9 (1/2)

Фил Урих явился практически сразу. На щеке юноши еще был виден смазанный красный отпечаток – несмотря на все треволнения пережитые вчерашним вечером, ему все же удалось заснуть на одной из кушеток в салоне на первом этаже.

- Филипп, - Верджил поднял голову от бумаг. С недавнего времени он называл управляющего полным именем, подчеркивая перемену в статусе. – Разыщите мистера Кингсли. Мне срочно требуется обсудить с ним кое-что и дело не терпит отлагательств.- Сэр, мистера Кингсли нет в заведении. Я знаю это абсолютно точно, так как сам около двух часов назад проводил его и он еще не вернулся- Он оставлял записку или…- Он собирался посетить несколько лавок на главной улице, затем вроде бы хотел зайти в банк... Думаю, он уже на пути обратно.Таймли навевал на сводника скуку, граничащую с хандрой и Кингсли, которому приходилось торчать в городке по просьбе Осборна, не избегал возможности пожаловаться на это каждому желающему.- А Холлидея ты не встречал?Иногда, когда ноги заносили его на вторую улицу, помощник шерифа по утрам пользовался поилкой для лошадей у входа в бордель вместо умывального таза. Утро у Октавия начиналось не раньше двух часов пополудни, астрелки часов в кабинете Осборна уже подбирались к трем.- Нет, сэр, после вчерашнего инцидента он покинул заведение через черный ход. Сегодня в салуне ?Резвый мустанг? произошла драка со стрельбой, в которой участвовал, в том числе и помощник шерифа.

- Это мне известно, ну а после этого?- Никто не знает о том, куда он мог направиться. Я опросил всех в ?Резвом мустанге?, всех кто пришел мне на ум, даже прислугу и горничных.

- Себе на уме, как я и думал! И, очевидно, свалится мне на голову в самый неподходящий момент! – Осборн в раздражении хлопнул ладонью по столу. - Проклятье, да когда же он, наконец, издохнет!- Я заглянул в ?Веселый рожок?, как вы и велели...- И, я надеюсь, спросил и там тоже?- Конечно, сэр. Как только исполнил ваше первое поручение, я вызвал на разговор… Впрочем, если позволите, я немного вернусь назад. Дело выходит любопытное, сэр. Тут следует рассказать все с самого начала...-Что ты имеешь в виду? – Осборн взглянул на него.Филипп подошел ближе к столу и слегка понизил голос.- Один из вышибал ?Резвого мустанга? болтал, а я оказался рядом. Его подружка, одна из девчонок мадам Софен думает, будто в городском совете какой-то разлад.

- Хм! – Верджил приподнял бровь. - Не часто услышишь, что шлюха интересуется политикой- Я попросил его разъяснить и дал ему двадцать пять центов. Антонио охотно поделился сплетнями. К другой их девке ходит секретарь Уильямса...

Верджил знал, что три девицы под началом Карлы Софен развлекают постояльцев и клиентов в таверне, но никогда не придавал значения этой мелкой конкуренции.- Уж не приврал ли он? Как это секретаря самого Уильямса занесло в эту ночлежку для бродяг? - Хозяин борделя откинулся на спинку кресла и задумчиво поскреб подбородок, бросая на управляющего недоверчивые взгляды. – Софен с девицами занимают одну комнату, в которой живут, спят и туда же водят клиентов. И что за девка?- Шарлота, внучка старой миссис Уэбб.

Верджил помнил Шарлоту Уиттер. Этой женщине было около тридцати, столько ?голубки? не живут. Еще несколько лет назад Уиттер в легкую сошла бы за молодую девушку – статная, золотоволосая, с пышными формами. Груди Шарлотты в глубоком вырезе платья всегда были горделиво приподняты как пушки в армии Лафайтетта, и по форме напоминали эти орудия.

Ее бабка – суровая пуританка, видавшая еще Мафусаила воплоти, по рассказам очевидцев измолола топором в щепки дощатую барную стойку в одном из первых салунов открытых в городе.

Таймли в те годы был еще просто палаточным городком в кольце из повозок. Старуха Вебб жила в старом полуразвалившемся дощатом доме на самой окраине у дороги, ведущей на кладбище, в Таймли ее считали ведьмой и побаивались. Топор-колун с длинной ручкой она носила подмышкой – как зонтик. В этом году миссис Вебб сравнялось без малого девяносто и топором она уже размахивала не так рьяно. И зря. На взгляд Верджила, парочка ударов обухом могла бы направить ее непутевую внучку на путь праведный. Шарлотта отрицала родство со старухой так же яростно, как та громила салуны. Едва завидев входящую в двери Кассандру, Шарлотапулей вылетала из-под крыши, будто бабкой ей приходился сам Дьявол.

- Ну, я, понятно, вызвал ?голубку? на разговор. Заплатил полдоллара, зато узнал, что хотел. Она не знает точно, но клиент, который сболтнул это ей спьяну, говорил, будто бы дело очень серьезное. И еще - он упомянул имена. Роксон, Уильямс и несколько других уважаемых членов совета...- Ты точно в этом уверен? – Верджил отбросил перо и нахмурился. - Все это неспроста. Что-то затевается! И если это все меньше чем за доллар тебе на улице рассказали вышибала и продажная девка, это означает, что правда начала выплывать наружу…- Уиттер рассказала, что видела Ока Холлидея как раз после драки в салуне, вроде бы его поджидали двое мексиканцев. Ворвались в номер и увели от нее под руки. – Фил хихикнул. – Антонио болтал, что у Ока якобы отобрали значок, от чего тот взбеленился и расстрелял в ?Резвом мустанге? все зеркала и бутылки, а потом сцепился с Орлом, ну а тот кликнул на помощь товарищей и законнику несладко пришлось… Его уже ищет маршал.- Проклятый пропойца, как это на него похоже - пообещать три дня сроку и сгинуть неизвестно куда! Теперь сам Дьявол не разгадает, что взбредет этому помешанному в голову! Пожалуй, стоит начать запирать все ставни на окнах первого этажа с вечера и на всю ночь. Если эта сволочь вздумает бить окна…

- О нет, сэр! – Фил позволил себе улыбку. - Думаю, на этот раз он точно уберется из города. Вот увидите - мы о нем больше не услышим. Он покинул долину навсегда!- Ничего подобного! – Раздался от дверей голос и оба – хозяин и управляющий обернулись на звук.В дверях стоял Мендель Стромм собственной персоной.- Оставь нас, Филипп. – Вердж медленно поднялся из кресла, и Уриха поразила резкая перемена выражения лица хозяина – почти открытое исступленное бешенство. Налитые кровью глаза Осборна вонзились в Строма.- Ну и сколько же вам удалось выручить в Техасе за мои бумаги?! – Услыхал Филипп обрывок вопроса, который раскатился по кабинету как небольшой гром. Младший управляющий – он был уверен что с возвращением Менделя Строма вновь станет младшим, - поспешно прикрыл дверь и бросился прочь.В кабинете тем временем уже разгорелась нешуточная перепалка.- Заплатили - мне?! Неслыханно!Мендель Стромм весь подался вперед, как человек, пытающийся рассмотреть что-то вдалеке без подзорной трубы. Этот высокий сухопарыйстарик с гривой серебристых волос напоминал журавля с китайской вазы в углу – до того тонки были его руки и ноги. Голова на тощей шее, торчащей из накрахмаленного тугого воротника, плавно поворачивалась вслед за собеседником.Верджил мерил шагами кабинет, в ярости сцепивруки в замок за спиной - вынужденная мера предосторожности, к которой хозяин борделя прибегнул, чтоб не впиться в глотку своему старшему управляющему.

- Не пытайтесь меня одурачить! - Рявкнул Осборн. Мендель в ответ в возмущении хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.- Одурачить?! Я отсутствовал меньше недели, а ты уже выстроил целую цепочку умозаключений и беспочвенных обвинений!- Уверяю, они вовсе не беспочвенны. Итак, сколько вам заплатили в Техасе за мои бумаги?- Никто и никогда не платил мне за то, что я ездил по твоим делам, Верджил, кроме тебя самого. – Стромм в свою очередь вскочил на ноги но, заметив в глазах хозяина ?Золотой тыковки? опасный блеск, отступил на шаг, гневно раздувая ноздри.- Да я не предупредил тебя, что собирался выехать утром, но что за беда? В конце концов, в этой стране существует телеграф! Ты в любую минуту мог послать мне сообщение!- ?Что за беда?? Я скажу вам, что за беда! Двенадцать тысяч пропало, вот что! Прямиком из моего бюро. Вы - единственный, кроме меня, кто имел доступ к деньгам, векселям и чекам и знал где они лежат.

- Я?! Ограбил собственное предприятие, от которого ежегодно имею по восемь с лишним тысяч прибыли? -Старик фыркнул.

Такой довод показался Верджилу более убедительным, но он все равно продолжал стоять на своем.- Ограбили, сэр. Обналичили чеки, а деньги оставили где-то в Техасе.- Мой отъездне имел такой цели, глупый мальчишка! И поносишь ты меня сейчас совершенно зря. А между тем, все, что тебе требовалось сделать, едва пропажа обнаружилась, это - незамедлительно телеграфировать мне насчет этого дела! Черт побери, ведь это и мои деньги тоже! Скажи-ка, будь добр, а к законникам ты с этим ходил?- Нет, не ходил. Но часть билетов я обнаружил здесь, спрятанными в другом месте.- И скажи на милость, что заставило бы меня прятать их, если бы я не собирался вернуться за ними?- Но ведь вы и вернулись!- Вернулся потому, что закончил все дела и поспешил обратно, наплевав на свой ревматизм! А не потому, что что-то здесь украл. - Стромм выгляделизмученным и явно не претворялся.Только сейчас Верджил заметил, как постарел его старший партнер – лицо, всегдахудое с жестко очерченным ртом и тяжелыми кустистыми бровями, стало еще тоньше и костистее, бледные щеки ввалились, а высокий выпуклый лоб, как будто,стал еще выше.

Онвспомнил их первый разговор, когда Мендель поставил его в известность, что является его партнером, и весьма прозрачно намекнул, что будет ожидать его, Верджила, в случае отказа или если их партнерство не оправдает себя как выгодное. Стромм всегда предпочитал оставаться на вторых ролях, но не из скромности, как могло показаться. В самом начале в их тандеме главным был он,несмотря на должность управляющего, а не хозяина.У него был несколько своеобразный взгляд на жизнь и слабость к мрачным афоризмам вроде ?друзей много, но повесить-то должны кого-то одного?, или ?тем, кто высоко задирает подбородок легче перерезать глотку?, исходя из чего можно было судить о его богатом опыте.

Верджил все более оттеснял его на второй план, поначалу не замечая, что Мендель не сопротивляется его напору. Оба понимали, что все ближе момент когда, дергая за ниточки, Стромм не рассчитает свои силы и дернет за одну чуть сильнее, чем следовало, от чего та оборвется. И оба так же ясно представляли себе то, как эта нить превратится в веревку.

- Сколько?! – Рявкнул Осборн в лицо своему бывшему партнеру и встряхнул его. – Ну же, я начинаю терять терпение, Мендель!Старик закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от младшего партнера, который, расхаживая по кабинету, в течении следующих пяти минут объяснял ему, что через неделю его тело будет обнаружено около низкопробного борделя, причем любой сразу поймет, что смерть наступила в результате пьяной драки. Убийцу не найдут, а сам труп жертвы будет так изуродован, что никому и в голову не придет связать его с исчезновением старшего партнера предприятия Осборна.- Ладно, - Мендель отреагировал совершенно иначе, чем рассчитывал Осборн. Он неторопливо налил себе кларета и указал на второе кресло, как часто делал раньше, приглашая Верджила сесть. – Убьешь ты меня или нет, но случится это явно не сегодня.

- С чего это вы так уверены, сэр?!- Я сам поговорю с девицей. Бьюсь об заклад, это та, о ком я думаю. Я давно уже подозревал за ней несколько делишек, что ж… - Мендель откинулся на спинку кресла. – Самое время выяснить, насколько верны мои подозрения…- Вы говорите о…- О ней. Она обходится нам слишком дорого, Вердж, мой мальчик. Надеюсь, теперь ты сядешь за стол и напишешь этому своднику, что привез ее, чтоб тот немедленноприехал, и уладил дело миром.- Уладил дело миром? Мистер Стром! – Кингсли, широко улыбаясь, вошел в кабинет и Верджил подавил стон раздражения. – Мистер Стромм, миром здесь и не пахнет. Мне было поручено оставить мисс Харди в покое. Поручено здешней властью. И я повинуюсь, о конечно, разумеется!- Мистер Кингсли хотел сказать, что обстоятельства сильно изменились с того момента, как ты отбыл в Техас. – Верджил соединил перед собой кончики пальцев и посмотрел насводника. – Сейчас с борделей по всей территории взимается налог.- Сколько?

- По сотне за юбку.- Завтра же вызови поверенного и уладь это дело. С девицей я переговорю сам.

- Мистер Стромм? – Кингсли придержал старика за локоть и тот брезгливо убрал его руку. Сводник улыбнулся. – Прошу вас, мистер Стромм, ведь это – мои девушки. Я привил им понятливость и хорошие манеры. Не будьте слишком… упорны. Женщинам нравится мягкость и добродетельность. Они ценят бережное обращение. Если бы вы только позволили мне вначале…- Я вижу, что до сих пор вы, как ее… попечитель, не сумели проявить все эти качества. – Управляющий выпрямился. – Ни вы, ни мистер Осборн. Именно поэтому я вынужден взять это на себя. О результатах я сообщу вам обоим ближе к вечеру, но будьте уверены, джентльмены, они будут!

С этими словами старик развернулся, но тут Кингсли зарычав, ухватил его за плечо и с ледяной улыбкой развернул лицом к себе. В другой руке он держал трость и сейчас нажал на потайную кнопку. Длинное лезвие тут же выскочило из рукоятки с неприятным щелчком, и сводник медленно обвел контур лица Стромма кончиком ножа.

- Если на моей девочке появится хоть один синяк, старый кровопийца, то я тут же разрежу тебя на лоскуты!

- Мистер Кингсли! - Верджил устало махнул рукой. – Оставьте.

Стромм отпрянул и, с достоинством поправив воротничок, вышел, хлопнув дверью. Сводник, кивнув, напустил на себя беззаботный и благодушный вид. Нож исчез в рукоятке трости.- Что ж, взгляните на это с другой стороны! У нас появились средства, чтобы заплатить этим пройдохам в ратуше, - Кингсли потер руки и налил себе стаканчик виски из стоящего на столе графина.- Это - мои деньги. – Хозяин борделя помассировал виски, затем махнул рукой и поднялся из-за стола. – Идемте, мистер Кингсли. После приезда мистера Стромма, я буду чувствовать себя в собственном доме как в западне!Когда они спустились вниз, Верджил почувствовал, что царящая на первом этаже атмосфера легкой непринужденности действует на него умиротворяюще. И в самом деле, понемногу собирались клиенты, входя по одному или целыми компаниями, заполняя салоны. Несколько девиц уже разбрелись по двум залам, развлекая дневных посетителей. Клубы сигарного дыма окутывали газовые рожки, которые зажгут вечером. Пианино играло, девицы переходили от столика к столику, флиртуя, поощряя гостей улыбками и жестами.

Вот один из коммерсантов с серебряного прииска – мистер Корд, развернул газету и Ванда поднесла зажженную спичку к его сигаре. Джентльменокинул девицу оценивающим взглядом и вернулся к разговору с партнером. Но Ванда все же задержалась у стола. И четверти часа не пройдет, как она поведет его наверх за руку, покачивая бедрами, с улыбкой полной обещания.

Верджилу всегда нравилось смотреть на то, как работали его девочки. Просто хорошенькие и роковые красавицы, в нарядах будоражащих фантазии мужчин. Сделай он знак, любая из них одарила бы его ласками бесплатно. И дело было даже не в том, что Осборн был здесь единоличным полноправным хозяином.

Мужчины всегда смотрели на него с настороженным беспокойством, а женщины - с томлением, тоской и плохо скрываемым интересом. Высокий, широкоплечий, с длинными ногами и узкими бедрами, которыми он по слухам, восхитительно работал не только при ходьбе и верховой езде, Верджил двигался грациозно, как дикий кот. Кошачьими были его глаза – светло-зеленые, почти всегда лениво прикрытые. Курчавые рыжеватые волосы, тщательно уложенные по последней моде, наводили на мысли о кудряшках путти. Посетителей отвлекали блеск перстней и золотых запонок, белизна манжет и воротничка, изысканность роскошного костюма и открытая белозубая улыбка хозяина. Он никогда не появлялся на людях вооруженным, но опасность буквально исходила от его элегантной фигуры. Почувствовав эти флюиды – сила, зловещая таинственность и старые деньги - заводились даже респектабельные дамы вроде леди Фиск. Что ж, пора было пустить в ход этот козырь…Филипп Урих – предупредительный как всегда, тут же подошел к нему с одним из толстыхгроссбухов в кожаном переплете и Верджил улыбнулся краями губ, когда его взгляд скользнул по колонке цифр. Обычно он не ложился до зари, работая в своем кабинете, развлекая своих гостей или проводя время в салоне Ванессы Фиск. Сегодняшний вечер ничем не отличался от остальных. Хотя новость о налоге распространилась гораздо шире по городу, чем ему хотелось бы, она принесла ему неожиданную выгоду. Многие посетители прибыли, чтобы в последний раз предаться игре и любви - развлечениям, которым в городке скоро придет конец. Филипп вежливо кивал гостям, волнуясь все больше по мере того, как они прибывали. Оба зала уже были практически переполнены и сразу пятеро-шестеро посетителей вынуждены были ожидать своей очереди, что бы увидеть выбранную ими девушку. К счастью Родерик Кингсли хоть и объявил о своем немедленном отъезде, согласился отложить его. Благодаря его хлопотам, на место погибшей Дорин спешно перевели двоих девушек из заведения поскромнее.

- Филипп, мой мальчик, несмотря на возвращение мистера Строма, яоставляю обязанности старшего управляющего за тобой.- Сэр? - Урих слегка кивнул, принимая книгу обратно из рук хозяина.- Пусть заложат коляску, мистер Кингсли и я отправимся в город.- Будет исполнено. И еще одно, сэр. Повар просил передать вам, что запасы провизии начали оскудевать…Верджил поправил манжету и принял из рук управляющего шляпу и трость.- Того, что есть вполне достаточно. С недавнего времени хозяин ?Золотой тыковки? запретил размещать заказы у городских лавочников и вчера через черный вход начали просачиваться первые недовольные, каждый из которых требовал немедленной встречи с Осборном.Филипп отводил их прямиком в хозяйский кабинет, пока поток из лавочников и торговцев не стал таким плотным, что управляющему пришлось выстроить в танцевальном зале два ряда стульев, что бы все посетители смогли дождаться своей очереди. Провожая очередного посетителя, и приглашая следующего – мясника со скотобоен, принадлежавших Бернарду Бартону, Урих даже услышал часть разговора.- Сейчас я не в состоянии позволить себе такую роскошь, как вырезка. – Рявкнул тогда Верджил, едва гость изложил хозяину публичного дома свои претензии. – Вместо мяса у нас отныне будут бобы и рыба из Кирби.

- Но я уже забил для нужд вашего салуна и этого заведения двух коров, - мясник, тучный человек с красным лицом, мял в руках потертый темно-зеленый фетровый котелок. -Я забиваю коров рано утром каждый день, чтобы поставлять моим заказчикам свежее мясо. И вот, мне передали, что вы более не собираетесь делать заказы! Мистер Осборн, вы должны мне за этих двух коров! Так и быть, мой хозяин мог бы считать, что в кредит, пока вы не справитесь с временными затруднениями, но...- Надо же, - Верджил усмехнулся, посасывая кончик сигары. – Помнится, Бернард Бартон никогда не предоставлял кредит ни одному из заведений в городе, включая салун своего приятеля Александра, а теперь вдруг стал так щедр…

С этими словами он придал своему лицу озабоченное выражение, а его тон стал почти сокрушенным.- ?Временные затруднения?… Сэр, я право же боюсь, что нынешние затруднения отнюдь не временные и продлятся они достаточно, чтобы я и мои домочадцы перешли на хлеб и воду. Но мы, разумеется, сделаем все для того, чтобы преодолеть трудности в это неспокойное время. До тех порв ?Цветке чертополоха? и ?Тыквенном поле? а так же в моем главном заведении подавать стейки не будут!Филипп помнил, как вытянулось лицо мясника и как он, подхватив свой котелок, ринулся к выходу, бормоча ругательства. Разумеется, стоимость забитых коров ему возмещена не была.

Верджил в сопровождении Кингсли вышел на улицу и оба сели в коляску.

В отличие от управляющего, хозяина не заботили мысли о том, что мясник и прочие поставщики могут превратиться в назойливых кредиторов. Главное – новость о требующих уплаты долгов торговцах дойдет до ратуши, ведь Бернард Бартон также был заседателем в городском совете. И там сделают выводы. А тем временем, он сам переговорит с кем надо.Едва коляска отъехала, Мендель Стром, который следил за ней из окна второго этажа, подхватил свою шляпу, хлопнув дверью, вышел в холл и спустился на первый этаж. Он пересек игровой и вошел в танцевальный зал, сейчас пустовавший, если не считать трех девиц у стойки.

Фелиция негромко ахнула, когда Стромм внезапно возник у нее за спиной. Появляться вот так бесшумно, будто воплощаясь из ниоткуда, в борделе умело всего два человека –старший управляющий и экономка.

Подавив нервную дрожь, девица обернулась к нему.- Добрый день, мистер Стромм! С приездом.Говорить что-либо еще было опасно.- От этих газовых рожков у тебя нездоровый вид, - невпопад ответил старик и взял ее под руку.Голубка безропотно последовала за ним. Мириам и Ванда перешептывались за их спинами, но никто не остановил управляющего и не задал никаких вопросов.Они вышли через черный ход, и старик помог ей взобраться на подножку пролетки, которую Верджил держал для поездок за город. Кожаные подушки были жестче, чем в лаковой коляске и Джун всегда морщила носик при виде пропыленных тяжелых занавесок.

Фелиция грациозно взяла в руки тяжелые поводья и сделала вид, что правит повозкой. Мендель стегнул лошадь, и они свернули в проулок меж жилых домов. В пути оба не проронили ни слова. Когда пролетка остановилась у трехэтажного каменного дома на краю восточной части, он первым спустился с подножки, подал руку голубке, и они вошли внутрь.

Меблированные комнаты Фелиции Харди, располагались на втором этаже. На первом невыносимо смердело застарелым кухонным чадом. Дальше через пустырь начиналось негритянское гетто. Пока женщина искала длинный ключ, Стромм несколько раз нервно огляделся.Фелиция открыла дверь, и они начали подниматься по скрипящей лестнице наверх. Тут же возникла новая сложность - дверь в комнаты Харди была широко распахнута.

Полутемный дверной проем внезапно показался обоим раскрытой пастью хищника, и старик положил руку на рукоять спрятанного в кармане дирринджера. Если в комнате прятался вооруженный противник, то он делал это хорошо -до Менделя не доносилось ни звука. В воздухе не витало никаких других запахов кроме сандалового масла и розовой воды – обычного букета духов Черной Кошки. Если это был подосланный наемник, то он вымылся в бане, уничтожив все запахи, надел лишенную всяких запахов одежду, разулся, прошел по потолку, остановил свое сердце и перестал дышать и моргать. Проще было поверить, что комната на самом деле пуста или кто-то открывший дверь выбрался в окно – его светлый прямоугольник был хорошо виден из коридора.- Если это шутка, то она неуместна.- Раздраженно пробормотала Фелиция, пытаясь обогнуть его и пройти вперед, чтобы зажечь лампу.Стромм ухватил ее за локоть и прижал палец к губам. Некоторое время они стояли перед дверью, замерев в темноте и напряженно прислушиваясь к малейшему шороху.

Наконец, сделав несколько быстрых шагов, старик оказался в комнате, распахивая окно и впуская уличный свет.Ящики массивного секретера были выдвинуты. На кровати лежал ворох из одежды вперемешку со сверкающими каплями драгоценностей – бусы, жемчужные и с россыпью камней, браслеты, серьги, подвески и даже кольца покрывали шелк платьев и бархат накидок причудливой россыпью. Шкатулки, в которых хранились украшения, лежали здесь же, опустошенные. Пара белых театральных перчаток, очевидно отброшенных в сторону, свисала со спинки проволочной кровати. Еще одну перчатку – из черного бархата, Мендель поднял с пола, заглянув под кровать.Из другой комнатки, которая служила подобием будуара раздался истошный крик Фелиции и Стромм поспешил туда.Грабитель – молодой неизвестный Менделю чернокожий мужчина, лежал на полу, прижимая к груди наполовину развернутый бумажный сверток.Судя по всему, его мучения были недолгими – на лице застыло удивление, в углах рта запеклись белесые следы выступившей пены, глаза с желтоватыми белками, уже помутневшие, слегка выкатились из орбит. Ноги мертвеца неестественно вытянулись, один дрянной ботинок соскочил с ноги и потому Мендель решил, что несчастный некоторое время барабанил пятками по полу в агонии. Пальцы рук грабителя напротив скрючились, будто человек хотел схватить что-то, а зубы меж толстых почти черных губ оскалились.

- Что то его укусило, - прошептал управляющий, поднимаясь после того как осмотрел труп неизвестного. – На руке есть след укуса.

Фелиция в ужасе смотрела на тело грабителя.- Здесь никогда не видели змей.Стромм указал носком сапога на сверток в руках мужчины.- Змея пряталась там? Но как она могла заползти туда? - Женщина с беспокойством оглядела комнату.

- Что б там ни было, - шепнул ей Стромм, - она, скорей всего, еще тут. Я припоминаю, что видел такие следы раньше, но не могу вспомнить, где именно…Фелиция посмотрела на узорчатый ковер на полу. В полумраке всякая тень напоминала свернувшуюся змею. Оттолкнув ее с пути, Мендель попятился, осторожно отступая к дверям.Поскольку грабитель отдал богу душу в соседней комнате, Стромм решил, что укусившая его тварь осталась там, и поспешно вернулся в спальню.

- Откуда появился этот сверток? – Спросил старик.

Фелиция молчала.- И что искал этот грабитель?- Деньги, ценности… - Женщина дернула плечом. Россыпь камней опровергала ее слова. Когда она протянула руку, чтобы убрать драгоценности в шкатулку, управляющий схватил ее нежное запястье и сжал с такой силой, что женщина вскрикнула.- Скажи мне, прелестница, откуда в твоей комнате взялись хозяйские бумаги?- Мистер Стромм, - от боли Фелиция едва могла говорить, - мистер Стромм! Я не знаю ни о каких бумагах…Удар опрокинул женщину на спину, и она упала на кровать.- Я спрошу еще раз. Откуда в твоей комнате обнаружились хозяйские бумаги?

Стромм навис над ней, и Фелиция почувствовала, как ее тянут за волосы. Прическа растрепалась, несколько шпилек упало на шелковые подушки. Она могла схватить любую из них и оставить управляющему воспоминание об их разговоре в виде глубоких царапин, но страх перед стариком был слишком велик. Среди девушек ходило множество мрачных слухов о старшем управляющем, каждая из товарок спешила посвятить новую голубку в подробности. Выбитые зубы, сломанные скулы и пальцы, шрамы от ножа и ожоги от сигары открывали печальный список, на другом конце которого смутно угадывались очертания настоящих преступлений.

Даже на памяти самой Фелиции, а ведь она пробыла под жестяной крышей ?Золотой тыковки? не больше двух лет, нескольких девиц вывезли ночью из борделя, и они не возвратились обратно.

Одна из товарок, красивая китаянка, до самого приезда Кингсли не снимала плотное покрывало, поговаривали, что Стромм вырезал ей ноздри. И такие же мрачные слухи вызвало недавнее самоубийство Долговязой Джесс.- Я не виновата! Прошу вас!

Заламывая руки, женщина упала перед ним на колени, но едва взглянув застыла в ужасе. Мендель был страшен, сейчас в гневе он был еще и омерзителен – выпученные глаза, оскаленные зубы, багровые пятна на щеках… Голова старика в обрамлении седых волос тряслась, кадык прыгал на тощей шее, дыхание стало шумным. Управляющий швырнул ее обратно на постель как тряпичную куклу. Одной рукой он сжал ее запястья, прижав их к тюфяку, второй принялся избивать, отвешивая расчетливые удары.

- Ради всего святого! Я расскажу вам все что знаю!Застыв на месте, как был с отведенной для удара рукой, Мендель медленно опустил глаза и заметил что-то извивающееся и темное, длиной дюймов в пятьдесят, обвивающее его сапог.

В следующее мгновение старший партнер Верджила Осборна повалился на пол головой вперед. Фелиция бросилась к нему, перевернула на спину, но управляющий уже не дышал.Ее первым порывом было забраться на постель и забиться в угол. Вторым - выбежать из комнаты и, поколебавшись с минуту, ?голубка? так и сделала, бросившись вниз по лестнице и едва не столкнув с крыльца несущего вязанку дров негра.

Только в четырех кварталах Фелиция почувствовала, что она в безопасности и остановилась. Первым делом следовало отправиться прямиком к городскому маршалу и рассказать о том, что старшего управляющего предприятия Верджа Осборна укусила змея и он умер.

Застыв посреди улицы, она в отчаянии ломала руки, когда до ее слуха внезапно донесся обрывок куплета.Дорогая, кто-то смерть найдет!Быть может я усну во тьме на дне могилы.Долг зовет меня идти впередТы прошепчи мне ?люблю?Я еду на войну…

Второй тенор, который был у Ока Холлидея в юности, уже давно уступил место хриплому надтреснутому дребезжанию из-за чахотки и пагубных пристрастий, но самому картежнику было плевать на то, нравится ли окружающим его голос. Он любил музыку, и когда не мог напевать, свистел или мурлыкал мелодию, которых, благодаря образованию, знал великое множество.При звуках этого пения, у Черной Кошки вырвался нервный смешок. Октавий шел, не разбирая дороги, как обычно – навеселе. Если у него и были враги, а у стрелков врагов было больше чем блох на дикобразе, они не рисковали пользоваться подвернувшимся шансом. Доктор, который и в обычном состоянии не боялся никого и ничего, пьяным становился наглым до дерзости.

Вчера этот человек внушал ужас, но сегодня вызывал лишь смех.На обшлагах его сюртука кое-где остались соломинки, и Фелиция решила, что Холлидей по обыкновению отсыпался в конюшне рядом со своей лошадью. Она не была посвящена маршалом в подробности скандала, который разразился в салуне, и не подозревала о том, что Мэтью Мердок лишился зрения.- Слава богу! Это вы… - Ок поравнялся с ней и Фелиция, все еще дрожа, прильнула к нему, поворачивая зонтик так, что б закрыть их от любопытных глаз. Лучше, как и в прошлый раз, спрятаться меж клыков хищника. Пусть попробуют теперь подойти – те, что рано или поздно хватятся Стромма и захотят ее крови!

Сперва у нее даже мелькнула мысль шутливо поцеловать своего невольного защитника в щеку, но она отказалась от этой идеи – при свете дня бледное лицо картежника выглядело отталкивающе, а дыхание представляло собой сивушный смрад.Убрав зонтик, ?голубка? выглянула из-за его плеча и украдкой осмотрела улицу. Октавий разжал объятия и отступил от нее на шаг, притронувшись к полям черной шляпы.

- Мэм.Фелиция сделала изящный реверанс и изобразила веселую улыбку.

- Добрый день, помощник шерифа. Надеюсь, вы не разыскиваете маршала Кастла прямо сейчас? Он спрашивал о вас…Октавий, которого из фотосалона Моделла выволокли как тушу убитого бычка – за ноги, да так что он отсчитал затылком каждую ступеньку, знал, что некоторое время Фрэнк в самом деле разыскивал его. Очевидно, не обнаружив пропажи, маршал, в конце концов, махнул рукой. Когда Фелиция наткнулась на него, Октавий собирался наведаться в участок и добить Мердока. Но его оружие все еще лежало под стойкой бара, а ?голубка? отвлекла его внимание от молодого адвоката.- Маршал? Я не видел его. По правде говоря, я был несколько занят и считаю, что идти в участок сейчас уже не имеет смысла. Мы можем провести время куда лучше, не правда ли?

- Охотно, - та, взяв за руку, повела его за собой так, как часто делала это в заведении Верджа Осборна. Они вошли на двор, и законник широко ухмыльнулся. Никому и в голову не придет искать его здесь. К тому же следующие мгновения обещают быть более чем приятными. Короткое свидание с Шарлоттой лишь раздразнило его аппетит, а то, что самую дорогую девушку заведения Осборна знал и вожделел каждый мужчина в городе, разожгло его похоть пуще прежнего.- Я бы хотела… Я бы хотела просить вас оказать мне услугу.- О какой услуге ты говоришь? – Октавий посмотрел на нее.- О Дереве Мертвеца…

Он вздрогнул и отступил от нее на шаг.- Откуда тебе, черт побери, об этом известно?!О Дереве Мертвеца знали немногие, а кому знать было положено попусту о нем не трепались. Само дерево – старая рассохшаяся смоковница, получило свое зловещее название после того, как в середине прошлого века на нем повесили банду контрабандистов.

Бывало, что заезжие стрелки не просто устраивали потасовки, нарушая запрет на пальбу на улице, но лично бросали вызов Холлидею. Не единожды это происходило в борделе. И тогда на ?дереве мертвеца? на пустыре за бойней появлялась пришпиленная ножом зловещая карточка, на которой рукой Ока обычно было выведено только одно имя. Все проделывалось быстро – к следующему утру на кладбище появлялся свежий холмик. Дуэли происходили на пустыре за заброшенными бойнями.Обычно сходить посмотреть на свое имя на карточке обреченному предлагали намеками, иногда прямо за барной стойкой салуна. Делали это и проститутки, но до последнего момента Фелиция не понимала значения сообщений, которые она должна была украдкой прошептать на ухо очередному зарвавшемуся клиенту. Фелиция не знала, что случалось после с телами убитых, но слышала, что те исчезали бесследно.- Не годится тебе о таком знать, вот что… - Он отстранил ее от себя, но ?голубка?, слишком напуганная, наоборот вцепилась в его руку.- Я никому не расскажу, клянусь вам! Но мне не к кому больше пойти.

- Веди.

Спрашивать о чем-то было бессмысленно, но он все же не смог подавить грубое ругательство, когда, распахнув дверь, увидел тело Стромма на полу.- Ни шагу дальше, милая. Постой-ка вон там, у двери, а лучше вовсе выйди отсюда.- Мне страшно…- Говорят тебе, стой где стоишь. Он опростался.Женщина побледнела и отвернулась, а законник шагнул в комнату. Тело Стромма лежало на полу наискось, одна нога подвернулась, пальцы скрючились и под ногтями выступила кровь. В углах рта подсыхали следы пены. Глаза с багровыми веками были закрыты. Октавий выругался, когда, отняв палец от шеи управляющего, удостоверился в его смерти. Его лицо стало еще более мрачным, когда он увидел второй труп.

- Его убила тысяченожка. Клянусь вам. Я видела ее.- То есть, это не ты убила их обоих? – Октавий подозрительно всмотрелся в ее лицо. Удостоверившись в правдивости ее слов, он вновь бросил взгляд на тело Стромма. – Занятное выходит представление. Послушай-ка, Кошечка, почему бы тебе сейчас не уйти отсюда и не позвать маршала – пусть он в случае чего подтвердит твои слова.- Он не поверит мне. Он даже не знал мистера Стромма и решит, что тот – просто мой клиент и я убила и обокрала его.- А ты в самом деле что-то украла у собственного управляющего?- Нет! О, нет!- Вот что… Отправляйся обратно в бордель и позволь мне самому все устроить. – Октавий погладил ее по щеке. – А того второго ты узнала?- Да… - Голос Фелиции дрожал от ужаса. – Это – кучер мистера Верджа. Но он не показывался уже несколько дней, и все решили, будто он сбежал из Таймли.- Как давно ты была здесь в последний раз, моя милая? – Руки законника вновь ожили, привлекая ее ближе. – Ну-ну, не дрожи, все кончено.

Женщина уронила голову на его плечо и наконец дала волю слезам. Одной рукой Октавий стиснул ее в неуклюжих объятиях, второй начал неторопливо поглаживать по голове, а затем по спине, позволив своим пальцами заблудиться в шнуровке корсажа. От присутствия этой женщины его кровь кипела.- Вчерашний вечер мы с тобой провели вместе, припоминаешь? – Вероятно, для улучшения ее памяти, Ок поцеловал ее в губы. - Что было после?- Я осталась с другим клиентом, его имя кажется было...- Не нужно имен. А после? На следующий день? С самого утра?- Утро я провела здесь. Я вернулась в заведение мистера Верджа незадолго до полудня – меня… - Она запнулась и Октавий сорвал еще один поцелуй, воспользовавшись этой паузой. – Меня хотел забрать мистер Кингсли.- Ага! Так значит ты пробыла в заведении достаточно долго – за это время несчастный мог проникнуть сюда, скажем через окно и устроить этот погром…- Верно, но он ничего не взял.

- Я это уже понял, хотя и не уверен, что его целью не был грабеж. Итак, его убил яд этой твари. И твоего управляющего тоже. – Он сдвинул шляпу на затылок и улыбнулся ей. – Знаешь, пока мы разговариваем, тысяченожка, вероятно, успела неоднократно укусить и меня самого… ?Голубка? в испуге распахнула глаза, но его тон и поза разрешили ее опасения.- Если вы уступите мне и исполните мою просьбу, то я стану вашей спасительницей. - Фелиция заставила себя улыбнуться, хотя внутри нее все трепетало от недавнего ужаса и омерзения.

- И как же ты сможешь помочь мне?- Есть одно верное средство. – Она прильнула к нему и Ок ощутил на коже ее дыхание.

- Какое же?- Отсосать яд.Его дыхание стало шумным, а руки, лежащие на ее талии, вздрогнули, но поколебавшись с мгновение помощник шерифа громадным усилием воли взял себя в руки и, разжав объятия, поспешил выйти из комнаты. Женщина поспешила за ним. Ок уже спустился на первый этаж и теперь громко справлялся о чем-то у прислуги.- Два мешка для зерна, есть у вас такие? Два больших холщовых мешка? И веревка?

Получив желаемое, он вернулся в комнаты и осторожно осматривая пол под ногами, быстро набросил на тела мешки, обвязал их веревкой и вытащил в коридор, а затем стащил вниз по лестнице. Даже такие, казалось бы, не требующие особого труда усилия, вызвали у него одышку, и законник был вынужден прерваться ненадолго, чтобы выровнять дыхание и не закашляться. Затем, поразмыслив, еще раз сбегал в спальню и, схватив простынь на четыре конца, связал ее в узел и сунул под кровать.

Фелиция все это время стояла у двери, будто опасаясь неожиданного визита.

- Вы сюда пришли пешком?- Нет, ехали на коляске.

- Я видел у входа негров, где они сейчас?- Наверное, носят воду или рубят дрова…

Ок кивнул и вышел на задний двор.- Эй, ты! – Двое негров уставились во все глаза. – И ты тоже. Идите-ка сюда.Надо кое-что вынести и уложить в повозку...Когда оба тела были погружены, Фелиция села рядом с помощником шерифа.

- Позвольте мне ехать с вами?Тот кивнул. Остаток дороги до борделя оба не перекинулись ни словом, но когда женщина сошла на землю, Октавий ухмыльнувшись, притронулся к шляпе.- Я загляну вечером – верну вашу тарахтелку. И справлюсь насчет лечения у самого прекрасного врача в округе.- Я обязательно пропишу вам постельный режим, - женщина впервые улыбнулась совершенно искренне и даже помахала рукой на прощание.- Управляющий Верджа Осборна?! Мендель Стромм?! – Возопил отец Адриан так громко, что с колокольни вспорхнули птицы.

Едва Октавий пересказал ему недавний разговор с проституткой, как старый пастор, запустил ему в голову бутылью объемом в кварту, к счастью пустой.- Ты ума лишился!! Холлидей осторожно переступил осколки и облокотился на паперть, задумчиво перекатывая во рту травинку, которую грыз всю дорогу до церкви. Потом вытащил ее и положил меж страниц раскрытой Библии, которую священник тут же в возмущении захлопнул.- Ты его знал? – Спросил законник и лицо пастора помрачнело.

- Да уж встречались несколько раз.

- Он поколачивал их. – Скорее утвердительно продолжил Ок. – Девиц в борделе. Учил уму-разуму…- До синего цвета. Любил это дело. После посылал за мной и заставлял их клясться на Библии в моем присутствии.

- О чем?- Чаще всего оговаривать себя перед хозяином – после их пороли, и… делали всякое.Дурное. Одной он лицо ножом разукрасил – я сам видел. Только Роджерс тогда как раз богу душу отдал, в городе такой тарарам начался, никто эту девочку больше не встречал – как в воду канула. Убивал он их, это уж точно. Больше некому…- В заведении Осборна недавно придушили одну проститутку.- Нет, этот их при мне не душил ни разу. Все больше бил, полосовал и стегал… Выходит, сдох все-таки. – Старик выругался. - Послушай, что, если пойдут разговоры о том, куда он делся?..

- Они решат, что он сбежал. Они так думали и в прошлый раз.- С чего бы ему опять сбегать? Он ведь только что приехал. Куда ему бежать? На индейскую территорию?- А хоть бы и туда, и лучше бы чтоб слушок разнесся по городу, причем чем быстрей, тем оно будет лучше.- Ты хочешь, чтобы я…- Верно. Что бы ты присягнул на этой самой Библии, что поганец убрался вон из города. А сейчас мне нужны твоя лопата и твоя помощь - закопаем тела, пока их не хватились.- Те-тела? Кого еще убили в этом проклятом городишке?- Это тот самый негр, про которого ты мне говорил. Который украл табакерку и исчез. Я специально расспросил на этот счет у Джека. Никто его не видел несколько дней, аккурат все сходится.Пастор кивнул и первым пошел по проходу меж скамеек. После службы в церкви было тихо, прохладно и пусто. Оба вышли через черный ход и направились на восток.

Заброшенные скотобойни находились в трех милях, за впадающим в Кирби ручьем. Это были наполовину обвалившиеся постройки, обнесенные дощатыми заборами, оставшиеся после того, как городок, разросся на север и запад. В густой траве еще можно было отыскать ржавые обломки подков, изъеденные червями хомуты и выбеленные кости, которые не успели растащить собаки и шакалы. С одной стороны к ним подступал подлесок, с другой простирались травянистые пастбища.Отец Адриан остановился и опустив лопату, которую нес на плече, утер пот со лба. Вид шагающих по улицам помощника шерифа в сопровождении священника с лопатой не вызвал ни у кого вопросов. В том же направлении у водозаборного насоса находилась городская тюрьма. Оба вполне могли направляться туда, чтобы похоронить почившего преступника.

Октавий толкнул куст сумаха, прикрывающий дыру в высоком дощатом заборе. В центре вытоптанной площадки стояло сухое дерево. Под ним, накрытые холщовыми мешками лежали два тела.Поплевав на ладони, Октавий взял заступ. Отец Адриан помогал ему, отбрасывая землю. Когда оба тела были сброшены в яму глубиной около пяти футов, засыпаны землей и завалены камнями, оба присели передохнуть и Октавий рассказал ему о том, как обнаружил обоих.- Так-то оно, так, только что бы негр влез в окно и ничего не тронул, хотя рылся в каждом ящике? Мало верится.- Так ведь он не их искал, а вот это. – Ок вытащил табакерку из кармана. – И не нашел, потому что она у нас. Остается понять, почему эту вещь он вздумал искать у Черной Кошки, а не в самом борделе…

- Э, нет. Сунь он туда нос, ему спуску бы не дали.

- Что верно, то верно. Ладно, отче, давай отсюда убираться.

Они повернули обратно, вошли в город с восточной стороны и на развилке двух улиц разошлись в разные стороны – отец Адриан поспешил обратно на церковный двор, а Октавий, дошел до ?Резвого мустанга?. Войдя в зал, он, не обращая внимания на окрики, ринулся прямо к стойке и тут же вооружился, рассовав револьверы и ножи и опоясавшись патронташем. Несколько горожан за столиками в ужасе наблюдали, как законник, бряцая шпорами, быстро вышел на двор и отвязав Весельчака, вскочил ему на спину и направился к выезду из города.Митч выбежал следом, но успел лишь погрозить пыльному облаку кулаком.Дорога встретила его зноем и пылью. Октавий опустил пониже поля шляпы и сощурил глаза, прокладывая маршрут. Затем сплюнул и вытащил фляжку, где еще оставалось виски из ?Резвого мустанга?. Отъехав не больше чем на три мили, он увидел впереди на дороге соломенный капор и миткалевое платье – вдова шерифа собралась в город за покупками к воскресному обеду.Мэй в самом деле бесстрашно шла ему навстречу – корзинка накрытая салфеткой была плотно прижата к бедру, на ногах – грубые башмаки.

И пусть ее подруга Анна Уотсон ворчит, что раз воскресенье, то ничего нельзя покупать и продавать в день, который сам Бог определил для отдыха, только вот пастор сказал, что люди не могут ходить в город только по субботам. Так что Мэй так ей и сказала. И добавила, что уже приглядела в городской лавке кусок материи, из которой для племянницы самой Анны вышло бы хорошее платье к Четвертому июля. Та только руками всплеснула. Хоть и сама работала экономкой у судьи, она редко выходила на улицу.Подойдя ближе, женщина остановилась. Октавий сидел на лошади, покачиваясь и немного боком, одной рукой держась за луку седла, а другой все еще схватившись за свою шляпу. Сообразив наконец, что это – знак приветствия, вдова Бена Паркера сделала книксен – весьма неловкий.- Добрый день, миссис Паркер. – Голос законника походил на скрежет жернова, растирающего зерна. – Как идут дела на вашей ферме?- А что, вы купить ее вздумали? – Последовал ответ и вдова бывшего шерифа, прижав ладонь козырьком ко лбу, взглянула на него снизу-вверх. Рубиново-красные очки сверкнули на солнце – Ок в свою очередь разглядывал ее.- Нелегко вам, должно быть, после его смерти.

- Многие женщины похоронили своих мужей и детей. Я ничем не отличаюсь от них.Она старалась говорить равнодушно, отгоняя еще совсем свежие воспоминания о том, как каждый вечер ждала у ворот приезда Бена или в первые месяцы разлуки проходила несколько миль по пыльной дороге в сторону Таймли, а потом, опомнившись, поворачивала обратно к ферме. На ферме ее ждал Питер. Теперь она будет жить одна.- Не женское это дело содержать ферму. - Октавий грустно улыбнулся ей. Он видел жену Паркера всего в пятый раз, но с самого начала одобрил выбор своего друга. Эта женщина в самом деле была исключительной – сильная, она никому не давала спуску.Мэй и после смерти Бена было о ком заботиться. За это она каждую воскресную службу благодарила Бога. При этом глаза ее, оставаясь сухими, наполнялись печалью. Но кто бы стал смотреть в глаза Мэй, чтобы узнать, о чем грустит вдова, или чего опасается? После Бена - никто. Только ее муж мог вернуть ей спокойствие и присутствие духа, подбадривая, иногда в шутку, а иногда и просто обнимая – крепко и надежно, как умел он один. Таймли со своей ярмарочной сутолокой мог дать ей ответы на множество вопросов и, кроме того, она собиралась, наконец, разыскать там своего племянника. Питер уже несколько дней к ряду не ночевал дома и Мэй забеспокоилась.В лицо дунул порыв сухого горячего ветра. Октавий внезапно ощутил себя стоящим на узкой улице с револьвером, нацеленным прямо в сердце. Он облизнул внезапно пересохшие губы.- Я сожалею о том, что произошло с вашим мужем, миссис Паркер. Мы все сожалеем.Мэй, которая придерживала капор одной рукой, а второй по-прежнему крепко прижимала к себе корзинку, коротко кивнула и Оку почудилось, чтоневидимый револьвер выстрелил, но пуля прошла мимо.- Я знаю, доктор Холлидей.

- Могу я сопроводить вас до города? Я и моя лошадь к вашим услугам.Вдова отрицательно покачала головой и он, еще раз извинившись, простился с ней.

Хозяин борделя откинулся на кожаные подушки, провожая безразличным взглядом стены домов на второй улице. Родерик Кингсли, напротив, казалось, получал от поездки неподдельное удовольствие. Он вертел головой, рассматривая стены домов и вывески лавок, и даже насвистывал.- Что и говорить, то еще захолустье… Быть может, нам стоит ненадолго заглянуть в салон?- Помилуйте! Сейчас еще слишком рано, - однако, эту тираду Верджил произнес без какой-либо интонации как-то одобрительной или напротив – отрицательной и Кингсли ухмыльнулся.- Это захолустье навевает на меня скуку, Вердж, ты ведь сам знаешь. Я привык к толчее и сутолоке большого города.- Ну так и езжайте в большой город. В здешней тиши мне, к примеру, напротив, живется весьма спокойно.- Но не с недавнего времени! – Поддел его Кингсли.- Все образуется. – Осборн стиснул руки на набалдашнике трости. – Говорю вам, не пройдет и месяца, как эти остолопы поймут свою ошибку. Ближайшие шахтерские городки отсюда в нескольких десятках миль – а пылить по дороге в этом зное, когда так близко рыщут бродячие индейцы, не рискнет никто. Да и женщины у них не задерживаются. Раз в полгода кто-нибудь привезет пяток побитых жизнью старых разваливающихся образин…

- Да, твое дело процветает, - поддакнул Кингсли, ничуть не оскорбившись на ?образин?. Оба понимали, что без сводника дело Осборна не продержалось бы в этом захолустье и года.

- А, черт с вами, Родерик, скажите вознице, пусть остановит у салона Фисков.Хозяйка салона - Ванесса Фиск была из тех женщин, которые выставляя для украшения стола свечи, никогда не зажигали ни одну из них. Почти все, чем она владела, включая штат прислуги и лошадей, предназначалось для того, чтобы поражать воображение. Если верить поговорке, всех лошадей на Диком Западе при встрече узнавали ?в лицо?. Лошадей, которых держали в поместье Фисков, ?в лицо? знали даже в Европе.В доме Ванесса не терпела меди, даже отполированной и прекрасно вычищенной. Свечи - ее любимого белого цвета – стояли на полированной до блеска мраморной каминной полке в сверкающих серебряных подсвечниках. Льняные салфетки и скатерти с ручной вышивкой, диваны и кушетки на гнутых ножках – элегантно задрапированные, с пухлыми подушками и кружевными накидками. Ангелочки, цветы и позолота завитушек рококо на стенах и потолке, синий бархат, шелк, тяжелые серебряные кисти портьер в гостиных, четыре камина отделанных мрамором и палисандровая, сделанная на заказ и привезенная из Европы мебель в большой светлой овальной столовой.Леди Фиск могла позволить себе путешествовать и покупать вещи, в особенности те, что были недоступны ее соседкам – Моник Рембо и Сюзане Ричардс. Она часто оставляла гостивших в ее имении дам наедине, позволяя обсуждать царившую вокруг обстановку роскоши. Когда какой-нибудь гость бросал взгляд в сторону выставленных на каминных полках статуэток, вдова покойного мэра Таймли слегка опускала ресницы, поощряя комплименты и возгласы удивления и восхищения.

Она позволяла гостям рассматривать обстановку имения во всех подробностях, оценивая и сравнивая. На их месте она сама поступила бы точно так же. И поступала.Ванесса считала жизнь напоказ своей обязанностью. В конце концов, она жена Уилсона Фиска - покойного основателя Таймли, его первого мэра, мецената и покровителя, и ей надо поддерживать свой статус. Она знала, что она самая состоятельная женщина в городе, и что ее сын так же предан ей и обожает, как в свое время ее обожал муж. Разве Ричард не подарил ей недавно прекрасные бриллиантовые серьги? Ванесса каждое воскресенье демонстрировала их в церкви. Она специально сооружала высокие прически, закалывая свои прекрасные волосы цвета эбенового дерева, и бриллианты играли гранями на солнце.Ее салон как и дом был забит мебелью. Она обожала антиквариат и приобретала его, каким бы дорогим и редким тот ни был. Некоторые из менее доброжелательных соседей говорили, что было бы лучше, если б у нее было поменьше денег и больше вкуса. Но Ванесса воспринимала эти досужие толки как заслуженную награду. Вдова мэра любила устраивать приемы, танцы и в ее салоне почти постоянно собиралось общество.

Несмотря на маленькие слабости, весь городок от мала до велика, души ни чаял в несчастной вдове Уилсона Фиска. Все более или менее состоятельные холостяки Таймли, не раздумывая, сделали бы ее свой женой, если бы не вдовы и жены солдат приграничного гарнизона, входящие в дамский клуб. И дело было вовсе не в том, что скучающие в отсутствие мужей женщины падки на сплетни. Напротив – все кумушки Таймли почитали вдову мэра не меньше мужской половины. Нынешний мэр Линкольн всегда почтительно подавал руку выходящей из пролетки леди Ви, приподнимал или снимал свой цилиндр и так же поступали все прочие. Но дальше этого обычно не заходило, так как Ричард Фиск всегда находился поблизости, внимательно следя за тем, чтобы матери не докучали.Всегда приветливая и участливая, Ванесса находила время для каждого. Истинная леди - ее никогда не видели в гневе. Безупречные манеры, кротость и деликатность леди Ви ставили в пример всем юным барышням Таймли. Брак и сын, как неизбежный результат свидетельствовал о том, что королеве Роковой долины все же свойственны сердечные склонности, но также говорили и о том, что в случае острого конфликта с чисто практическим интересом, последний неминуемо возобладает над привязанностью. Кроме салона и казино семье покойного мэра так же принадлежало несколько лавок и торговых контор.

Вдова продолжала вести дела покойного супруга, изменив его интересам лишь однажды – велев Ричарду избавиться от свиней, к которым бывший мэр, очевидно, питал сентиментальную нежность. Свиней держали на отдельно огороженном участке, и Ричард нанял людей для ухода за ними, но несмотря на все усилия и обильный корм, животные тощали с каждым днем. Слуги шептались о том, что свиньи худеют от тоски, так как хозяин был привязан к ним, как иные люди привязываются к собакам. На это старая прислуга с дрожью в голосе возражала, что свиньи Уилсона Фиска тощают оттого, что привыкли к совершенно иной пище. Так или иначе, Ванесса заключила сделку с Бартоном и всех свиней отправили на убой. Разгребая свинарник, один из негров позднее нашел отрубленную и обглоданную кисть руки, но не сказал никому ни слова о своей находке.

Казино Уилсона Фиска находилось в конце главной улицы. Теперь на первом этаже двухэтажного здания вдова мэра разместила свой салон, а на втором этаже располагались комнаты и кабинет хозяйки.За высокими окнами салона царило обычное для этого времени дня, оживление. Прохожие спешили по своим делам, грохотали колеса повозок, цокали копыта лошадей, были слышны голоса выкрикивавших газетные заголовки мальчишек и звякали колокольчики, подвешенные на дверях магазинов - за их широкими стеклянными витринами был красиво разложен самый разный товар. Особенно поражала воображение кондитерская лавка, возле витрины которой то и дело останавливались поглазеть дети.Сойдя с подножки коляски, Верджил устремился прямиком к парадному входу. Кингсли задержался, чтобы купить газету и, сунув ее подмышку, направился следом.

Слуга – леди Ванесса не держала вышибал, ее слуги всегда были вышколены и опрятны – принял у них шляпы и трости и провел в гостиную - большую светлую комнату, обставленной с большим вкусом. Несколько больших мягких кресел, уютный диван, отлично налаженное пианино в углу. Далее, за арочным проходом виднелся второй зал со столиками и креслами, и уходящая на второй этаж лестница.

На полу лежал ковер, вдоль стен выстроилось несколько шкафов, где на полках сверкал фарфор и хрусталь. Большой камин белого мрамора изумительно вписывался в обстановку. Над камином висела картина в раме темного дерева. Везде были свежие цветы – букеты на столах и целые композиции в высоких напольных вазах. В качестве украшения присутствовали и картины с пейзажами, как Верджил понял, написанными с натуры.Хозяйка уже шла к ним навстречу.- Верджил, какой приятный сюрприз. – Ванесса улыбнулась ему дружеской улыбкой. – Кто ваш спутник?- Родерик Кингсли, мадам, я – коммерсант. – Тот поспешил выразить свой восторг от встречи. – Вы выглядите просто обворожительно. Позвольте предложить вам свои скромные услуги и заверить, что отныне я – ваш раб.- Ах, Верджил, ты привел ко мне льстеца! – Вдова шутливо шлепнула Родерика по пальцам сложенным веером. - У нас как раз подобралось нужное количество участников для игры. Идемте, я посажу вас на лучшие места!Слуги разносили легкое вино и фрукты, пианино играло, общество – пусть и не слишком изысканное, оказалось занятным, и Верджил почувствовал, что чувство обреченности, которое охватило его при встрече со Строммом, начинает ослабевать. Играли в фанты, затем под общий хохот в записки, до тех пор, пока всем не был предложен кофе и пирожные.Когда же их вновь оставили наедине, леди Фиск опять подошла к Осборну.

- Я могла бы помочь вам, Верджил. – Вдова похлопала его по руке. - В некотором роде я имею небольшое влияние на мэра Линкольна…- И на губернатора Роксона, - горько усмехнулся Верджил. – Впрочем, я благодарен вам за предложение помощи, леди Фиск…Ванесса улыбнулась.- Скажите, задумывались ли вы когда-нибудь о том, что игорный бизнес возможно не слишком удачный выбор? Я вижу вас скорее среди янки и их фабрик, чем здесь в глуши. Вы растрачиваете себя, Верджил, дорогой! При ваших талантах…- Боюсь, что в Таймли мы еще не скоро увидим фабрики, мадам. Здешняя власть до сих пор отдает судом Линча шерифа Роджерса.Ванесса вздохнула.