был облачен в легкий светлый костюм и держал в руках клетчатое кепи.

- Этот портрет - подарок одного хорошего друга нашей семьи. Отец не раз говорил, что тот дважды перерисовывал его.- Мастерство подвело? – Язвительно спросил Верджил, рассматривая полотно.- Напротив. – Ричард покачал головой. - Изначально портрет матери вышел слишком красивым.- И, как и всякая добродетель, скромность и кротость лишь украшают леди. Мистер Фиск, - хозяин поместья в свою очередь кивнул, приветствуя представителя губернатора.

- Итак, мистер Фиск, очевидно вы пригласили меня поговорить о моих участках?- Ну что вы, сэр. Сегодня вы мои гости. Неужели сегодня всем нам неминуемо предстоит вспоминать о делах? Не желаете ли взглянуть на другие картины? - Юноша прошел в глубину комнаты и остановился перед портретом крупного даже тучного мужчины в светлом костюме. Уилсон Фиск не расставался с сигарой и тростью даже на портрете.

- Этот портрет был написан три года назад, когда отец еще был жив. Кто бы из нас мог подумать в те дни, что от моего гордого, сильного отца, могущественного и справедливого мэра Таймли вскоре останется только портрет…- Ричард в отчаянии прижал ладонь ко лбу и замер на мгновение, будто приглашая гостей разделить с ним мгновения скорби.- Мы сожалеем о вашей утрате, - сказал Уильямс, когда пауза слегка затянулась.- Прошу простить меня. - Юноша вновь развернулся к картинам. - А этот портрет я написал сам.Черноволосая, смуглая девушка в ярко-алом шелке и с алой розой в руках, на фоне перевитой виноградными лозами залитой солнцем беседки.

- Что ж, весьма… недурно, - начал было Уильямс, но Ричард остановил его взмахом руки.- Ах, оставьте. Откровенно говоря, моя натурщица – дочь бывшего владельца прачечной, совершенно не соответствовала задуманному образу. Настоящая дикарка. Я писал ее несколько раз, но все полотна вышли неудачными. Я даже, смеха ради, выставил одно из них на аукцион. И представьте себе мое удивление, когда его купили. Ставрос Начес, отец девицы наскреб денег и выкупил портрет, чтобы повесить его в прачечной. Этот я держу в кабинете, что бы досадить матери.

- Я бывал в Начесе в молодости, - заметил Верджил, - сейчас туда съезжаются в основном карточные шулера, но турниры всегда проводились с размахом.

Ричард бросил на него взгляд пренебрежительной снисходительности замаскированной вежливым интересом.- Осмелюсь, предположить, в этих турнирах вы были не только наблюдателем, но и непосредственно участвовали в них?- Разумеется, - рявкнул Осборн. – И часто выигрывал, потому, что в игре и в деле способен оценивать противника и собственные шансы на победу. А когда куш того стоил, не гнушался никакими средствами. Прошу меня извинить, джентльмены, но меня сегодня еще ждут дела. – С этими словами, Верджил поклонился и стремительно вышел, оставив приятеля своего сына и шавку Роксона в компании друг дружки.

Стюарт Трэй сидел за дальним столом, на котором подавальщица расставляла тарелки и приборы и заметив это, Верджил направился к нему.- Ожидаете кого-то, Стюарт?Если и был удивлен внезапной компании хозяина городского борделя, то Трэй умело скрыл свое удивление.- Нет-нет, как раз, напротив. Вот - единственная моя компания на сегодня, - он кивнул на свою шляпу на краю стола.

- Выдалась минутка на станции? – Вердж приподнял бровь, отмечая кофейник в четверть кварты и стаканчик бренди, который подавальщица поставила рядом.- Что-то вроде этого. По правде говоря, я не был на станции сегодня. В последнее время я все больше занят своими личными делами...

- Не значит ли это, что вскоре мы будем иметь возможность присутствовать на открытии в этих местах предприятия ?Трэй и Ко??

Это были отнюдь не беспочвенные предположения. Стюарт ранее приходил к нему – инженер обходил всех состоятельных горожан в поисках поддержки в развитии предприятия по изготовлению селитры и купоросного масла. Запрет губернатора на закупку, распространение и продажу взрывчатых веществ очень мешал развитию горнодобывающего бизнеса владельцев двух других шахт помельче – Харви Элдера и Джастина Хаммера. Для улаживания вопроса каждый раз приходилось прибегать к ходатайствам, прошениям и бумажной волоките. Верджил подозревал, что кто-то из них и подбил Трэя на организацию производства взрывчатки. Любопытно.- Мне нравится ваша затея, Стюарт, - произнес Верджил.

Он говорил медленно, позволяя собеседнику проникнуть в мельчайшие смысловые оттенки.- Я верю в вашу проницательность. Вы делаете так много на предприятии Дентов, а ваши знания при разработках серебра на участках Хаммера оказались просто кладом. И ваш смелый взгляд, ваша мысль изобретателя…- Увы, получение всех разрешительных бумаг замедляет ее полет. – Улыбнулся инженер. - Проблемы не окончились, они лишь начались. На данный момент я так же занят поиском покупателей.- Да, верно, но ведь потребуются не только покупатели. О, нет. Не только они!Трэй отложил в сторону нож и вопросительно посмотрел на него.- Что вы имеете в виду?- Целые торговые дома, которые будут торговать для вас за пределами территории. Договоры с судоходными и железнодорожными компаниями, чтобы безопасно доставлять товар. И естественно, связи с владельцами фабрик, чтобы дело пошло…Стюарт задумчиво поскреб подбородок. Его брови нахмурились, а нижняя губа под густыми усами зашевелилась - инженер что-то подсчитывал про себя.- Не трудитесь, - остановил его Верджил, отпивая из бокала, - сейчас все это не имеет смысла. Я скажу вам, Стюарт потому, что вижу, с кем говорю. Все эти возможности не досягаемы для вас и никогда не станут таковыми. И дело даже не в том, что вы – янки. Нет-нет, не поймите меня превратно. Дело в том, что никто не станет работать с промышленником, за которого в случае чего некому поручится, за дельца с неподтвержденной никем репутацией. Такзапросто можно прослыть мошенником. Имя Трэй никому не известно, оно в новинку на востоке и даже здесь, в наших краях, мало кто слышал о вас. Вот почему, вы можете оказаться в незавидном положении и прогореть раньше, чем успеете получить прибыль.- И какое же решение здесь возможно предпринять? Все бросить?- Ну почему же? Напротив – не терять надежды, не падать духом. Продолжать искать связи и заручаться поддержкой.- И с кого бы вы посоветовали мне начать? Ведь, так или иначе, я должен буду вести дела с надежными людьми, достойными всяческого одобрения. - Трэй даже не пытался скрыть ехидство.- Хорошо сказано, Стюарт! Позвольте мне дать вам совет. Вашим партнером должен стать человек со связями и репутацией, который мог бы устроить вам нужные знакомства, и поручился бы за вас. Тогда в вашей честности и надежности никто бы не усомнился…

- Надеюсь, мистер Осборн, вы понимаете, что одних знакомств будет мало. Мое дело требует значительных вложений.- Я не намерен вкладывать деньги в ваше предприятие, но могу рискнуть и поставить на кон свое доброе имя. Свои пятнадцать процентов от вашей прибыли я буду получать за то, что мои поверенные будут представлять вашу компанию с моим именем. Промышленная мануфактура Осборна. Эта разница стоит много дороже.- К сожалению, я не могу принять ваше предложение. Я связан обстоятельствами. Мой нынешний деловой партнер поставил отсутствие пайщиков одним из условий.

- Предлагаю вам обсудить с ним этот вопрос и взвесить все последствия вашего отказа.

- Не сомневайтесь, мистер Осборн, я так и поступлю. – Инженер с достоинством поклонился.- Кто же ваш загадочный покровитель, Трэй? – Верджил развернул на коленях салфетку, наблюдая, как Кингсли перешел в другой конец зала вслед за симпатичным юношей в переднике. - Я его знаю?- Едва ли вы знакомы лично, но, возможно, слыхали о нем. Это – Харви Элдер, и я как раз собираюсь на встречу с ним.

- Набираясь храбрости в салоне Фисков?- Всего хорошего, мистер Осборн. Прошу меня извинить…- Мистер Трэй? – Осборн улыбнулся ему. - Моя репутация ведь может работать и против вас.

Стюарт одернул лацканы сюртука и тряхнул головой.- Ранее – да, возможно. Но теперь, когда вы едва ли не на пороге разорения? Прошу прощения, но я сомневаюсь в этом. Еще раз - всего хорошего, сэр.Оставшись в одиночестве, Верджил раздраженно отбросил салфетку и окликнул Кингсли. Сводник подошел к столу, воровато оглядываясь.

- Куда теперь, Верджил?- В магазин, мне нужно пополнить запас рубашек.- Здесь? – Коммивояжер фыркнул. - Будь ты дальновиднее, обязательно написал бы мне, что бы я привез тебе несколько из Сент-Луиса. Ведь теперь вместо фестонов прилаживают оборки, а пуговицы – те с перламутром...

Не обращая внимания на его разглагольствования, Верджил усевшись в коляску, тут же погрузился в размышления. Предприятие Стюарта Трэя внезапно перестало казаться ему плодом фантазии отчаявшегося инженера. Харви Элдер – лысеющий, подслеповатый толстяк ростом едва ли ему по плечо, никогда не представлялся ему серьезной помехой. И вдруг – совладелец фабрики, пусть даже еще не заложенной?- Ну это мы еще увидим, мистер Трэй…Не считая компании Кингсли, он ехал в лавку готового платья один. Джун сказавшись больной, заперлась в будуаре. Впрочем, жена, в самом деле, выглядела бледной и изможденной. Новость о том, что Черная Кошка оставлена под крышей ?Золотой тыковки? окончательно лишила Джун самообладания. Если бы не своевременная помощь доктора Ричардса, совершенно случайно оказавшегося в тот вечер в заведении, истерика переросла бы в новый нервический припадок.

Верджил поморщился. Чернокожая прислуга уже вовсю болтала, что хозяйка в положении, оттого и истерики.Прибытие стада, казалось, внесло оживление в сонную жизнь городка. Повсюду лавочники поспешно вывешивали новые полотнища вывесок с приглашениями заглянуть и купить их товар. Теперь, когда стадо прибыло в город, у всех точно упал с души камень, тревога рассеялась и ковбои наводнили город, хотя еще совсем недавно осыпали горожан презрительными насмешками.

Рамлоу сразу же исчез, поговаривали – в известном заведении на второй улице. Несколько новичков и мексиканцев направились в церковь, другие разбрелись по лавкам, глазея на витрины. Каждый старался потратить жалование с пользой и растянуть удовольствие подольше. Цирюльня мсье Батрока, все три салуна и несколько магазинов готового платья к концу дня спешно закрылись для заполнения заявок на новый товар. Вонг несколько раз был вынужден выставлять особенно бойких из прачечной.

Что до офиса шерифа и городского маршала, то Фрэнка особенно интересовали те из погонщиков, которые ближе к ночи собирались ?повеселиться? расстреливая окна, фонари и витрины, потому, прежде всего разоружил эту пеструю ватагу и запер под замок все обнаруженное оружие, а с каждого оборванца взял расписку о получении. Артур Стейси помогал ему при обыске. Двоих при этом окунули в поилку для лошадей, а одного задиристого ковбоя пришлось свалить ударом на пол и обыскивать уже в таком положении. Фрэнк жалел, что рядом нет Ока. Даже без оружия, от Холлидея веяло почти ощутимой угрозой, при которой все задиры мигом проглатывали язык, а молчуны начинали болтать без умолку.Раньше, когда проигрывался в казино ?Опаснейший из людей?, как назвала его какая-то техасская газета, также мог открыть пальбу на улице. Причем мишень выбирал изобретательно, облюбовав церковный колокол. Заслышав печальный звон, шериф Паркер выбегал из офиса, на ходу не попадая руками в рукава и бежал туда, откуда раздавались выстрелы.Фрэнк уже час кружил по улицам, но не обнаружил никаких следов картежника-убийцы. Когда он посетил пансион Моделла, сам хозяин невольно задержал его, выспрашивая подробности происшествия в ?Резвом мустанге?. В распахнутом настежь номере, когда Фрэнк наконец поднялся для осмотра, остались лишь смятая постель и старый ржавый револьвер на полу.

Испуганный негритенок, которого Фрэнк вытащил из-под лестницы черного входа, рассказал, как двое свирепых усатых темнолицых людей в больших шляпах волокли третьего белого – ?массу?, вниз по лестнице за ноги, а тот хватался за перила и ругал их ?очень громко и сердито?.

Выслушав это, Кастл понял, что Алехандро Монтойя, которого он расковал и отпустил, позвал на помощь, и на Октавия началась охота. Теперь, даже если тот умчится на границу с индейской территорией – ему станут преследовать мексиканцы. Решив повременить с его поисками, маршал сосредоточил внимание на прибывших в город погонщиках.

Сейчас ковбои – кое-кто из них уже были выбриты, подстрижены и в новой одежде, убивали время, слоняясь по улицам, заходя в лавки, глазея на витрины магазинов и, сглатывая слюну – на гостеприимно распахнутые двери салунов, откуда доносились аппетитные запахи.

Стоя у дверей офиса, Фрэнк наблюдал за идущей мимо группой из троих уже знакомых ему погонщиков. Роллинс и Эванс обмениваясь двусмысленными жестами и едва ли пристойными шутками и намеками, обсуждали между собой заведения, куда они собирались отправиться едва стемнеет. Третий в их группе - Митч Карсон говорил, что его имя Дэниель Лэйтон, - неулыбчивый янки, запросто мог быть коком на пиратском судне. Величиной с небольшого медведя, он мало чем отличался от этого зверя на вид. От того же Карсона Фрэнк узнал, что Лейтон прибыл в Долину с Востока, убегая от тамошних властей, а позже участвовал в нескольких крупных ограблениях, попадал за решетку и даже затеял один из бунтов заключенных в Юме. Коренастый, с круглой небольшой головой, он настороженно осматривал улицу впереди и позади себя, не обращая внимание на болтовню Эванса. Стрелок как раз завел одну из тех баек Запада, которых ходило великое множество - об индейцах, стычках с грабителями, о зарытых в горах кладах, о старателях и трапперах, и больше всего о людях оружия.

- Вранье это все, - прервал его голос Роллинса. - В книжках Бенча ни слова правды. Ствол револьвера длиной в двадцать восемь дюймов, где это видано!

Сам помощник управляющего ранчо Рембо, чьи волосы выгорели на солнце до прозрачной белизны, стоял в тени навеса у скобяной лавки и, повернув голову, вслед за другими, расхохотался, увидев спешащего куда-то прохожего с угрожающе нависшими над глазами бровями и отросшими до невообразимых размеров рыжими бакенбардами. Каждому из них человечек пришелся бы примерно по плечо, но Брок Рамлоу всегда набирал дюжих парней.

Этот зажиточный горожанин, потому что он был одет в темно-зеленый сюртук и клетчатый жилет, с золотой цепочкой часов, и блестящие ботинки, по-видимому, торопился и из-за спешки не разбирал дороги. В то же время прохожий старался не сорваться на бег и не потерять достоинство окончательно. Ноги проворно несли его через улицу, трость была свирепо зажата подмышкой, второй рукой прохожий взмахивал в такт быстрым шагам.

Возможно, человек считал, что его вид достаточно грозен, но собравшимся в тени навеса ковбоям этот разряженный карлик с рыжими бакенбардами напоминал большого индюка, который, бия крыльями, в развалку прыгал по дощатому тротуару.

Вдобавок, шляпа-котелок из темно-зеленого фетра держалась на затылке прохожего каким-то чудом.Уличный мальчишка, который тоже наблюдал эту сцену, оседлав один из столбиков у дверей таверны, вытащил из кармана штанов рогатку.БАЦ!Котелок полетел в пыль и, покатившись вперед, едва не угодил под колеса едущей мимо подводы. Ковбои захохотали и заулюлюкали, а Джек Роллинс пронзительно засвистел. Прохожие – несколько клерков, предусмотрительно перешли на другую сторону улицы, но завидев маршала, успокоились.

Увидев, кто сбил с него шляпу, человек лишь презрительно скривил рот, затем, бросив взгляд на пеструю ватагу погонщиков, поднял котелок и углубился в проулки, скрывшись из виду.В отличии от погонщиков, Фрэнк без труда узнал в нем старшего партнера адвокатской конторы ?Мердок, Нельсон и Оулсли?. Внешний вид и птичья прыгающая походка были ему не в новинку - эксцентричность юриста, а также его алчность и высокомерие были хорошо известны в городе. Странным было другое – Лиланд Оулсли в деловой час спешил в убогую таверну на краю города.Прежде чем войти, он несколько раз переходил то на одну то на другую сторону улицы, оглядываясь и так же исподтишка наблюдая за входной дверью железнодорожной таверны.На него никто не обращал внимания – одна из служанок – Рири, подметала крыльцо, перед входом крутился мальчишка-посыльный, Сэм, рослый негр таскал мешки из кладовой.

Раньше хозяйка - Марта Джеймсон, часто усаживалась на веранде в кресле-качалке с вязанием в руках, поглядывая на прислугу. Неписаные правила гласили, что чернокожих слуг разного пола нельзя оставлять одних без присмотра. Сейчас на крыльце никого не было, и Оулсли прошел мимо.За стойкой, как и на крыльце, тоже никого не было, и посетитель стал подниматься по скрипучей лестнице на второй этаж.Новый хозяин таверны обычно не спускался к завтраку. В это утро он поднялся еще позже обычного, о чем успел уведомить слуг, наградив негритенка пинком, а подавальщицу оплеухой. Его абсолютно не волновало отсутствие клиентов внизу. Этот человек имел в городе власть, сравнимую с властью губернатора и Президента. В его распоряжении была армия, а он был ее генералом. В его подчинении были представители всех рас и национальностей и бойцы любых специальностей. Одних он держал в страхе, других почтительно приветствовал (с англичанами и французами вообще иначе нельзя - независимо от их статуса на родине тут они считали себя выше всех прочих), третьих боялся. Настоящее имя этого человека не было известно никому в городе, что его вполне устраивало.Вчера вечером Кувалда отправил бармена домой, а сам провел остаток ночи за стойкой. Предыдущий хозяин ?Рожка? никогда не опускался до работы в собственном заведении, но Кувалда, казалось, получал неподдельное удовольствие, отпуская виски и пиво, обирая посетителей и торгуясь из-за каждого медяка.

Он болтал со всеми желающими, отпуская грубоватые шутки, и все были удивлены такому поведению прежде мрачного и молчаливого хозяина. Время от времени очередные стакан или кружкапроезжали по стойке, и новая монета бросалась в ящик.

Сэм, рослый негр, которого бывший хозяин передал во владение нового вместе с таверной, таскал бочки и бутылки из погреба, дюжий ирландец-вышибала дежурил у входа, сжимая в руках увесистую дубинку.Вчера спор, возникший во время игры в кости вылился в потасовку, спорщики вышли на улицу, и один остался там, растянувшись в грязи. В восточной части города орудовали в основном ножами, ивыходящим из таверны посетителям пришлось перешагивать через тело. По крайней мере, у убийцы хватило ума сделать это снаружи. На рассвете труп выбросили в канаву на окраине - ?покойник к завтраку? отпугивал посетителей и мог привлечь ненужное внимание к таверне.Одной из причин, по которой Кувалде нравилось проводить время за стойкой по вечерам, была публика, которая появлялась в таверне с наступлением первых сумерек. Перекупщики краденого, карманники, шулеры, мелкие ростовщики, поденщики и прочий серый люд. Некоторые из посетителей ?Веселого рожка? дожидались, когда из шикарного заведения выше по улице начнут выходить клиенты, многие из которых приезжали в открытых колясках. ?Золотая тыковка? - самый дорогой и роскошный бордель в городе поставляла им отличных жертв для грабежей. Поговаривали, выручка за сочельник всегда направлялась хозяином борделя на благотворительность.

Кувалда ел прямо в кровати, низко наклонившись над подносом. Рукава его сорочки были закатаны, открывая заросшие черным волосом мускулистые жилистые руки. Вилкой он не пользовался, орудуя серебряным столовым ножом как складным, а толстые ломти бекона отправлял в рот прямо руками. Под ногтями у него были жирные полосы грязи, а щеки заросли черной щетиной.Хозяин вначале глотнул из стакана, а уже потом предложил гостям присесть. В комнату прошмыгнула щуплая молодая мулатка, которую адвокат видел внизу, и поставила на столик кофейник и чашки.

В коридоре послышался громкий женский голос, затем другой и по лестнице вниз застучали каблуки – мадам Софен отправилась открывать свой гадальный салон, а ее девушки – трое из них, - в мелочную лавку.Лиланд Оулсли поправил пенсне, потоптался в проходе, выбирая между стулом и облезлой оттоманкой, оставшейся от кого-то из прежних владельцев, отряхнул с котелка воображаемую соринку, и сел на стул.

- Что случилось с вашей шляпой? – Спросил Кувалда, не переставая жевать.- Ее сбил у меня с головы этот постреленок Кесси. – Ответил адвокат.- Ребенок сбил шляпу у вас с головы! Что тогда говорить о любом мужчине, вздумай он проделать это при помощи револьвера? Вы принесли бумаги?- Все улажено. - Оулсли сложил руки на коленях. Ему очень хотелось вытащить из кармана платок чтобы утереть испарину на лбу, и он уже потянулся к карману, как вдруг Кувалда внезапно по-бычьи наклонил голову и взглянул ему в глаза исподлобья.

- А я слыхал, что все прошло далеко не так гладко, как вы говорите.Адвокат едва не свалился с шаткого стула.- Ах, это? Просто небольшая заминка в нашем деле! – Воскликнул он. - Она ничего не значит. Совсем ничего, уверяю вас!- Только что сказали, что все улажено, а теперь – что вышла заминка, так как же вас понимать? А может быть, вы вдруг взяли, да и решили прикарманить все себе?..- Себе?! Вовсе нет, - Оулсли ответил слишком быстро, что заставило усомниться в его честности. - С чего вы взяли? Заминка вышла из-за путаницы, которая теперь разрешилась. Беспокоится решительно не о чем!

Кувалда равнодушно пожал мощными плечами.- Я сразу сказал, что вы ничего не добьетесь. А меж тем, оставьте вы окно приоткрытым, все было бы устроено в лучшем виде быстрее, чем эти ротозеи в ратуше успели бы отодвинуть стулья.

- Я предпринял все что мог! Все, что мог. – Одернув лацканы сюртука, Оулсли поднялся. Смотреть на этого человека, пока их головы находились на одном уровне, ему было страшно, но теперь, при взгляде сверху-вниз Кувалда уже не казался настолько опасным и, прикоснувшись к котелку, адвокат дал понять, что разговор окончен. Он успел дойти до двери, когда его нагнал голос Кувалды.

- Струсили вы, или замышляете худое, только у нас с вами теперь одни дела.

Оулсли вздрогнул и поспешил выйти. Спускаясь по лестнице, он украдкой оглядывался, не вышел ли вслед за ним некто, кому мог быть отдан приказ спустить адвоката с лестницы или пустить ему пулю в спину? Но нет, он был один.

Внизу произошла заминка – двое негров тащили мешки на кухню, и Оулсли отступил в сторону, пропуская их. Он с раздражением вытащил из жилетного кармана часы на тонкой золотой цепочке и прожег взглядом фарфоровый циферблат, притопывая ногой в блестящем начищенном ботинке.Спустя несколько минут внутрь быстрым шагом вошла закутанная в пончо мексиканка. Оулсли узнал ее – эта женщина в определенных кругах была известна под именем Марии Лопез, воры же и бандиты всех мастей с восточных окраин Таймли знали ее как Тарантулу. Одна из девочек мадам Карлы.

Адвокат бросил на нее внимательный взгляд, пряча часы в жилетный карман, но женщина, не удостоив его ни кивком, ни даже взглядом, направилась вверх по лестнице.Поколебавшись с минуту, адвокат осторожно развернулся и на цыпочках последовал за женщиной, стараясь наступать на ступеньки со всей возможной осторожностью. Едва проститутка закрыла дверь номера, где обитал хозяин, Оулсли прильнул в щели, затаив дыхание.- Ба! Да он струсил, - услышал он голос Кувалды, который, очевидно указал на окно у себя за спиной. Молодой и тощий бродяга, который, пока Оулсли был на ?аудиенции?, сидел у окна, очевидно кивнул в ответ. Адвокат представил, как бродяга оскалил желтые зубы в издевательской ухмылке, и его передернуло от омерзения.

- Куриная душонка. Говорил же, нечего с такими связываться. Поручили бы дельце мне, и мы оба остались бы в выигрыше. А этот вас заложит, едва только почует запах денег...Кувалда отошел от окна – Оулсли понял это по изменившемуся звуку шагов.- Перережь ему глотку…Приказ, отданный глухим голосом, казалось, пригвоздил адвоката к месту. Бродягу, очевидно, пошлют за ним. Он понимал это и ясно представил себе, как открывается дверь, приготовившись бежать в ужасе, но страх был слишком силен. Оулсли замер, как кролик перед удавом. Меж тем шаги в номере прекратились – Кувалда вновь сел на постель.- Сеньор, - долетел до клацающего зубами адвоката негромкий женский голос. Очевидно, хозяин таверны кивком разрешил ей продолжать, так как Тарантула заговорила вновь. – Сеньор, сегодня утром мой брат был ранен человеком, о котором вы говорили…Скорее всего, человек о котором шла речь не был родственником Марии. Мексиканцы, особенно если жили кучно на территории гринго, часто называли друг друга братьями или сестрами.Чувствуя, как накрахмаленный воротничок внезапно врезался в кадык, Оулсли отпрянул от двери и так же крадучись поспешно отошел к лестнице. Спустившись вниз, он вышел на улицу и, приняв озабоченный вид, быстрым шагом пошел вверх по улице.Проходя мимо лавки, он ожидал увидеть ковбоев на том же месте, однако у входа уже никого не было. Митчелл Карсон подметал осколки у крыльца салуна. Оулсли поднял голову – половина вывески с изображением скачущей во весь опор лошади почернела от копоти.- А что, вы закрыты?- Как видишь, приятель. – Митч стоял к нему боком и Оулсли не видел второй половины его лица, обезображенной шрамами.- Что случилось? – Адвокат редко прогуливался в эту часть главной улицы, по обыкновению обедая в салоне мадам Фиск.- Небольшая южанско-мексиканская война. Разбили всего то лампу, два зеркала и окно… Ок Холлидей начинил пулями стойку бара.- Холлидей? А где он теперь? – Оулсли наконец увидел шрам и отпрянул, не сдержав возгласа. Митч сверкнул на него глазами.- Кто ж теперь знает! Уехал верхом и один. Думаю, он убрался из Таймли. Если вы меня спросите, сэр, то я цента не дам за жизнь того дурака, которому вздумается сегодня становиться ему поперек дороги - он забрал с собой все свое оружие.

Верджил Осборн ждал у одного из трех дубовых столов, которые сейчас все были завалены рулонами и отрезами ткани. Модистки и сам хозяин лавки, в конце концов, оставили его в одиночестве, отчасти из-за раздраженных окриков прихотливого покупателя, отчасти, чтобы тот, в конце концов, смог остановить свой выбор на чем-нибудь одном.

За его спиной еще с полчаса тому назад расхаживал Родерик Кингсли. Что бы помочь хозяину ?Золотой тыковки? коммивояжер захватил с собой кипу образчиков тканей, которыми торговал сам, и как мог помогал советом.

- Нет, только не ?засахаренный каштан?! Фи, кому теперь это интересно, право слово… - Бормотал этот достойный джентльмен, листая предложенные образчики и осыпая сигарным пеплом полы лавки. – Быть может цвета патины?На прилавок волной легли все оттенки зеленого, от бледных едва заметных цветов до темного изумрудного.- ?Парижская зелень?! – Восхищенно защелкал языком Кингсли, рассматривая один отрез. – Верджил, мне на ум только что пришла презабавная история, о которой я слыхал еще в Джефферсоне...

- Скройтесь! – Простонал тот, и одним движение плеч сбросил два отреза, которые в течение битого часа бесполезно пытался отличить по цвету один от другого. – Ради бога, ожидайте меня в салоне мадам Ви, и обещаю, я прибуду туда так быстро, как только смогу!- Заверни-ка мне это, милый, - Родерик указал пальцем на пару великолепных лаковых ботинок. – Да, и еще одно…Юноша в полосатой блузе, с рукавами перехваченными резинками у локтя, покраснел до ушей и коротко кивнул.- Вот и славно… - Кингсли, который очевидно собирался потрепать его по щеке, вовремя сделал вид, будто ищет свои часы в жилетном кармане. – Да, кстати, Верджил, сегодня открывается новый театральный сезон. Что скажешь, если мы отправимся на премьеру? Я подзадержался в вашем захолустье, но ведь должно же быть в Таймли нечто, способное развлечь меня!- Разумеется, все что вам угодно, - Верджил с раздражением отшвырнул от себя коричневый фетровый котелок, который раскопал среди рулонов ткани. Юноша, быстрым шагом приблизившись, принял эту шляпу и с извинениями передал ее коммивояжеру, стряхнув с полей воображаемую пыль.

Вопреки всем надеждам, уход сводника еще больше усложнил возможности выбора - тот отличался превосходным вкусом и хваткостью дельца. Без него Осборн почувствовал себя деревенским простаком, попавшим на ярмарку.Бледно-зеленый? Нет, он сообщит его лицу нездоровый оттенок. Оранж? В таком на людях мог появиться разве что его младший управляющий. Лиловый? Этот цвет представлялся единственно разумным в средоточии пестрых расцветок парчи для жилетов. В то же время глубокий темно-зеленый и серый с затейливым узором выглядели более представительно и к тому же вполне нейтрально, но Верджил тут же поморщился, вспомнив костюмы Ока Холлидея.Решив, наконец, заказать рубашки в тонкую полоску, Осборн беспомощно огляделся. У него еще оставалось время, но теперь предстояло определиться с цветом и фасоном сюртука, воротничками и манжетами, не забыть о галстуках и подобрать в тон материал для жилетной подкладки. И пуговицы!Вздохнув, он принялся откладывать в сторону то, что по его разумению надеть было решительно невозможно. Почему Джун не поехала с ним? Его жена решала такие вопросы одним щелчком пальцев.

Потратив на поиски еще некоторое время, он, наконец, остановил свой выбор на зеленой парче с серебристой искрой для жилета и черном цвете для брюк и сюртука. Верджил представил себе лицо Джун и усмехнулся, почти слыша ее стон ?Опять черный!?. Что поделать, это был один из его любимых цветов. Недавно один из гостей его заведения явился к карточному столу в канареечного цвета жилете с перламутровыми пуговицами, от чего Кингсли пришел в неописуемый восторг.Встав перед зеркалом, Верджил набросил на плечо отрез бледно-голубого шелка. В задней комнате лавки почти не было света, так что на его взгляд разницы между оттенками кобальта практически не было. С другой стороны, он часто будет являться гостям в свете газовых рожков, масляных ламп и свечей. Заметив позади себя какое-то движение, и решив, что вернулся хозяин лавки, Верджил рискнул попросить помощи.- Простите? – Ответил звонкий голос и обернувшись, Осборн увидел молодую девушку, светловолосую, в простом, но нарядном платье и косынке и с длинными светлыми локонами. Она, очевидно, ожидала своего пожилого спутника, седого бородатого джентльмена, оживленно обсуждавшего что-то с одним из продавцов у стойки.- Я спросил, не могли бы вы мне помочь. – Теперь, когда Верджил узнал ее, он заколебался, но отрицать было поздно. Подавальщица из ?Веселого рожка? подошла ближе и вопросительно смотрела на него.-Что вы могли бы сказать об этой ткани? Я бы приблизился к вам, но, к сожалению, не могу отойти от стола.

- Лучше я позову хозяина лавки... – С сомнением пробормотала Гвенни, слегка попятившись. Осборн, было, шагнул следом и тут же несколько рулонов упали на пол. Девушка, спешно подняв их, положила на стол. Его рука легла поверх ее.- Прошу вас, один ваш взгляд это - все что мне нужно.Кивнув, та отошла немного назад, рассматривая его. Статный и грубовато-красивый. Не писаный красавец, но привлекательный. Широкий разворот плеч, горделивая осанка, стан подтянутый как у тех военных, которые изредка проезжали через вторую улицу. Лицо -открытое и решительное, с задумчивыми глазами. А сами глаза - цвета бутылочного стекла, если смотреть сквозь него на свет. Волосы – рыжеватые как мех горного льва, слегка вились и были аккуратно причесанны. И, конечно же, как со вздохом представила девушка, без намека на вшей, которых она частенько находила на подушках после отбытия очередного постояльца их таверны. От волос исходил тонкий аромат. Гвенни вдруг захотелось пропустить пальцы через эти непослушные кудряшки, взъерошить ему волосы, ощутить их мягкость.- Цвет хорош, - сказала она, и собственный голос показался ей вороньим карканьем. – Но он не подходит к вашим глазам. Джентльмену вроде вас следует хорошо одеваться, чтоб не ударить лицом в грязь перед барышнями. Давайте я позову хозяина, он вроде в мелочную лавку вышел.- По-моему, он уже махнул на меня рукой. – Ответил Верджил, и они рассмеялись, он – тепло, чем удивил самого себя, а она – немного нервно. – Ну-ка подойди. Который из них всех подходит к моим глазам?Гвенни развернула один из рулонов прекрасного шелка, и несмело подняв руки, набросила ткань на его широкие плечи.

- А ваша жена разве не шьет вам рубашек? – Спросила она, пытливо глядя на него. Верджил покачал головой. Помотал из стороны в сторону как телок и опять рассмеялся.- Моя жена и шить-то не умеет. А ты сможешь?- Пожалуй, что управлюсь за два дня. – Робко пробормотала девушка.- Ты сделаешь меня счастливым, - прошептал он и прикоснулся губами к ее руке. – Гвендолин Стейси.

Из лавки они вышли порознь, но к вечеру Верджил отослал к дому нового помощника шерифа три отреза ткани – из которых один предназначался для рубашек, а два – в подарок племяннице Артура Стейси.

Кингсли с подозрением отметил внезапную живость Осборна, который вбежал в зал салона как мальчишка - с широкой ухмылкой и блеском в глазах, и весь остаток времени до обеда путался во фразах и проиграл бы ему в карты целое состояние, если бы ставки не были шуточными. Он дал на чай подавальщице золотой доллар и выпил три чашки кофе с невероятным количеством сахара (испугавшись этих резких перемен, Кингсли не рискнул заказать за их стол даже аперитив).

Вернулся под крышу своего заведения Осборн с пустыми руками, но весь день мурлыкал какую-то мелодию.

Он перепутал решительно все графы в своих счетных книгах и расцеловал в обе щеки мисс Хенд, чем очень удивил Фила Уриха.

Он лично посетил одну из девиц, которой предстояло вскоре стать матерью, подарил ей четыре доллара золотом на приданое и заверил ее, что станет крестным ее ребенка. Паучиха Мириам в недоумении проводила хозяина до порога и еще долго смотрела ему в спину, пока тот танцующим шагом удалялся в сторону своего кабинета.

Весь вечер Верджил был весел, шутил, выпил целый графин шерри, но ничуть не опьянел и даже попросил завсегдатаев казино сделать несколько ставок от своего имени и за счет заведения.

Вся музыка, которую в тот вечер исполняли музыканты, была легкой и нежной, и эти мелодии довели нескольких пьянчужек до слез.

Он лег спать на рассвете и в одиночестве, но отсутствие Джун никак его не взволновало, складывалось впечатление, что Верджил его даже не заметил.

Как сказал бы покойный Бен Паркер, хозяин борделя втюрился по самую шляпу.Время было позднее, что-то около полуночи и луна уже поднялась достаточно высоко. Деловая часть городка, которая днем кипела как горшок супа на походном костре, опустела. По ночам Главная улица была темной – только кое-где над магазинами раскачивались на ветру жестяные масляные фонари. Здесь было тихо, как в могиле, и чем ближе к центру – тем тише, будто ночь поглощала все звуки.

Административные здания, магазины и лавки стояли запертые, и не единого человека не шаталось по улицам. Все гуляки собирались на окраинах, где ночь на пролет бордель и оба салуна Верджила Осборна держали свои двери нараспашку, а ниже по улице шла игра в задних комнатах привокзальной таверны, и теснились игорные притоны мелкого пошиба с барной стойкой и заменяющими столики бочками.

Старый театр ?Воронья усадьба? имел огромное преимущество среди всех прочих домов на главной улице - вего крыше имелось слуховое чердачное окно, а под ним – каморка с потайным лючком в полу, ведущим на лестницу.

С этой лестницы при должном мастерстве и ловкости, можно было перебраться на узкую площадку, образованную из перекрестий балок – прямо над сценой.

Окно было спрятано за коньком крыши и служило для того, что бы рабочий, орудующий на площадке, не сломал себе шею в темноте.

Через люк в полу на сцену спускали на веревках различные грузы, для этих целей в каморке еще оставалось несколько корзин и ящиков.Теперь сюда поднимался только жар от свечей и газовых рожков, висели пыльные облака от сутолоки внизу и колыхался густой полог табачного дыма.

В пыльной и затхлой тишине запертого помещения возник отчетливый звук – кто-то поднимался по скрипучей приставной лестнице. Мыши, которые возились востатках соломенной набивки, вылезшей из брошенного на пол тюфяка в углу, с писком разбежались.Мгновение спустя крышка лючка скрипнула и была отброшена в сторону. Над квадратным отверстием в полу поднялась вихрастая голова, затем плечи и вскоре человек выбрался на чердачную площадку, испачкав локти и колени в пыли. На его голове сидела шляпа, а сам он был закутан в темную накидку, не индейское одеяло, а скорее, серапе, какие носят вакеро. Он щурился, привыкая к чердачному мраку, а привыкнув, прошел, пригибаясь там, где скат крыши образовывал угол, к оконцу и распахнул его. Его лицо попало в полосу бледного света – это был Питер, племянник шерифа Паркера.

Стену напротив оконца украшала наполовину выцветшая афиша, и Питер занавесил ее своим пестрым серапе с индейской вышивкой. Накидка была такой пыльной, что узор из синих и красных ниток, был едва различим. На соседний гвоздь юноша повесил свою шляпу. Теперь на нем остались только домотканая сорочка, простецкие штаны, и сапоги.Не теряя времени, он подтянулся на руках и лег животом на подоконник, внимательно рассматривая скат крыши. Кое-где черепица упала, в других местах лежала неровно – малейший неверный шаг и можно сорваться вниз.Юноша наполовину вылез из окна на крышу и, приставив ладонь козырьком ко лбу, начал пристально всматриваться в крышу здания напротив ярко освещенную лунным светом.Это была такая же крытая черепицей покатая двускатная крыша с жестяными водосточными желобами, двумя-тремя печными трубами и слепыми оконцами.Он спустился обратно на чердак, нашел спрятанную в одной из корзин уложенную кольцами сорокафутовую веревку, которую отрезал днем раньше от мотка на конюшне и, смотав его, повесил на плечо. Затем вернулся к лючку, завязал скользящий узел, сделал петлю и вылез на крышу театра.Домом напротив театра был Зал ветеранов. По его покатой черепичной крыше Питер рассчитывал добраться до крыши здания суда – одноэтажного здания-близнеца, с колоннами и флагами у входа, а уж оттуда, соскользнув на землю, пробраться у задней стены в проулок, где стоял дом судьи. Уэллон специально поселился рядом, чтобы в любой момент иметь возможность появляться в зале правосудия. На то, чтобы пробираться в дом городского судьи ночью у него были веские причины.Раз попасть в дом судьи через дверь нельзя, можно проникнуть в окно. Если не выйдет пройти по земле – придется идти по воздуху.Еще раз внимательно осмотрев улицу внизу, Питер выпрямился на крыше во весь рост и снял с плечаверевку. Метать лассо его научил Джин. Несмотря на то, что раньше проделывал это сотню раз – оба часто забрасывали петлю на спор, арканя камни, пни и ветки рядом с фермой Паркеров, Питеру еще не приходилось бросать веревку так далеко вперед.

Он взвесил веревку в руке – выдержит ли она его вес? Затем сделал петлю – гораздо шире, чем обычно и раскрутил веревку над головой, как это часто проделывал на его глазах Джин Томпсон. Ковбои метали лассо во время своих выступлений с выездкой, красиво останавливая бегущего бычка и разворачивая его при этом сидя в седле.

Многие их трюки Джин пояснять не захотел, а может решил, что Питер просто не поймет. Но сейчас от него и не требовалось арканить лошадь на скаку – только перебросить веревку с одной крыши на другую и зацепить ее за конек или выступающий край балки.

Он осматривал крышу здания суда прямо перед собой – оно стояло через проулок и расстояние составляло что-то около двух ярдов, но крыша была покатой, изацепить веревку было не за что.

Питер рассматривал печную трубу, но та казалась ему ветхой и ненадежной. Тогда он принялся обходить крышу пока, наконец, не обнаружил, что оба здания практически примыкают друг к другу благодаря выстроенным позади них пристройкам, и примерившись, можно было перепрыгнуть с крыши на дровяной сарай позади театра, и оттуда – на флигель здания суда. Примерившись Питер отвел плечо подальше и бросил, целясь в едва заметную печную трубу. Бросок оказался таким резким, что юноша не удержался на ногах, упал и заскользил вниз по крыше. Но, зацепившись за дождевой желоб, затормозил у самого края и чудом не сорвался. Несколько старых черепиц упали вниз. Подняв голову, он увидел, что его петля легла точно на трубу.

Питер вскарабкался вверх по крыше, натянул веревку и крепко привязал другой конец веревки к балке под лючком. После этого он встал на четвереньки и, быстро перебирая руками и коленями, прополз до конька крыши где, перехватывая веревку руками.

Вначале голова у него закружилась, он увидел темную громаду здания суда не прямо перед собой, как рассчитывал, а немного наискось. Ветер хлопал рубашкой, веревка впивалась в ладони, раскачивалась из стороны в сторону и дрожала. Вдобавок она оказалась старой, потертой, растрепанной, и Питер каждую секунду ожидал, что снизу раздастся крик.

Казалось, прошла вечность, когда он, наконец, зацепившись ногами, перебрался на крышу

Еще раз, оглядев улицу внизу, он резко дернул за веревку, и особым образом затянутый узел развязался. Этому трюку его тоже научил Джин.

Не теряя времени, Питер быстро смотал веревку и, перебежав на другой конец крыши, остановился, размышляя как бы удачнее перебросить ее дальше – на крышу Зала ветеранов, где к небу поднимался флагшток – в праздники над залом поднимали флаг Союза.Луна поблескивала в стеклах больших витрин и французских окон стоящего рядом банка. Его наверняка охраняли, но охранник, скорее всего, сидел с ружьем внутри, а не шатался вокруг. Вокруг по-прежнему висела сонная тишина спящего городка. Крыша Зала нависала над улицей и ее поддерживали четыре колоны. Питер не знал слова ?колона?, для него это были просто большие столбы, и как юноша решил –для того, чтобы вытесать их, в лесу были срублены самые высокие и самые старые деревья.Перебравшись на крышу Зала, юноша на минутку присел, тяжело дыша и тут же почувствовал на затылке холодок металла- А ну-ка без глупостей.

Маршал повел дулом своего ?кольта? из стороны в сторону.- И сними платок, сынок. Я не слышу половину того, что ты говоришь.Юноша повиновался и Фрэнк увидел упрямо сжатые губы и гладкий мальчишеский подбородок. Но парнишка был вооружен – на ружейном поясе с боков была пристегнута пара револьверов.- Вставай, револьверы вытащи и отбрось в сторону. Кто ты такой?- Это сейчас не имеет значения.Фрэнк усмехнулся, припоминая прошлое – муштру, капитана с луженой глоткой и себя в окружении таких же сопляков.- Я спрашиваю, кто ты, черт побери, такой. О значении потолкуем после, понятно?- Меня зовут Питер.- Что ты делаешь на крыше Зала ветеранов, Питер?- Гуляю, - огрызнулся парень и Фрэнк отвесил ему затрещину, от которой тот покачнулся.- Спрашиваю в последний раз. Что ты тут забыл?Паренек застыл в нерешительности.- Ну? Говори!Ответ заставил маршала рассмеяться.Юноша смотрел на него – вначале обиженно, но затем присоединился к нему – смех Кастла оказался заразительным.- Серьезно? И только-то? Ладно уж, валяй, только не сломай себе шею. Да и еще одно. Ты знаешь помощника шерифа?- Знаю, - неохотно ответил тот.- Сможешь отличить его в толпе от других?- Вы еще спрашиваете.

- Пошатайся поблизости, но не показывайся ему на глаза – если появиться в городе, сразу иди к участку и спроси меня.- Вы хотите его арестовать?- Тебя это не касается. – Фрэнк взял один из револьверов и взвесил в руке. - А вот это, я полагаю, следует вернуть на место.Вернувшись в участок, он зажег лампу на столе, запер оружие и раскрыл истрепанную книгу, которую нашел на полке.