Пролог (1/1)
Сомнения порождают размышления. Размышления порождают Ересь. Ересь порождает возмездие. (с)Альфред Джонс всегда предполагал, что ?вершить? правосудие – не его занятие. Он его скорее… ?нес?. Да, так вернее – нес его тем, кто отрекся от истинной веры или же не желал признавать эту ее истинность. Нес с помощью огня и меча, отдавая всех, кто все равно умудрялся сопротивляться в руки тем, кто ?вершил?.Сейчас же Альфред Джонс… как бы это сказать… совершал грех? Он сомневался. В правильности своего решения. В правильности решения тех, кто внезапно дал ему право кого-то судить.Он не понимал, черт возьми, с чьей это легкой руки он вдруг стал инквизитором. Он был героем, воином, крестоносцем. Он никогда не носил никаких плащей, кроме дорожных. Он никогда не штудировал Библию, изыскивая в ней причину возможной анафемы и последующего сожжения на костре.Тем не менее, сейчас он должен будет решать чью-то судьбу и, возможно, отправлять кого-то на смерть. Не в бою, а просто так, за какую-то глупую ?черную магию?, в которую сам ни на йоту не верил.- Господин Альфред, - тихий голос облаченного в белую рясу и темный плащ-накидку человека вывел его из раздумий, - идите за мной.
Крестоносец-инквизитор тяжело вздохнул и последовал за монахом. Тот двигался медленно, словно боясь ступить следующий шаг, и Альфред опять погрузился в такие несвойственные ему прежде размышления.Вывел его из них железный лязг массивной окованной двери. Альфред фыркнул – из-за нее на новоявленного инквизитора пахнуло хорошо знакомым ?ароматом? - смесью крови, пота и страха. Сочетание не из приятных. И тем более оно не подходило к Дому Божьему. Пусть в этом доме и обитали Псы.*Зал встретил Альфреда звенящей тишиной. То, что ничего не слышно, могло означать либо то, что пленник без сознания, либо, что он… Впрочем, второе навряд ли – инквизиторы никогда не упускали шанса полюбоваться на пылающий костер. Пытать до смерти не входило в их привычку. Сводить с ума болью – да, но смерть – пусть несчастный уже и сам ее желал – нет, это слишком просто.
Альфред бесшумно прошел внутрь, мгновенно отмечая натренированным глазом замысловатые орудия пыток, застывшие гротескными черными глыбами в сумерках комнаты. Поморщился. Сопровождаемый монахом, он прошел дальше по узкому коридору, скользнул взглядом по застывшим у стены фигурам в знакомых белых одеяниях. Вскоре его спутник присоединился к их рядам.Альфреду, веселому и беспечному по натуре, до тошноты противно было играть здесь роль святого палача. Но делать нечего – возражений никто не примет. Или он сам попадет в эту комнату, но уже в другой роли. Монахи молчали, наблюдая как за крестоносцем, так и за его жертвой. Кстати, о ней.Посреди зала, врытые в земляной пол, стояли два столба. Прикованный к ним массивными, проржавевшими от крови цепями, человек полувисел, выворачивая руки собственным весом. Пусть и облаченный в черную робу, но человек совсем не был похож на колдуна или некроманта. Волосы – не черные, словно вороново крыло, не длинные и спутанные, а короткие, белокурые, почти невесомые на вид. Лицо с мягкими, правильными чертами – а вовсе не перекошенное злостью на все человечество и покрытое бородавками и шрамами. Полуприкрытые подрагивающими веками глаза явно не были красными – а ведь всем известно, что у черных магов они красные! Альфред цыкнул – очередная жертва ?святой? инквизиции. И для чего, собственно, позвали его?- Эй, ты! – рыкнул Альфред, пытаясь придать лицу полагающееся ему грозное выражение.Опухшие веки дрогнули. Ну вот, сейчас ему будет подарен еще один умоляющий убить взгляд! Ненавидит он их, ох как не…Глаза еретика распахнулись неожиданно резко, являя миру свой изумрудный свет. Не красный, не черный, но от этого не менее дьявольский – зеленый. Глаза цвета змеиного яда и такого же свойства.
Крестоносец вздрогнул, неожиданно для самого себя стыдливо поежившись. Эти глаза словно выедали его изнутри.- К-как твое имя? – кашлянув, спросил Альфред.Разбитые губы растянулись в злобной ухмылке:- А тебе какое дело? Что, церковные псы стали слишком слабо кусаться, что теперь прячутся за спиной меченосного мужлана?Выпалив эту тираду, узник захрипел, замолкая и пытаясь успокоить исцарапанное, пересохшее горло.Так…- Твое имя,- снова начал настаивать на своем Альфред.
Изумрудные глаза источали такой яд, что крестоносец даже сделал шаг назад, недоумевающе смотря на застывших у стены монахов. Один из священнослужителей отлип, наконец, от склизкого камня и, скинув с головы темный капюшон, глухо проговорил:- Его зовут Артур Керкленд. Он обвиняется в одном из самых страшных преступлений – некромантии. Также он был замечен в использовании заклинаний черной магии против истовых христиан.
Альфред поперхнулся – но не от перечисленных грехов, а от до боли знакомого голоса, который их произнес. Крестоносец ?мягко? притянул за грудки высокого светловолосого монаха:- Франциск,- процедил он тихо в лицо глупо ухмыляющегося знакомого,- твоих рук дело?- Спокойно, mon cher, спокойно, - как можно тише ответил тот Альфреду,- ну а кого я еще мог порекомендовать? Мы не справляемся.- Не справляетесь? – удивился новоявленный инквизитор,- он что, осыпает вас смертельными проклятиями или прямо тут поднимает мертвых?- Думаю, он так бы и сделал, были бы силы, брат мой,- улыбнулся монах,- но сил, физических, мы его лишили.
- Так зачем я-то нужен?- Подумай головой, друг мой,- Франциск вырвался из цепких рук воина,- мы не убийцы. Мы осуждаем, но не судим. Убивать нам – не по рангу.- То-то костры горят по всей стране,- буркнул Альфред так, чтобы услышать его мог только старый знакомый.- Огонь очищает грешные души, мой друг,- едва заметно хмыкнул монах,- на костер идут те, кто сознался и покаялся в своих грехах.- То есть… - до Джонса вдруг дошло,- он не признается?Альфреду захотелось расхохотаться. Так вот оно что! Святая Инквизиция не смогла заставить одного жалкого черного мага раскаяться! Точнее, выпытать у того раскаяние… А без этого отправить его на костер они просто не могут – это противоречит церковным законам. А законы Церкви нерушимы даже для самой Церкви.- Верно,- нервно вздрогнув, подтвердил монах,- тебе нужно…- Понял,- вздохнул Джонс и повернулся к находящемуся почти без сознания молодому человеку.- Артур Керкленд,- воин подошел вплотную,- ты признаешь, что пошел против христианской церкви? Признаешь, что являешься черным магом и некромантом?Его снова прожгло взглядом пронзительных изумрудных глаз, с такой злостью сияющих из-под густых бровей. Альфред вздохнул:- Артур Керкленд, признаешь ли ты, что отринул христианство…- Можешь убивать меня хоть тысячу раз,- тихое шипение сменилось воистину птичьим клекотом,- я все равно вернусь.- Артур Керкленд! – гаркнул Джонс, пытаясь скрыть пробившую даже его дрожь,- признаешь ли ты…- Я вернусь именно к тебе, инквизитор,- голос из слабого и едва слышного вдруг стал громогласным. Он отражался от стен, бил в уши и заставлял даже закаленное в боях сердце воина учащенно биться,- я десять улиц составлю в ряд, идя за тобой, цепной пес Церкви!!- …ли ты, что являешься колдуном и некромантом?! – испугать крестоносца все же было не так легко – он просто повысил голос в ответ,- что ты…- Я найду тебя!! – почти визжал узник, дергаясь в ржавом металле цепей,- и заставлю погаснуть эти глаза!- … отринул христианскую церковь и… - знай себе гнул свою линию крестоносец, хотя монахи – отнюдь не из трусливых – уже давно вжались в стены.- Я вернусь и покажу тебе…- … и ПОГРЯЗ В ГРЕХЕ! – рявкнул Альфред так, что зазвенели висящие где-то под потолком запасные цепи.- Я вернусь,- глаза колдуна сверкнули особенно ярко,- и покажу тебе, насколько грешен ТЫ!Вопли стихли мгновенно, словно кто-то накрыл пространство невидимым колпаком. Тяжело дышали оба – и еретик, и инквизитор.- Артур Керкленд, признаешь ли ты… - упрямо завел ту же шарманку Джонс.- А что ты дашь мне взамен на признание? – вдруг усмехнулся некромант.Крестоносец опешил и осекся на полуслове. Что? Взамен? Избитый и измученный, почти приговоренный к смерти – и еще смеет что-то требовать?? Воин-инквизитор продолжил, тем не менее, уже через секунду:- … что являешься черным магом…Остальные инквизиторы, наблюдающие за этим допросом, вопросительно уставились на Франциска. Тот раздраженно и едва заметно дернул плечом. Бог его знает, почему тот, из кого две недели пытались выбить признание всеми возможными способами, вдруг пошел на попятную перед обычным разговором! Франциск и не рассчитывал на раскаяние – он думал, что жесткий и даже в чем-то жестокий крестоносец просто убьет неугодного пленника в процессе и отмоет тем самым руки Церкви от его черной крови. А уж Альфреду грехи они замолят.
Но получилось все как-то странно…- Я никогда не любил ворожить,- тихонько засмеялся некромант после очередной на автомате произнесенной фразы дознавателя,- но иначе не мог.
Альфред вздрогнул и даже с неким триумфом выпалил:- Значит, признаешься??- Так что ты мне дашь взамен? – ехидный взгляд зеленых глаз бесил Джонса неимоверно. Ну чего он еще хочет?- А что тебе нужно? – хмыкнул воин,- мою душу?- Хм… - картинно задумался узник, даже чуть склонив набок голову, и наконец, расплылся в жуткой ухмылке,- поцелуй?- Чего? – в шоке пробормотал горе-инквизитор, инстинктивно делая шаг назад,- какой, к дьяволу…Но его прервал разнесшийся по комнате смех. Израненное тело сотрясалось от конвульсивного, надрывного хохота – такого, от которого даже выступают на глазах слезы. Не в этом случае, правда – обезвоженный организм на такую жертву не пошел.Отсмеявшись, некромант растянул покрытые бурой коркой засохшей крови губы в улыбке:- Что же ты покраснел аки невинная девица, а, инквизитор?Альфред скрипнул зубами. В таком состоянии этот сумасшедший еще находит время на шутки! Хотя… Точно! Сумасшедший! Он просто… И как Альфред сразу не понял!- Ну,Артур, скажешь мне, чего ты хочешь? – неожиданно добро проговорил крестоносец,- что тебе подарить?Монахи переглянулись. И только Франциск понял, в чем дело – Альфред, упаси тебя Боже подумать, что он псих! Тут все не так…Но вслух он это так и не произнес. Потому что некромант вдруг подал голос:- Тень.- Что? – удивился Джонс.- Подари мне тень,- усмехнулся узник.- Выбирай любую, Артур,- фыркнул дознаватель.Опустив голову, узник удовлетворенно прошептал:- Тень стены твоего дома, инквизитор…- Что? – не расслышал Альфред.- Я принимаю твой подарок,- толстые цепи словно бы согласно звякнули, когда приговоренный еретик едва двинул руками,- я, Артур Керкленд, признаю, что…Альфред довольно кивнул и победно глянул на Франциска. Но тот следил за писцом – в документе, где записывалось признание заключенного, не должно быть ошибок. Эх, Франциск, Франциск – вот видишь, даже не пришлось применять грубую силу! Не помогут пытки против умалишенного! Только уговоры – и это знает даже тот, кто так далек от людей и так близок к сражениям.Крестоносец невольно отвернулся от взгляда изумрудных глаз, когда еретика уводили из пыточной. Наверняка этот бедняга ничего и не делал – очередная прихоть кого-то сверху. Холодно им, что ли – все костры жгут…- Нельзя так опрометчиво обещать что-то колдуну, Альфред,- укоризненно произнесли за его спиной.- Брось, Франц,- отмахнулся Джонс,- мы же оба знаем, что он…- Некромант и маг,- настойчиво перебили его.- Да, да,- вздохнул Альфред,- поблагодарил бы хоть.Но, так и не дождавшись благодарности, сам же вышел из ненавистной ему комнаты.- Спаси… - открыл было рот инквизитор, но, помрачнев, лишь осенил спину друга крестным знамением,- спаси тебя Господь…Не говорить же ему, что этот еретик – один из немногих настоящих?..______________________________________________*Domini Canes – Божьи Псы/Псы Господни – прозвище инквизиторов Италии 15-16 веков, данное им в народе и произошедшее на основании каламбура в созвучии этих слов со словом dominicani – доминиканцы (католический монашеский орден)Также сам герб ордена изображает собаку, которая несёт в пасти горящий факел, выражающий двойное назначение ордена: охранять церковь от ереси и просвещать мир проповедью истины.