10 (1/2)

В такой ранний час посетителей в таверне не было. Оно и понятно –на рассвете гораздо больше хочется спать, чем обслуживать клиентов и следить за порядком в залеВойдя через черный вход, - засов на двери – настоящей, крепкой двери, которые не часто встретишь в салунах на главной улице, был слишком тяжел для нее, -Гвенни заметила вышибалу дремлющим за одним из столиков. Таверна имела и пружинные дверцы, но они были скорее украшением, чем служили своему прямому назначению. Вскоре они начнут распахиваться с возрастающей скоростью, когда со станции повалят рабочие, но сейчас зал радовал пустотой.Молодой негр Сэм приветливо махнул девушке и прикрыл дверь погреба, откуда поднялся со своей ношей – пивным бочонком. Водрузив его на стойку, он взял метлу и принялся за уборку.Обычно после первого же предупреждения, произнесенного в адрес зачинщиков первой за вечер драки, остальные споры становились тише, а драчуны возвращались к играм и выпивке, но на полу и без битого стекла к концу ночи хватало сигарного пепла, крошек, подсыхающих табачных плевков, пивных лужиц и прочего мусора. Иногда проливалась и кровь, но в основном жители соседних с таверной кварталов уяснили, что в ?Веселом рожке? лучше вести себя прилично, чтобы не злить почем зря хозяина.Оглядев пустой зал с серым дощатым полом, заставленный столиками, девушка удовлетворенно вздохнула – никаких ночных гуляк не храпит на полу, ничего не сломано и не разбито сверх положенного, ничего не сгорело и не натекло на пол.- Где это Рири? – Спросила девушка и принялась собирать со столов посуду. Сэм пожал плечами и отнес чистые тарелки и стаканы на полку за стойкой. Грязная посуда сгружалась в лохань с водой. Гвен вздохнула – табачный пепел, рассыпанный по полу это одно, но она не терпела, когда о стол тушат сигары, а эта компания, видимо – картежники, просидела весь вечер, испещряя стол черными пятнами ожогов. Заметив на полу под одним из стульев глубокую царапину, девушка нахмурилась – значит, это были ковбои. Только вчера прибыли, а уже успели исцарапать пол своими подбитыми гвоздями сапогами.- Сэм! Надо будет стол отскоблить, если не выйдет оттереть эти пятна…- Гвенни не жаловалась – на жалобы не было времени, особенно к середине дня, когда от посетителей не было отбоя.Только она поставила на полку очередную вытертую тарелку и, не оборачиваясь, потянулась за следующей, как боковая дверь черного хода, выходящая в переулок, хлопнула, и звонкий девичий голос заявил:- Господи, какая рань несусветная!

Вторая подавальщица, рыжеволосая тоненькая зеленоглазая девушка с чуть лукавым, нежного цвета лицом, которое совершенно не портила легкая россыпь веснушек, вошла, на ходу завязывая передник.- Где ты пропадала, Мари Джоан! - Гвен нахмурилась и уперла кулачки в бока. – Ну и влетит же тебе!Мари Джоан Уотсон вызывала у бывшего владельца таверны, Ионы Джеймсона приступы головной боли. Она могла внезапно уйти прямо посреди дня и никогда не предупреждала о возвращении, а появлялась всегда неожиданно, иногда пробираясь тайком или влезая в окно. Причиной таких отлучек еще два года назад был ее собственный папаша. Крэйг Уотсон часто засиживался за картами и не был рад дочурке. Теперь причиной отлучек стал кареглазый, вихрастый помощник хозяина фотосалона на главной улице. Впрочем, надо отдать ей должное - иногда она все же пользовалась дверью, и в этом случае посетители могли полюбоваться ее изящной фигуркой и гривой блестящих волос цвета красного золота, собранных в небрежный пучок. Даже в простом платье из набивного ситца и таком же застиранном, как и у Гвенни, переднике, Мари Джоан приковывала к себе взгляды. Ее огромные зеленые колдовские глаза, ямочки на щеках и ротик с пухлыми губами восхищали не только железнодорожников и ковбоев, но и более почтенных завсегдатаев таверны. И Даниель Ренд и адвокат Мердок каждый раз украдкой ловили ее силуэт в глубине зеркала. Она была абсолютно, совершенно неграмотна, но имела живой и непосредственный характер – могла болтать с посетителями, биться с ними об заклад, ввязываясь в споры и подбадривая то одну то другую сторону.- Ты просто в гости зашла или по делу? – Осведомилась Гвенни и Мари Джоан сразу приняла несчастный покаянный вид. - Кстати, подай кружку, раз уж ты там стоишь.Вторая подавальщица опустила обе руки в бадью и извлекла молочник.- Святые угодники, в него что – виски наливали? Сумасбродный городишко!- Мари Джоан, ты вернулась! – Балансируя уставленным посудой подносом, Рири бегом спустилась по лестнице, едва завидев гостью. Девушки крепко обнялись.Глядя на них, Гвенни не смогла сдержать улыбку. Кроме Мари Джоан у нее было не так много подруг. Рири с недавнего времени тоже стала одной из них.- В гости по делу. У меня новости.- Хорошие?- Это уж вам решать.- Говори. - Гвенни полюбовалась натертым до блеска молочником, который Мари Джоанводрузила на стойку.

- Я выхожу замуж! - торжественно объявила она и обе – Рири и Гвен открыли рты в изумлении.- Поздравляю. Ну а Питер об этом знает? – Пошутила Гвенни, и тут же получила ответ на свой вопрос.- Нет, конечно. И узнать не должен!Изумление Гвенни передалось Рири, которая как раз сгружала в бадью посуду, оставшуюся после хозяйского завтрака (по негласному уговору хозяйскую посуду подавальщицы мыли вместе с тарелками и приборами со столов в зале) и та уронила фарфоровую солонку, которая разбилась, рассыпав соль по полу.

- Соль рассыпалась. Это к ссоре. Даже к драке, вон ее сколько. Но солонка разбилась, а это - на счастье, - удовлетворенно хмыкнула Мари Джоан.- Ты выходишь замуж? За кого?- За мистера Марка Рэкстона. Я стану миссис Рэкстон и буду ездить в коляске с откидным верхом, владеть ранчо с лошадьми и покупать каждый день пирожное с заварным кремом в нашей кондитерской! - Если бы не сарказм, прозвучавший в голосе Мари Джоан, Гвенни, пожалуй, решила бы, что с ее подругой случился солнечный удар.- О боже! - Только и смогла вымолвить она. – Так это правда.На пальце Мари Джоан, уже выпачканное в какой-то грязи, сверкало колечко.- Ну да, мы помолвлены.

- Ты не шутишь?!

- Конечно, нет! - Возмутилась Мари Джоан и ухватив за изогнутые дужки, потащила бадью к двери, чтобы вылить воду в канаву за порогом. - Я никогда не шучу с такими вещами!- И Питер ничего об этом не знает? – Эхом повторила Гвенни.- И не должен. Так что вы обе только попробуйте ему проболтаться!- Так! – Гвенни хлопнула ладонью по стойке и решительным жестом отложила в сторону полотенце, так, словно оно было не просто полотенцем, а как минимум Декларацией о независимости, а сама Гвен – генералом Вашингтоном, и оперлась на стойку. Слева Рири замерла в ожидании приказов не хуже Лафайета. - Выкладывай. Что за сумасбродная идея с помолвкой?- Я же ведь сказала, - Мари Джоан пожала усыпанными веснушками плечами но, наткнувшись на строгий взгляд подруги, вздохнула. - Удобный повод, только и всего. Марк все равно искал себе невесту. Кстати, уже третью или четвертую за три года, я не помню точно. Прийти на танцы могла любая девушка, был бы подходящий наряд. Я уже попросила состряпать мне платье, такое – с серебряной нитью и бахромой, вышло очень недурственно, между прочим. Вечером отправлюсь на эти танцы… Маршал Кастл вчера не хотел пускать меня, но Марк пришел мне на помощь и провел внутрь. Мы танцевали всю ночь, это было так весело! Сегодня у меня будет новое платье и пусть этот чурбан только попробует не впустить меня внутрь!Гвенни прищурилась. Она пропустила описание убранного зала, кавалеров и последовавших вслед за танцами игр, но описание ткани, из которого подруга заказала сшить платье, поразительно точно совпадало с…- Ты сшила платье из штор, которые висели в Зале ветеранов?! Мари Джоан!- Между прочим, они были жутко грязные, и пришлось полоскать их несколько раз, прежде чем удалось вернуть им цвет. Кто б их хватился! В этот Зал вообще мало кто заходит…- В этом зале висит портрет моего отца. – Зачем-то уже тише добавила Гвенни. Рири подошла и положила руку ей на плечо.- И Марк Рэкстон выбрал тебя?- Ты считаешь, что я не могу понравиться мужчине? - Возмутилась Мари Джоан.- Ты сама прекрасно знаешь, что я вовсе не это имела в виду.- В конце концов, он и без того на меня пялился...- Мари Джоан фыркнула. – Я заранее предупредила, что ничего такого не позволю и терпеть не стану, но рук он не распускал. Наоборот – всячески ухаживал, подавал руку и стоял рядом в паузах между танцами.

- И в конце предложил свадьбу?- Да, а еще – поехать с ним на его ранчо, где он разводит лошадей. Об этой свадьбе напишут в газетах, Марк так сказал.- И когда же состоится венчание? -Не скрывая ехидства спросила Гвенни.

- Скоро, - Мари Джоан подняла голову. – Наверное, дня через два-три. Я пришла, чтоб вас обеих пригласить.От крика Гвен мадам Карла, которая в этот момент спускалась по лестнице с узлом грязного белья, едва не скатилась вниз кубарем.- Ах, вы, чертовки! – Взвизгнула она, едва успев ухватиться за перила лестницы на последней ступеньке. – Дождетесь, мерзавки у меня, все расскажу хозяину!Стоящий на стойке молочник отразил три гримаски, которые скорчили подавальщицы за спиной у хозяйки гадального салона.Карла прошла, шурша юбками мимо и выйдя, хлопнула дверью.- Стерва. Нахватается же кто-то от нее французского насморка! – Фыркнула Мари Джоан, но тут же побледнела как полото, когда с улицы донесся новый звук – надсадный кашель человека, вздумавшего выкашлять легкие. В сущности, так и было. Гвенни вздрогнула, а Рири юркнула за стойку. Чахоточный кашель оборвался на середине и раздались нетвердые шаги, сопровождающиеся бряцанием шпор – человек прошел совсем близко, очевидно одной рукой опираясь о стену. Где-то невдалеке заржала лошадь.- Принесла же его нелегкая!Ничего не подозревающая мадам на заднем дворе стирала белье в рассохшемся тазу. Ее светлые волосы были заколоты, но несколько прядей выбились и упали на шею и обнаженные, мокрые от стирки плечи.

Ок подкрался сзади и с удовольствием шлепнул ее пониже спины. От неожиданности Карла вскрикнула, уронила белье, и оно упало обратно в таз, окатив обоих брызгами. Хозяйка гадального салона выпрямилась и гневно уперла кулаки в бока. Это была высокая красивая женщина. Расстегнутая сорочка едва прикрывала ей грудь, выглядывавшую из выреза.Октавий провел взглядом от ее шеи, где пульсировала жилка, к ложбинке между грудями, и дальше вниз. Закончив осмотр, он даже застонал от удовольствия.- Карла, да ты просто преобразилась, я сражен на повал!

Мадам выглядела оскорбленной и раздосадованной.- Какого дьявола вы тут делаете, Холлидей? – Ворчливо осведомилась она, досадуя, что картежник застал ее за стиркой.- Карла, дорогая, помилуй, чем я заслужил эту немилость? Неужели я так скверно обошелся с тобою в прошлый раз?- Шарлотта мне все рассказала!- Передай ей мое восхищение, - мадам протянула руку, и Октавий вложил в нее деньги.- Ну! Это все? Может, ты уберешься наконец?- Уберусь. Только отдышусь немного… – Ок стрельнул глазами поверх ее плеча и заметил на растянутой веревке рубаху в прорехах. – Это еще чье художественное полотно? Кувалда теперь привечает бродяг?- Пригрел одного, - Карла занялась стиркой и даже не взглянула на полощущуюся на ветру рубашку. – Тощий как ты, молодой, светловолосый. Неприятный тип. Въехал пару дней назад. Крутится рядом с моими девочками, а я ничего не могу поделать.- Ты знаешь, кто он?- Да откуда мне знать? – Женщина утерла выступивший на лбу пот. – Слушай-ка. Ты ведь теперь – шериф, да? Припугни его, как тех железнодорожников в прошлый раз? Мы в долгу не останемся. На рожу его глянуть – в дрожь бросает.- А имя его ты знаешь?- Вроде бы хозяин зовет его Макдугал. Макдугал или Маккинли.

Октавий внезапно насторожился.- Маккинли? Может быть, Макиндейл?- Да вроде оно. Макиндейл. А что, твой знакомец? – Но веселость оставила ее, едва она заметила, как помрачнело лицо законника.- Знакомец. С моими пушками познакомится.- Он что-то натворил?- Натворил. Никогда не слышала о нем? За его голову дают больше, чем за мою. Он бандит и, причем опасный.- Этот молокосос? – Карла всплеснула руками и расхохоталась. – Господи! Да его любая из моих девчонок соплей перешибет. Я сама могла бы уложить его одним щелчком!

- Я не шучу, Карла, так что ты со своими девками приготовься удирать по моему знаку и держись подальше, пока пыль не осядет.- Что ты задумал?- Увидишь. Двоим нам тут точно тесновато придется.- Ну так ступай и убей его. – Карла отжала воду из нижней юбки и взялась за следующий предмет, на этот раз – панталоны. – Видит Бог, нам и одного тебя хватает.- Пока не могу. Не сейчас, когда… - Октавий запнулся на полуслове и его одолел кашель.- Сама вижу, что не можешь, - хмыкнула мадам. – Иди-ка ты к Вонгу, я видела его – уже пошел отпирать прачечную.

- В ?Цветок лотоса? ближе…- Вчера к Мацумото заходил маршал, так что та заперла лавку до поры. Иди к Вонгу. Или кликнуть кого на помощь?Холлидей отрицательно помотал головой и, развернувшись, побрел прочь, сотрясаясь от приступов сухого кашля.Курт Коннорс как и многие до него, прибыл в Роковую долину с семьей для того, что бы вести практику оказывая врачебную помощь тем, кто добывал серебро и был убежден, что с закрытием шахт Таймли опустеет. Однако время шло, суматошный городок жил обычной жизнью, а жилы все еще не уходили на глубину. Потом в его доме случился пожар и Курт воспользовался предложением китайца Вонга, чья прачечная находилась на главной улице. Тот как раз вложился в расширение задней части дома, пристроив три каморки, где поселились прачки и врач-калека с сыном. Прачечная была перестроена из старого салуна и комнату, которая ранее служила для игры в покер, Курт переоборудовал под рабочий кабинет, где в основном лечил зубы. В маленьком городке работы для практикующего врача было невпроворот, особенно сейчас, когда в город вернулись ковбои, пробывшие в дороге несколько месяцев. Но, к сожалению, помощи от Курта было немного - его вторая рука, отнятая выше локтя, была спрятана под полу сюртука, а еще две руки предоставил сын Билли.Жизнь хоть никогда и не была легкой, но все стало хуже некуда, когда в пожаре умерла его жена. Остаться одному с ребенком для Курта было настоящим испытанием, и оба – мужчина и мальчик, вышли из него с честью. Иногда, когда задавался вопросом, сможет ли его измученное сознание продержаться еще хотя бы день, Курт бросал взгляд на сына и отчаяние отступало прочь.

Послушный и покладистый, Билли помогал отцу до последнего посетителя, хотя в свои четырнадцать, уже был абсолютно уверен, что если есть на свете ремесло, к которому у него лежит душа, это явно не ремесло его отца. Но другие занятия вроде помощника лавочника, зазывалы или уборщика не приносили денег. Не задержался он и в подмастерьях. В разносчики Билли не годился, будучи слишком молодым, чтобы работать в салуне, а для тяжелого труда на станции был слишком слаб. Но сын Курта Коннорса обладал кротким нравом и брался за любую работу, чем заслужил любовь всех соседей. Иногда он вместе с прочими мальчишками выкрикивал заголовки из ?Вестника?, мог помочь прохожему донести ведра с водой, корзину или прикатить тачку, разбирал товар у зеленщиков в торговых рядах и чистил обувь.Когда он был еще мал, отец выстругивал для него из дерева новые игрушки. Деревянные модели зубов, и скрепленные проволокой искусственные челюсти на шарнирах, с зубами из камешков, а затем - из фарфоровых осколков, которые Билли разбирал на части, вначале ради забавы, а затем - чтобы понять, как утроен человеческий рот изнутри. Теперь время от времени Курт экзаменовал его на знание основ, и уже к двенадцати годам парнишка знал какие составы помогают от боли, как нужно держать клещи и под каким углом лучше всего ввинтить шуруп, чтобы доставить больному как можно меньше неприятных минут.

Сейчас Билли то и дело вбегал в кабинет и выбегал обратно, поднося отцу предметы или помогая там, где одной руки было недостаточно – накачивал газ, мыл инструменты, переливал жидкости во флаконы, а иногда отвлекал игрушками детвору и разговорами взрослых, ожидающих своей очереди.Раздался стук – два быстрых и два коротких удара и Коннорс вздохнул.- Это мистер Холлидей, папа.- Билли, иди, поиграй.Сын Курта уже давно превратился в подростка и ?поиграй? скорее означало ?послоняйся без дела во дворе?.

- Входи, Ок.Стоящий в проеме человек походил на высушенный на солнце труп висельника – в бледном лице не было ни кровинки, висящую мешком одежду покрывали винные пятна, пыль и сено, а лицо – гладко выбритое, сейчас грязное, в добавок было залито кровью, как показалось Курту - из разбитой губы. Но если не считать отсутствия растительности и того, что черты истончились и заострились от болезни, прочие перемены совершенно не коснулись лица его давнишнего партнера. Все тот же прекрасный набор зубов, ни одной новой морщины на высоком выпуклом лбу и все та же гордая осанка южанина. В целом, если убрать очки, лицо картежника-убийцы выглядело бы точно так же, каким его изображали чернилами на всех техасских объявлениях о розыске с припиской ?Живым или мертвым? еще лет пять назад. Вот уже многие годы из-за этих самых объявлений Октавий ежедневно тщательно сбривал с лица любую растительность.

То, что Холлидей получил звезду, не укладывалось у Курта в голове. Он знал Октавия еще задолго до его путешествия по Техасу – в сущности, они начинали вместе и долгое время работали в паре. Курт застал и первые шаги Ока в ремесле картежника. Из-за карт и выпивки оба разругались в пух и прах чтобы вновь встретится в захолустном шахтерском городке годы спустя.Октавий снял очки и его слезящиеся глаза в сетке из лопнувших сосудов вонзились в Курта. Он хрипло втянул в себя воздух, чтобы что-то сказать, но тут же уткнулся в грязный платок, захлебываясь лающим кашлем. Курт схватил его за плечо, практически втащив внутрь, и усадил на стул. Некоторое время Октавий лишь хрипел, пытался восстановить дыхание. Пользуясь этой паузой, Коннорс осмотрел полки в поисках того, чем можно было бы унять кашель.- Там, в кармане. Достань…– Раздался за его спиной еле слышный хриплый шепот и Курт, охлопав гостя по карманам, вытащил фляжку. Схватив и откупорив ее, Ок сделал несколько судорожных глотков. Казалось спиртное, в самом деле, уняло кашель.- Не пей слишком много, сюда может кто-нибудь войти.

- И что же? Думаешь, побояться порог переступить?

Коннорс фыркнул и сменил тему.

- Мне уже рассказали о потасовке с твоим участием.- Первой или второй? – Октавий шумно прочистил горло, ослабил ленту галстука и сделал еще один глоток. Все длинные уговоры, проповеди и лекции Коннорса на эту тему остались в прошлом – вразумить Холлидея могла только хорошая взбучка. Однажды, еще в Техасе, Курт даже вписал его имя в список членов Общества трезвости. Узнав об этом, Октавий, который в тот момент сидел за карточным столом в салуне, до того взбеленился, что учинил погром и выстрелом разбил зеркало над стойкой.- Гм! Я полагаю, последней. Их было..?- Трое.

- Они были вооружены?- Дай-ка подумать. Пара дрянных ножей при них имелась. - Октавий улыбнулся кровавой улыбкой и, вытянув руку вперед, раскрыл ладонь, на которой лежали два крупных резца. Курт узнал один по сколотому краю. - Забирай на протезы.- Орел долетался. Дам по десять центов.- По двадцать пять. Это – резцы, ты ослеп что ли?Курт вздохнул, и картежник с ухмылкой спрятал деньги в карман.- На прощание он крикнул мне, что помощь с их ранчо явится в город в самом скором времени…

- Так ты, что - вызвал на себя гнев вооруженных до зубов мексиканских регуляторов?- Они называют себя вакеро, но да, ты прав, суть та же, это регуляторы братьев Лопез.

Курт резко вскочил с табурета, но Ок придержал его за единственную руку.- Сядь. Сейчас их нет. Незачем сотрясать воздух попусту. Они доберутся до Таймли не раньше заката. А там, глядишь, растеряют весь пыл в сумерках. Эти мексиканцысуевернее старой Уотсон! - Он блаженно вытянул ноги под столом и посмотрел на него так, будто речь шла о ярмарке или пикнике

- Можешь не присоединяться к веселью, если хочешь.Курту захотелось отвесить ему затрещину.

- Ты сошел с ума! – Рявкнул он.- Заканчивай ломать руки, возьми бинтов и иди сюда. Меня слегка оцарапал один из них. - Ок приподнял левую руку и откинул полу сюртука. Коннорс увидел распоротую ткань жилета и прореху с пропитанными кровью краями. Длинная рана от ножа на боку покрылась коркой от запекшейся крови. Курт перевязал его, затем его бывший деловой партнер, фыркая над умывальным тазом, смыл с лица кровь и грязь. У Курта хранился небольшой запас марганцевокислого калия, и он бросил картежнику флакон, который тот ловко поймал.- Ну вот и славно. – Ок махнул ему и вышел, надвинув шляпу на глаза.- Погоди! – Окликнул его Курт. - Что если они застанут тебя врасплох?!Ответом ему был насмешливый хохот.- Врасплох? Меня?! Когда они въедут в город, топот будет слышен даже на второй улице. Такой гам и мертвого поднимет!

Курт только покачал головой. Он прекрасно помнил, что когда видел его в прошлый раз на улице, картежник спал с бутылкой в руке, развалившись на тележке с сеном, оставленной кем-то у дверей цирюльни. И храпел так, будто был один во всей Роковой долине. От непогашенного окурка его сигары вокруг уже начинала тлеть солома. Курт тогда сбил робкие язычки пламени и попытался растолкать помощника шерифа, после чего махнул рукой и направился дальше.

Дети во дворе играли в догонялки, визжа и сражаясь друг с другом: кто-то хотел быть Сидящим Быком, кто-то – Римским Носом. Кессиди и Билли Коннорс превратились в Джеронимо и генерала Кастера, и важно отдавали распоряжения своим невидимым войскам. Лошади ржали, пушки гремели, барабаны стучали (у шестилетней Аннабель это выходило особенно хорошо), а солдаты храбро маршировали. Им готовились дать отпор не менее храбрые индейцы. Игра была в самом разгаре, когда Кессиди увидел Октавия, шагающего от прачечной, и пронзительно засвистел.

- Погодите, доктор Холлидей!Тот шел, пошатываясь, и резкая остановка едва не заставила его потерять равновесие.

- Чего тебе надо?

- Помните старого Эйба? Такое пугало огородное с Поля лежебок? Кладбищенский сторож?- Ну, знаю его.- Велел вам сказать, что те, о ком вы спрашивали недавно приходили за Крэйгом Уотсоном.- За Крэйгом? – Ок тупо помотал головой, чтобы разогнать туман от выпивки и привести мысли в порядок. - Ну а что сам Эбенезер? Пошел за ними?- Нет, за ними он гнаться не захотел. Говорит – там было четверо этих дьяволов – все с веревками, лопатами, фонарями, и хозяйничали как у себя дома. Искали и его, только старик Эйб неплохо прячется. Ну они поискали-поискали, да и бросили это дело. Взялись за лопаты и как только стали ворошить могилу, он дал деру.

- Он не говорил, куда отправился?- Не-а. Сказал только, что малость отсидится в какой-то норе, чтоб эта четверка получше о нем забыла. Он велел вам сказать, чтоб вы его навестили дома.-Дома? Чтоб я знал, где он живет!

- Так вы и сами живете там же, - усмехнулся Кесси и Октавий хлопнул себя по лбу. Речь шла о салуне. Вот только котором из трех?- Что ж, раз так, пожалуй, мы с ним свидимся…- Доктор Холлидей?- Что еще?

- Вы можете мне свисток справить? – Мальчишка протянул ему на раскрытой ладони сучок длиной и толщиной в большой палец взрослого мужчины. – Я давно вас ищу, чтоб передать слова старины Эйба! Сделаете?- Свисток? – Октавий смерил его взглядом. Рыжий бесенок совершенно его не боялся. В сущности, Кессиди в самом деле оказался ему полезен, передав сообщение Лоутона. Как он и думал, дело касалось расхитителей могил.

- Ну ладно. Держи-ка крепче.Кесси расплылся в улыбке и поднял руку высоко над головой. Росту в нем было не больше пяти футов. Сучок он зажал большим и указательным пальцем в горизонтальном положении, и одним краем направив в стрелка. Октавий, казалось, мазнул рукой по бедру и в следующее мгновение раздался выстрел, а стрелка окутало дымом. Мальчишка разразился восторженными воплями и дети, отпрянувшие от них, теперь вернулись бегом посмотреть. Сучок слегка дымился и был горячим на ощупь. Пуля 45 калибра, пройдя навылет, выскоблила его изнутри. Кесси набрал воздуха и засвистел в него – громко и переливчато.Октавий убрал револьвер в кобуру и зашагал дальше.Коннорс, наблюдавший всю эту сцену из окна, осел на пол, чувствуя, что его сердце сейчас выпрыгнет от ужаса. Он слышал многочисленные рассказы, а будучи коронером в нескольких городках, читал документы и письма судебных исполнителей, но никогда не видел стрелка в момент выстрела так близко.- Кессиди, поди-ка сюда!Мальчишка подошел и, задрав вихрастую голову, нахально посмотрел на него, расставив ноги и прижав ладонь козырьком ко лбу.- Давно ты на побегушках у мистера Холлидея?- Вы еще не родились в те далекие времена!- И ты его не боишься?- С чего бы? Это он боится меня! – Беспризорник важно сплюнул в сторону, очевидно подражая кому-то из гуляк, что вечно ошивались у салунов.- Он тебе сказал, куда направляется? – С беспокойством спросил Коннорс.- Конечно!

- И куда же это?- На кладбище.Курт вздохнул и захлопнул окно.Помещение кондитерской лавки было маленьким – всего пять столиков перед длинной стойкой, стеклянная витрина, музыка, тихо играющая из заводной музыкальной шкатулки, поставленной на стойку. Единственное, что зрительно расширяло помещение - огромное, во всю стену, зеркало напротив входа. За одним из столиков собралось целое общество – три девушки в светлых нарядах и двое молодых людей вели оживленную беседу.- И, конечно же, более из уважения к прошлым его заслугам, моя дорогая сестра, наконец ответила на приглашение мистера Сторма...- О, а что же было дальше?- Потом… - Кажется, это было в середине мая. Нас пригласила леди Ванесса. Ах, как чудесно все былоустроено. Лиз осталась довольна и, признать, я сам был впечатлен. Ричард позже показывал нам собранную им коллекцию предметов старины и оружия. Джон отзывался о некоторых образчиках с большим знанием дела… Знаете, одна сабля, вроде бы даже принадлежала прусскому королю.- Да нет же, Марк! – Одна из девушек – Дженнис Линкольн, шутливохлопнула его по руке веером.– Я не об этом просила вас рассказать! Слушать об этих ружьях и револьверах… Я сама бывала у леди Ви и они нисколько меня не поразили. Расскажите о той вашей встрече.- Да-да! – Поддержала ее Джой Митчем. - Это намного интереснее.- Право же, дамы, не знаю, стоит ли… Это случилось немного позже. Мы с сестрой опять были приглашены к Фискам. Там мы и познакомились с мисс Ковингтон, в ту пору она еще не стала миссис Осборн. – Молодой человек с гривой кудрей воронова крыла прервался, чтобы передать сидящей рядом с ним третьей девушке, рыжие волосы которой были собраны в замысловатую прическу, вазочку с пирожными. - Мэри, дорогая, ну а как вы находите ?Тенистые земли??Та пожала плечами.- Без провожатых - с большим трудом… Компания разразилась веселым смехом.Марк Рэкстон снисходительно усмехнулся и кивнул.- А ведь верно. Ричард живет в такой глуши.- Очень живописное место. – Мечтательно сказала Джой, на коленях которой зевал маленький серый котенок. - Такое красивое. Роща фруктовых деревьев, пруд…

- Но главное украшение поместья – без сомнения его хозяйка. – Дженнис сматывала клубок. Несколько других уже были уложены в корзинку, украшенную лентами. Эдвард Уэллон помогал ей, нанизав пряжу на обе руки.- Несомненно! Стоит ли говорить, что едва мой друг Эдвард увидел ее, он тут же…- О, прошу тебя, Марк, умолкни! – Голос сына мирового судьи прозвучал слишком резко и громко для такой маленькой компании, но Рэкстон лишь ослепительно улыбнулся. – Твои сплетни всем надоели!

- Фи, мистер Уэллон! – Джой Митчем, копируя дочь мэра, легонько шлепнула его веером по пальцам. Смуглые щеки Уэллона-младшего тронула краска.- Прошу извинить меня, леди Джой...

- ?...И когда я иду по улице, то мне кажется, что Ваш голос ведет меня. Всегда, где бы мне не выпало бывать. Вы лишили меня тишины, ибо голос ваш сопровождает меня всюду, даже во снах…? - Марк оборвал цитату и закатил глаза, прищелкнув языком.

Все отреагировали по-разному. Две девушки ахнули и зашептались, бросая на Рэкстона взгляды любопытства. Третья лишь пожала плечами.

На Эдварда было страшно смотреть, так потемнело от гнева его лицо.- Вы читали мою записку, Рэкстон? Записку, которую я послал леди Джун?

- Читал? Я? Хм! Нет, она сама зачитала ее всем нам вслух по просьбе леди Ви. Та спросила,много ли посланий от поклонников та получает и мисс Ковингтон зачитала несколько, она носит их собой а другие может процитировать. Было и несколько весьма забавных и даже одно непристойное.- Я могу понять ее, – улыбнулась Дженнис. - Весьма наглая особа, как и все эти артисты, она вероятно захотела внимания к своей персоне. Однажды мой папочка, - девушка специально употребила это слово, зная какой эффект оно вызывает у окружающих. – Мой дорогой папочка водил меня на спектакль с ее участием. Тот назывался ?Мода?, его написал какой-то француз. Боже, это было ужасно! Потом эта особа представила еще несколько номеров, в основном пела. Ну вы все и сами знаете, этот ее посредственный репертуар – ?Дом, милый дом? или что-то вроде этого.

-К счастью покойная супруга Осборна не видела ее, - рассмеялась Джой, обмахиваясь веером, - страдалица умерла, прежде чем эта оборванка появилась в доме Верджила Осборна.- Доме! – Марк фыркнул, а обе девушки залились румянцем. – Не позволительно называть домом этот вертеп! В прочем, заведение Осборна - самое место для таких, как она. Бедный Вердж Осборн, каково это - каждый день лицезреть воплощение собственного позора? Минутная слабость, и вот – это создание уже полновластно распоряжается и его предприятием и им самим, неслыханно! А ведь она даже моложе нашего друга Гарри Осборна. Впрочем, сможем ли мы и впредь называть молодого Осборна нашим другом, Эдвард?

- Это совершеннейший абсурд, мистер Рэкстон! Происхождение мисс Ковингтон самое благородное – стоит лишь раз взглянуть на нее. В ее голосе, жестах, словах и мыслях столько благородства, что она могла бы быть представлена самому губернатору! Вы сами прекрасно об этом знаете! Невозможно так вдохновенно изображать на подмостках цариц, не имея ни капли благородной крови, - Эдвард неловко повернулся, чтобы метнуть в сплетника гневный взгляд. Одновременно он старался во время раздвигать пальцы, что бы нить без помех проходила виток за витком, и несколько мотков упали на пол. Пушистый серый котенок, спрыгнув с колен Джой, тут же занялся ими.

Дженнет фыркнула, словно Уэллон-младший сказал нелепость.- Странно, что мистер Осборн решил еще раз связать себя узами брака. – Джой Митчем, очаровательно нахмурилась вслед за подругой. – Или его безупречный вкус ему изменил?С точки зрения Джой Митчем замужество было самым последним делом. Совсем не то что флирт: возможно, она флиртовала уже с врачом, принимавшей роды у ее матери, а после появления на свет — со всеми существами, встречавшимися на ее пути. В иные дни казалось что флирт был едва ли не единственной формой общения для этой девушки, но Джой вполне искренне недоумевала, когда ее в этом обвиняли. Оправдывая свое имя (прим. с англ. Joy - радость), она радовала своего отца, украшая его бледный лоб венком из маргариток, или вышивая его носовые платки. Гарольд Митчем, суровый и жесткий человек и беспринципный делец, скупо улыбался этим шалостям.В виду своего возраста и положения его дочь могла флиртовать с кем угодно, и флирт ее в основе своей также являлся совершенно невинным. Привыкнув ценить разнообразие, она не могла и помыслить о том, чтобы остановиться на одном-единственном избраннике. Сейчас за девушкой ухаживал Уилбур Дэй, который был старше нее почти на пятнадцать лет.

Сам пайщик сидел в отдалении, просматривая газету. Статья о закрытии борделей, казалось, полностью поглотила его – каждый новый абзац этот достойный джентльмен отмечал энергичным одобрительным кивком. Рот его при этом был чуть приоткрыт, словно то, что он читал, было настолько увлекательным, что пайщик забыл о существовании окружающего мира. Несколько раз он даже рассмеялся от души, вызвав шепотки за соседними столиками.- Уилл, можно вас на два слова? – Эдвард Уэллон присел напротив, бросая взгляды на компанию. Марк Рэкстон уже начал следующий рассказ.

- Только недолго, друг мой. Вскоре мне следует отбыть в ратушу на заседание совета.- Я бы подождал, но дело не терпит отлагательств. –Уэллон-младший поерзал на стуле. - Это касается…

- Брось, Эдвард, скучно, - прервал его Уилбур, сворачивая и откладывая газету на небольшой столик, где чудом умещались молочник, чашка кофе, сахарница и тарелочка с имбирным печеньем. – Сколько на этот раз?Уэллон бросил вокруг беспомощный взгляд – Рэкстон, на попечение которого остались все три девушки, предложил им выйти на улицу, чтобы осмотреть новую вывеску модного магазина. Другие посетители сидели за столиками довольно далеко от них и тоже собирались уходить. За стойкой никого не было – он заметил, что хозяйка прошла в заднюю комнату. Еще немного и они с Уиллом останутся наедине. Едва это произошло, он наклонился ближе и понизил голос.- Дело не в долгах, хотя я до сих пор не рассчитался с некоторыми из них. Я планирую уехать на восток и открыть там свое дело, и хотел бы…- Что произошло?- О, ничего особенного, я просто…- Что случилось, Эдвард?- Я просто хотел переговорить с ним. К сожалению, все прошло не слишком гладко. Мне показалось... Я был уверен, что его рука потянулась к револьверу... Он мог стать большой проблемой...Пайщик подался в кресле вперед и вперил взгляд в гостя.- Что ты сказал? Ты… ты убил кого-то? Ты?Сбиваясь и запинаясь на каждом слове, Эдвард рассказал о том, как все произошло. Некоторое время Уилбур слушал его в молчании, застыв, как статуя, и закрыв глаза. Но едва рассказ был окончен, глаза молодого человека зажглись интересом.- Мисс Ковингтон согласна ехать со мной. Мы покинем город тайно, сегодня ночью на проходящем через Таймли поезде…- Я помогу тебе. – Сказал Дэй и глаза его сверкнули азартом, как часто бывало за карточным столом. - К чему еще друзья, если они не могут помочь. Кому известно о смерти судьи?- Маршал Кастл, Ок Холлидей и господин мэр – об этом мне сообщил маршал. Больше никто – они посчитали это самоубийством и держат все произошедшее в тайне.

- Великолепно! Нам просто сказочно повезло. Слушай внимательно! - Уилбур в свою очередь, вскочил и зашагал по узкому проходу, воодушевляясь все больше. - Перед нами две проблемы и решить их следует, не медля ни минуты. Итак, две проблемы – как объяснить пропажу твоего почтенного отца и как объяснить исчезновение миссис Осборн…Резкость фраз ошеломила младшего Уэллона. Он сжался и задрожал. Дэй продолжал мерить шагами проход между столами, к счастью опустевшими.

- Так уж вышло, что я могу помочь тебе. Есть прекрасный вариант. У миссис Осборн почти не было знакомых и родных. Общеизвестно, что судья некогда был одним из поклонников ее таланта и, как и многие, ухаживал за ней.

- Откуда…- О, пожалуйста! Об этом известно каждому. Может ли быть более правдоподобно то, что ее она сбежала со своим прежним поклонником? Положение в обществе, деньги и связи делают судью гораздо более выгодной партией, нежели мистера Осборна.

- Сбежала? С моим отцом? Вы шутите, кто в это поверит?- А ты предпочитаешь, чтобы выяснилось, что имела место супружеская измена, второй стороной которой являлся твой отец? И что почтенный судья пал от руки разгневанного супруга?

- Случись… Случись такое, мистер Осборн был бы в своем праве, убей он моего отца на дуэли… Но ведь это абсурд!

- Возможно, что такое поведение и осудили бы в первый момент. На первых порах на твою долю быть может даже выпала бы известная доля сочувствия и соболезнований. Но едва подробности скандала открылись, твой бедный родитель предстал бы обывателям чудовищем, соблазнившим молодую супругу честного человека, а ты – сыном этого чудовища…- Но мой отец никогда бы… Он уважал мистера Осборна! Он, в конце концов, был его должником. Он не мог…- Он вскоре потеряет супругу и станет твоим личным врагом если узнает о твоей причастности, а в городе о нем ходит немало слухов… Итак, вы отправитесь на Восток, но – порознь. Пусть она едет поездом – женщинам всегда сложнее в дороге, а ты, друг мой отправишься дилижансом. Я все устрою. Никому и в голову не придет искать тебя.- О, спасибо! Спасибо, Уилл. Не знаю, что бы я делал…- Пустое. Послушай, мы еще оговорим все детали позже. Но можешь рассчитывать на меня, Эдвард.Молодые люди вышли на террасу, и Уилл направился к девушке в белом платье и шляпке. Глядя ему в спину, Эдвард почувствовал, надежду. Возвращаясь обратно, он даже нашел в себе силы улыбнуться вернувшейся за прилавок Кэрол Денверс – хозяйке кондитерской.?Манеры, изысканная речь и наряд – что еще нужно, чтобы произвести впечатление в качестве леди из хорошей семьи? К примеру, на таких, как Эдвард Уэллон?? - Подумалось ей, когда она бросила взгляд на сына мирового судьи.Всем, кто желал слушать, Кэрол Сюзан Джейн Денверс рассказывала слезливую историю о том, как ее отец владел небольшим, но прибыльным делом в Бостоне, но благодаря конкурентам был вынужден его продать и податься с семьей на Запад. И как на фургон напали индейцы-сиу, успев убить и родителей и двух ее сестер, пока кровожадных дикарей не отогнал прекрасный капитан кавалерии. Капитан привез ее в этот городок, где жил сам, и отдал девушку на попечение сестре Маргарет – добродетельной монахине. Предложение руки и сердца обязательно последовало бы, завершая эту красивую историю, если бы капитана единогласно не выбрали шерифом, и он не занялся поиском преступников и охраной порядка на улицах городка. Потом Стива убили в перестрелке, и Кэрол, которая дала клятву, что не будет принадлежать никакому другому мужчине кроме своего спасителя, осталась одна-одинешенька.

Кто-то верил, кто-то нет, но вскоре вопросы задавать перестали, и красавица вздохнула с облегчением.

Разумеется, если бы здесь вдруг оказались представители настоящего высшего общества, они без труда вывели на чистую воду и эту кривляку Джой Митчем и Дженнис Линкольн и в особенности вон ту, новенькую – с рыжими локонами. Но, к счастью, здесь таких не оказалось, ведь им нашлось бы что сказать и о ней самой.Ее отец был вовсе не лавочником, а военным, и девочка выучилась ездить в седле и стрелять, как и ее братья. Да, у Кэрол были братья, которых она превратила в своей истории в сестер. Оба они служили в двух приграничных полках и могли управиться даже с картечницей Гатлинга, а уж наездниками и стрелками были отменными. Такими же талантами обладала и ее близкая подруга Дженифер Уолтерс, сестра местного аптекаря, которая даже умела заарканить лошадь.

Сейчас, бросив еще один взгляд на пелеринку Джой Митчем – из кринолина и с кружевами, Кэрол улыбнулась и вернулась в заднюю комнату. Посетительницы уже ждали ее – невысокая,тонкая женщина со светлыми волосами, собранными в строгий пучок на затылке пришла в компании другой, с ней Кэрол уже виделась. Анна Уотсон работала экономкой у судьи Уэллона. Платье гостьи было темным, с надетым поверх передником.

- Доброе утро, дамы, садитесь. – Приветливо кивнула Кэрол и обогнула свой стол с письменным набором.

Обе женщины опустились на стулья. Анна едва слышно вздохнула – ее мучили боли в суставах, вторая женщина села прямо, сцепив руки в замок на коленях.?Какие грубые на ней башмаки?, - внезапно подумалось Кэрол. – ?Грубые, но крепкие?.- Это – Мэй Паркер, она моя подруга, вместе ехали в фургонах через Висконсин, вместе зимовали. – Речь Анны Уотсон всегда текла плавно и обстоятельно, как широкая и ленивая река Миссури, с зеленых берегов которой она попала в жаркий и сухой Нью-Мексико. – Она живет на ферме, что в десяти милях от города. Муж ее теперь умер. Он был здешний законник…- Так вы – жена шерифа Паркера? – Поняла Кэрол.

Шерифа Паркера выбрали после смерти Стива, однако в то время сама Кэрол политикой не интересовалась.Женщина кивнула. Анна расправила свой передник на коленях и продолжила:- Сейчас работы у меня в судейском доме выросло. Молодой хозяин хочет заняться переделками, надумал привезти жену с Востока. Говорит, что если выйдет свадьба, или родится ребенок, то он перестанет позволять мне тут работать, чтоб успевать все в его доме… Мэй – отличная стряпуха, знает, что к чему. Я уже рассказала ей, у каких торговцев мы обычно заказываем ваниль и шоколад из Мексики, у каких – патоку...Вероятно, сомнение Кэрол отразилось на ее лице, так как Анна принялась ее убеждать, расписывая, сколько всего Мэй умеет печь. Сама Уотсон славилась в округе как хорошая хозяйка, потому Кэрол и взяла ее в кондитерскую – многие рецепты, о которых хозяйке было невдомек, та смогла довести до совершенства, к примеру, карамельный торт. Анну часто приглашали готовить главное блюдо для вечеров танцев. Случалось ей и готовить ?ужин в коробке? - который разыгрывали на аукционе, после чего коробка вручалась победителю, отдавшему за нее больше всего денег.

Кэрол стряпать не умела, зато хорошо помнила, какие вкусные пирожные подавали в кондитерских тех маленьких городков, в которых они останавливались раньше. Иногда Анна предпринимала попытки обучить ее, но хозяйка кондитерской умудрялась превратить даже самое простое блюдо в кошмар. Трубочки с кремом у нее выходили жесткими, сладкие коржики – сухими, крем вместо воздушности застывал на дне миски, комки в шоколаде не желали растираться, а все без исключения пироги подгорали.Кэрол могла не пошатнувшись, дать залп из ?Генри? - страшного оружия, винтовки 44 калибра, способной убить на повал медведя, но когда дело доходило до стряпни, лишь беспомощно наблюдала за Анной, которая ловко перемещалась по кухне, одновременно успевая уследить за всем и даже за самой Кэрол.

Хоть Кэрол никогда не умела хорошо готовить, зато она умела вести светские беседы, чему обучилась, еще живя среди скучающих солдатских и офицерских жен. Умение вести разговоры, как и красота хозяйки, привлекало в кондитерскую праздных молодых людей с барышнями. Кэрол не сердилась на молодежь, когда юноши шуршали газетами или горячо спорили, подражая взрослым.Лишь вывесила табличку, запрещающую курить и сорить табаком в зале. И, разумеется, в ее кондитерской не терпели никакого спиртного – хозяйка была членом Общества трезвости и занимала пост заместителя его председателя. К выпечке и сладостям подавались молоко, ягодные морсы и лимонады, черный и цветочный чай, но мужчины заказывали в основном кофе.

В сущности, где еще молодые парни могли бы проводить время в обществе своих подружек – благовоспитанных юных леди? Театр давал представления все реже, ярмарка в городке открывалась всего раз в году, а прочие развлечения вроде родео, были суровыми и типично-мужскими, они вовсе не подходили девушкам. К тому же покерные и стрелковые турниры уже прошли, и молодежь на них к участию не допускалась. Оставались еще танцы, но их тоже проводили не каждый вечер.Так что кондитерская вносила в жизнь городка приятное разнообразие. В особенности радовались дамы - кроме воскресных молитвенных собраний и редких вечеров с танцами, горожанкам оставалось разве что рукоделие. Кэрол великолепно понимала этих женщин – она сама терпеть не могла шить, вязать или вышивать, но помнила, как ее отец и братья отзывались с пренебрежением о брюках со стрелками – мол, сразу видно, что вещь из лавки готового платья, потому заказывала свои наряды у модистки.

Многие из женской половины населения городка не принадлежали к узкому кругу членов, избранных Ванессой Фиск в дамский клуб. Клуб этот устраивал благотворительные вечера, приемы и салонные собрания ?общества?, куда иногда приглашались заезжие ?гении? - певцы, актеры, музыканты, писатели. Поговаривали что, держа пусть в Аризону, на салонную вечеринку к леди Фиск однажды заглянул даже прославленный Оскар Фингал Уиллз О’Флаэрти Уайльд, а в другой раз она принимала у себя русского князя Кравинова с супругой, во время его путешествия по Америке.

Вокруг Ванессы Фиск и Моник Рембо на взгляд Кэрол всегда толпилось слишком много народу. В ее кондитерской хоть было чем дышать, в отличие от их забитых мебелью и нарядами особняков. По меткому замечанию Саймона Уильямса, эти леди прятали за жемчужными зубками змеиные язычки – большая часть городских сплетен рождалась во время заседаний дамского клуба. По началу они пытались обращать свое пристальное внимание гарпий и на нее. Помниться эта ?коровья королева? Моник Рембо однажды скупила у нее весь запас пирожных, да – что бы накормить этих самых коров! Но никакие шпильки от этих гордячек не достигали мыслей Кэрол. Она получила деньги за товар, заперла эти деньги в кассу и отошла в сторону, предоставив работникам ранчо ?Миракль? самим таскать коробки в коляску. Позднее на улице док Ричард жаловался мсье Батроку, что все его больные теперь вынуждены ждать своей очереди – на ранчо ?Миракль? разразилась желудочная лихорадка, косящая работников, и врач не успевал оказывать помощь. Пирожные с кремом уменьшили Моник Рембо доход на две тысячи долларов – ковбои не могли работать. Еще в тысячу обошлись почти ежедневные выезды Ричардса к пострадавшим.

- Скажите, миссис Паркер, какое блюдо вы считаете своим коронным? - Кэрол лукаво прищурилась и на лице Мэй впервые за долгое время появилась слабая улыбка.- О, это лепешки. Самые простые лепешки из ржаной муки. Но я пеку их по особому рецепту и Бен... – тут она осеклась но, справившись с собой, продолжила, - и мой муж и племянник готовы были за них делать что угодно. Их можно сдабривать медом или сахаром и заливать сиропом. В них можно заворачивать кусочки фруктов, словом – простор для фантазии…- Что ж, миссис Паркер, я буду только рада взять вас. А теперь, дамы, давайте пить чай…На уютном столике уже было сервировано блюдо с имбирным печеньем, варенье и стояли расписные фарфоровые чашки. Кэрол заметила, как плечи вдовы слегка расслабляются, как ободряюще смотрит на нее Анна, и улыбнулась своим мыслям.Сами о том не подозревая, женщины в ее кондитерской, что называется, расправляли крылья. Здесь можно было посидеть в уютной обстановке, в окружении красивых мелочей и звуков музыкальной шкатулки. Все от полированного дерева и мягких закругленных линий отделки полок и шкафчиков, светлых стен, свежих цветов и вышитых скатертей, до блеска начищенного сервиза, внушало мысли о покое и отдыхе. И то и другое царило в зале.Условившись на завтра, женщины простились – Анна повела Мэй на кухню, а Кэрол надев шляпку, вышла, чтобы купить газету. За стойкой осталась Камелия. Настоящим именем девушки было Камала, но оно оказалось слишком непривычным, и Кэрол нашла изящное решение.

Кожа Камалы была смуглой, в ушах звенели тяжелые серьги, а наряд по крою и материалу не походил ни на одно платье из тех, что Кэрол доводилось видеть – какая-то легкая и летящая ткань, вся сплошь в расписных узорах - батик был редкостью в этих краях. Камалу привезла с собой Саджани, а Моделл позволил девочке работать в кондитерской.- Эй, поди-ка сюда! – Кэрол подозвала Кесси, который размахивал сложенной пополам газетой. Еще стопка лежала рядом на ящике. Бросив взгляд на заголовок, она нахмурилась и, сунув газету подмышку, быстрым шагом направилась к городской ратуше.Уилбур Дэй распахнул двери зала заседаний и едва не закашлялся от плотных клубов табачного дыма и духоты спертого воздуха. Собрание заседателей городского совета длилось уже приблизительно полтора часа. Сигарные окурки давно погасли, а кофе, разлитый в тонкие фарфоровые чашки, совершенно остыл. Несмотря на открытые окна, воздух в зале заседаний был тяжелым и спертым от яростных прений и обсуждений.

Мэр Линкольн провел рукой по своим жестким курчавым волосам и, бросив взгляд на опоздавшего пайщика, глубоко вздохнул.Слева от него Уильямс незаметно расстегнул еще одну пуговицу на жилете. Секретарь за своим угловым столом, где едва помещался письменный прибор и стопка бумаг, уже давно снял сюртук и засучил рукава рубашки, как какой-нибудь конторский клерк. Заметив, что Дэй вошел в зал, он быстро вписал его имя в протокол.- Добрый день, прошу прощения за задержку… - Уилбур сел рядом со своим приятелем Генри Пимом и положил на стол светлую шляпу.