Глава 1 (1/2)
Альфред Джонс абсолютно точно сходил с ума. Бравый крестоносец дошел до того, что стал ?не любить? - а попросту, ?бояться? - оставаться одному в темноте. Ему постоянно казалось, что кто-то невидимый смотрит на него в упор. Он подумал было, что инквизиторы все же остались чем-то недовольны, но Франциск так выпучил на него глаза, что стал похож на лягушку, что ради забавы сжимают в ладонях дети. Нет, Церковь тут ни при чем…Крестоносцу становилось чуть легче утром и днем, но едва на город опускалась ночь, начинался сущий кошмар. Нет, никто не гремел цепями в его доме, не завывал в саду и не скалился ожившими лицами с картин – да и будь оно так, казалось, было бы лучше! Но нет – на него просто нагло ПЯЛИЛИСЬ. Каждую минуту, каждую секунду он кожей чувствовал до костей пробирающий взгляд, а с ним и такой же пробирающий страх.
Путей спасения, впрочем, было несколько. Но ни один ему не подходил.
Он мог бы каждый вечер заливаться вином по самые глаза – так, чтобы ни черта не видеть и не чувствовать. Но тут же в мозгу появлялся ужас другого толка – что если, пока он будет в пьяном угаре, неведомый враг перейдет к решительным действиям и просто сожрет его душу? Да и не пристало крестоносцам топить себя в алкоголе и по-свински напиваться!Он мог бы уйти в какой-нибудь дальний поход – и не видеть, и не слышать. Но! Во-первых, здесь остался бы его юный оруженосец – китаец Ван Яо – которому в опасные походы путь заказан (хотя бы потому, что он по рангу не дотягивал до священных христианских войн). А как он бросит его тут один на один со злобным призраком?! А во-вторых – он же в конце концов воин, а не трус, чтобы бежать от морока за тридевять земель! Не по-геройски как-то подставлять чужую спину…Да и походов, в общем-то, пока никем и не планировалось.Он мог бы обратиться к Франциску, но это чревато. Такими темпами он сам вполне может стать бараньей ногой на вертеле инквизиторского костра. Благопристойных христиан призраки не беспокоят.Был еще вариант с женщинами, но их бравый крестоносец не любил пуще призраков – шумные, развязные, сосут золото, как офицеры вино! А искать милую и послушную истовую христианку… Он с ума сойдет быстрее.
Оставался последний вариант, которым Альфред и пользовался. Ван Яо. Точнее, Ван Яо и его истории. Говорить со своим господином тот мог без умолку и рассказывал такие легенды своего народа, что, казалось, даже призрак заслушивается и перестает их беспокоить.
Вот и сегодня Альфред тихонько постучал в хлипкую дверь каморки оруженосца. Вообще, по идее, это Ван должен был являться к нему по первому зову, а не наоборот, но оруженосец был для Альфреда тем редким человеком, которому вольности прощались – он был больше другом, чем слугой. Хотя на Альфреда и так косо смотрели – не пристало крестоносцу Святой Церкви иметь в оруженосцах кого-то желтокожего, узкоглазого, да еще и принявшего веру не так давно (и чего уж греха таить – не добровольно). А что было бы с этими злопыхателями, узнай они об их дружбе! Мигом бы припомнили тот факт, что Джонс и сам был не из этой страны, и только верной службой Королю и Церкви…- Добрый вечер, господин, ару! – прерывая мысли крестоносца, радостно защебетал хрупкий паренек в странных легких одеждах необычного покроя и с затянутыми в низкий хвост черными волосами.Альфред хмыкнул. Эта его присказка и поведение вводит людей в дикое заблуждение – китаец кажется им неразумным юнцом. Впрочем, они резко меняют свое мнение, когда оказываются пригвожденными к стене. Ван Яо не даст в обиду ни себя, ни своего господина.- О чем Вы сегодня хотите послушать, ару? – китаец усадил Альфреда на подаренные им же мягкие подушки,- про свирепых драконов, про морских красавиц или…- Про призраков, - невесело перебил крестоносец.- Про призраков… - задумчиво повторил Ван Яо и тут же встрепенулся,- они Вас все еще беспокоят, ару??- К несчастью,- Альфред тяжело вздохнул, опираясь рукой о маленький столик и роняя на нее голову,- ты не знаешь, как от них избавиться?Китаец покачал головой:- Вряд ли Вам подойдут наши способы… Это нужно обращаться к Церкви, не так ли, ару?- Чтобы меня вместо еретика поставили у столба и присыпали ножки соломой? – фыркнул Джонс,- нет уж, уволь!- Не хотел бы я там оказаться, ару! – поежился китаец,- они так кричат и корчатся, ужас… Все. Только один молча стоял.
- Хм? – удивился крестоносец, слабо представляя, как можно молчать, когда горишь заживо.- В прошлое воскресение на площади,- Ван Яо снова передернуло,- жгли какого-то еретика. Мага и некроманта, ару.Альфред вдруг похолодел и заплетающимся языком спросил:- И…?- Он не орал и не пытался вырваться, как все,- вспоминал оруженосец,- даже улыбался, ару… Жутко было…- А как… - во рту у Джонса пересохло,- как он выглядел?Мало ли еретиков тогда… ?Можешь убивать меня хоть тысячу раз, я все равно вернусь…?.- Как Вы, ару,- кивнул Ван Яо,- светловолосый такой, красивый…Альфред комплимента не оценил. Лишь судорожно сглотнул:- А глаза? Глаза у него…- Ах, да! – хлопнул себя по лбу Яо,- глаза, ару! Такие жуткие были, как у змеи! Зеленющие такие, ару, до души доставали. Он один раз прямо на меня посмотрел, словно в толпе видел. Мне аж не по себе стало, ару… И сказал, аж всю толпу перекричал…- Что сказал? – одними губами прошептал крестоносец.Ван Яо задумался:- Точно не помню, ару. Что-то про то… В общем, что пожалеет тот, кто его убил и он к нему вернется. Страху он там на народ нагнал, ару… А вы-то откуда о не…Альфред Джонс подскочил так, что едва не сшиб изящный, привезенный из Азии, столик. Чай, предусмотрительно налитый вежливым китайцем – хоть Альфред и не пил его никогда – расползся зеленоватым пятном на светлой столешнице. Когда, звонко цокнув о пол, вниз свалилась глиняная чашка, крестоносца в комнате уже не было.- А-руу? – шокировано протянул Ван Яо, гадая, куда же так побежал его господин.?Я вернусь именно к тебе, инквизитор…?Альфред влетел в просторный обеденный зал. Он уже успел пожалеть, что так стремительно унесся из каморки китайца – оставаться одному было гораздо опаснее. И страшнее. В большом доме только он и оруженосец – все слуги отпущены до утра.
?Я десять улиц составлю в ряд…?Но вернуться уже не было возможности – вперед гнал страх. Дикий, животный ужас, который крестоносец не мог объяснить и не мог ему не поддаться. От черных стен расползались замысловатые тени. Казалось, мрак льется прямо в коридор из темных, почему-то незанавешенных окон, топит в своей жгучей глубине одинокие искорки свеч. Наваливается не хуже каменной глыбы. Последним усилием воли крестоносец взял себя в руки и перешел с бега на быстрый шаг. Он, черт возьми, дрался с полчищами иноверцев и диких племен, а испугался какой-то… какой-то тени!Звуки шагов звонко отдавались в ушах, ритмом отбивая зашедшееся в истерике сердце. В каждом сантиметре деревянного пола, в каждой дырочке изъеденных жуками половиц, в каждом камне стены крестоносцу чудилось что-то враждебное. В самом воздухе, в свете Луны за окном. Везде. Везде!Альфред резко остановился и на миг задержал сбившееся дыхание. Ну все, хватит!- А ну выходи, наглая тварь! – рявкнул он, обращаясь к пустой темноте.Ответом была звенящая тишина. И в этой тишине громовым раскатом прозвучал скрип старого стула в комнате крестоносца…Джонс судорожно вздохнул и, решив, что ?будь что будет?, рванул на себя простую деревянную дверь. Его комнату до краев заливал серебристый лунный свет. Он забирался светлыми лапками в каждый закоулок, в каждую щелочку, освещая все. Почти все. Тень, одной длинной странной полосой ползущая от стены до старого скрипучего стула, казалось, не только не разрушалась лунным светом, а наоборот, становилась чернее и гуще. Альфред с трудом сглотнул холодный ком в горле.- Покажись,- уже спокойнее произнес он.
- Наконец-то обратился ко мне, инквизитор,- прошелестел неясный, но от этого не менее зловещий голос,- я думал, ты заметишь меня быстрее.- Кто ты? – глухо, с пересохшим горлом, спросил Джонс. Хотя он знал ответ.- Ты меня уже забыл? – хмыкнул шипящий, растягивающий звуки голос,- вот уж не думал, что у тебя такая плохая память.Тень, накрывшая стул, запузырилась, словно озеро из дегтя, а потом резко ощерилась, разбрасывая темные щупальца по всему полу. Собираясь обратно, они изгибались, связывались вместе, образуя на стуле вальяжно развалившуюся черную фигуру. Она неспешно откупорила графин, стоявший на столике неподалеку, понюхала содержимое и, кажется, поморщилась.
- Что за дрянь ты пьешь, инквизитор,- фыркнул призрак.Альфред так и застыл у двери, не в состоянии двинуться с места. Скованный ужасом, он даже не мог нащупать дверную ручку. Фигура поднялась со стула и, стоило ей сделать шаг по направлению к своей ?жертве?, как тень, явственно и совсем по-живому пискнув, расползлась по углам мелкими лоскутками. Альфред машинально схватился за серебряный крестик на груди. Изумрудные глаза напротив вспыхнули злорадством:- Думаешь, поможет?Джонс выдохнул, игнорируя вопрос:- Почему… ты жив?! Разве тебя не сожгли?Восставший из Ада еретик посмотрел на крестоносца снисходительно, как на маленького ребенка:- Я некромант, дубина. Ты думаешь, если я могу воскрешать мертвых, то не смогу воскресить себя?На самом деле Артур лукавил. Будь он хоть трижды некромантом, вернуть себе тело было не так просто. Но в светлой и отнюдь не глупой голове уже зрел план и его палач в лице Джонса был там отнюдь не последним пунктом. Предугадав все действия Святой Инквизиции, он терпел дикую боль, чтобы дождаться того, кто подарит ему новую жизнь. И он дождался – недалекого вояку, которого так легко было обмануть. Идеальный вариант.- Зачем ты пришел? – Альфред едва ворочал языком, лихорадочно соображая, что же теперь ему делать. Страх уже отступил, освобождая место для здравого смысла… или хотя бы веры.
Некромант чуть улыбнулся, тряхнув казавшимися серебряными в свете луны светлыми волосами и чуть нахмурил густые брови:- За тобой.Едва с губ черного мага сорвался последний звук, как под ногами крестоносца затрепетали лиловыми всполохами линии пентаграммы.
Решив все буквально за секунду, Альфред развернулся и рванул на себя жалобно скрипнувшую дверь…Крестоносец летел по коридорам и в голове билась только одна мысль: взять Ван Яо и бежать, бежать, бежать отсюда – скорее всего, все же к Франциску. Не сказать, что Альфред сильно боялся сейчас, но… Схватить меч и порубить врага – не проблема, а что делать с магом?! А если он его в лягушку превратит или, как некромант, натравит на него каких-нибудь восставших мертвецов?! Лягушачьими лапами меч держать несподручно, а против зомби он вообще бесполезен!- Ван!- Да? – перепуганные черные глаза воззрились на запыхавшегося господина.- За мной! – не допускающим возражений и вопросов голосом рявкнул Джонс.
Надо отдать должное китайцу, он не растерялся. Даже больше – скользил по темным анфиладам грациозно и быстро, словно большая кошка, огибая без проблем все препятствия. Чего нельзя было сказать о его господине – тот по дороге посшибал все стулья и вазы, какие только были в доме. Вытащив Альфреда буквально за шкирку из очередного завала, китаец насмешливо закатил глаза. Его господин может быть хоть десять раз великим героем и храбрым воином, но отвага в нем всегда гармонировала с какой-то детской непосредственностью и неуклюжестью. Ван Яо относился к нему, как к большому ребенку, что, наверное, Альфреда и спасало – бывший китайский ассассин не собирался использовать свои смертоносные приемы против него.