22. Как свернуть гору? (1/2)

Я: Потеряна связь со спутником. В первый день лагеря такое мне сказал телефон, а теперь же это говорю я себе при виде Шурика.

Я едва ли подавляю в себе благоговейную дрожь, когда смотрю на него. В губах покалывает, они жадно просят теплоты и ласки. Я смотрю на него, а в душе будто всё поёт от счастья, но у страха глаза велики.

Страх упорно пытается вдолбить мне в голову то, что Шурик ничего не стоит, что лучше закрыться, пока ещё не поздно и… и задушить все чувства к нему. Как мерзко и приятно я себя чувствую. Как мне противно смотреть на себя со стороны.

— Вот вам тетрадь с ручкой, — протараторила я, протянув квартету танцоров принадлежности. — Напишите, кто с чем хочет выступать. У вас пять минут. Я встала со скамеечки и направилась к Шурику. К этому моменту он уже закрыл дверь в спортзал и стягивал с себя брезентовый плащ. Ноги подкашиваются, уголки губ сами тянутся вверх для создания безумной улыбки. Шурик, что ты со мной сделал?!

— Привет, — ломано поздоровалась я. В этот момент мои щёки покрылись румянцем. — Что ты т-т-тут делаешь?— Борис Александрович отправил меня… это, как его… эм, аппаратуру проверить концертную.— Правда? — я окинула взглядом спортзал. — Не вижу никакой аппаратуры.

— Она в подсобке стоит. Хочешь посмотреть?

Я тихо кивнула. Конечно, хочу! Только хочу не на аппаратуру смотреть, а на тебя. На тебя и только на тебя… чёрт! Ну хватит! Хватит этих розовых мыслей! Хватит! Я же обещала себе, что никогда не буду так легко привязываться к людям, что нужно узнать их получше, а вышло всё, как обычно.

Вышло всё иначе. Я не знаю этого человека, совсем, но чёрт бы побрал эту любовь с первого взгляда! Чёрт бы побрал этого Амура! Химию! Я не знаю, что на меня нашло. Я просто глупо влюбилась, ну а дальше-то что? Есть ли у этого будущее? Или всё закончится, когда кончится смена? Шурик пошёл вперед, и я смогла насладиться видом его спины. Ровная, прямая, хорошая осанка. Руки явно не спортсмена. Под ногтями следы чего-то масляного, солидола, наверное. Солидола… запах не самый приятный, но я вспомнила о нём сейчас и улыбнулась, как придурошная. Возьми себя в руки, балда! На тебя ученики смотрят!

И пусть! Пусть смотрят! Шурик вставил ключ в замочную скважину, повернул его и открыл дверь. Щёлкнул выключателем и перед моими глазами открылся ещё более прекрасный вид на его спину. Под его рубашкой проступили лямки майки. Потом он повернулся весь ко мне лицом и с довольным видом показал на стоящие в подсобке большие короба.

— Эм…

— Ой, извини. Шурик засмущался от моего пристального взгляда. Я изо всех удерживаю себя от того, чтобы не раздеть его глазами. Мне рядом с ним хорошо, легко. Легко забыть обо всём, что я пережила за всю свою жизнь, но есть одно НО! Знаете, что такое курортный роман? Вот и я знаю, хотя такими никогда не болела. Я всю жизнь мечтала о большой и долгой любви к одному человеку, так что курортные романы меня никогда не интересовали.

Любовь на пару коротких мгновений? Ты из Москвы, а он из Владивостока? Вы встретили друг друга на пляже в Турции, но что будет дальше? Вы развлекаетесь днями и ночами, болтаете обо всём на свете, любите друг друга пылко и страстно, но что будет, когда ваши путёвки подойдут к концу? Вы разлетитесь и больше никогда не встретитесь. Ирония в том, что лишь единицы таких курортных романов перерастают в настоящую любовь.

А моя ирония в том, что моё будущее так же неопределённо, как и будущее трубы с горячей водой под асфальтом. Сегодня я цела, и гоняю воду в квартиры и дома, а завтра меня уже прорвало, и место мне только на свалке… наверное, я немного не так выразилась. Я имела ввиду то, что сегодня я могу быть здесь, в этом лагере, а завтра могу исчезнуть без следа… и самое забавное здесь вот что: Я ЖЕ ЕЩЁ ДАЖЕ НЕ РОДИЛАСЬ!!! Чёрт! Почему меня всё это волнует?! Почему же нельзя просто влюбиться без всех этих НО, без ЗА и ПРОТИВ?! Может потому, что мне здесь не место, хотя этот мир пытается доказать мне обратное? Глупый мир. И я туда же.— Ой, прости. Отвлекаю, наверное, — я сделала шаг назад, потупила взгляд в пол и стала ёрзать руками за спиной. Пожалуйста, не смотри на меня. Я смущаюсь.— Это я прошу прощения. У тебя тут… собрание, а тут я пришёл со своими делами, — Шурик зашёл в подсобку и, закрывая за собой дверь, сказал: — Не буду вам мешать. Хлоп. Он закрыл дверь, а я угрюмо вздохнула. Во мне всё покрылось трещинами. Гад ты, Шурик! Гад! Гад-гад-гад! Ненавижу тебя! Ненавижу… ненавижу свою влюблённость. Влюбилась так глупо, а почему? Почему? Почему я, когда-то закрывшая своё сердце за тысячей гермоворот, сейчас открываю их одна за другой? Почему эта глупая влюблённость сводит меня с ума?

— Саша! — кто-то из моих учеников окрикнул меня. Хорошо, что никто из них не видел моего лица, но если они не глупые, то они и без него догадаются. Так! Подъём! Возвращаем милую улыбочку! Вперёд, боевой настрой! Я снесу все горы, но это позже, а сейчас надо придумать план действий.

— Что у вас? — я набираю ход и оказываюсь в центре группы. Я сама себя загнала в ловушку и теперь не имею права печалиться. — Уже написали?

— Ага. Девочка-фокусница протягивает мне тетрадку. Я делаю взмах рукой и сажусь на скамейку. Пионеры встали передо мной полукругом. Итак, приступим: Катя и Лиза. Чтение стихов про пионеров. Я задумчиво чешу макушку с мыслью: а надо ли?— Стихи вашего сочинения? Или из книг?— Из книг.

— Ясно… хм… — я закрыла тетрадку и выпала на минуту из реальности, постукивая корешком тетрадки по подбородку. — Не сказать, что я знаю стихи про пионеров, но вы не думали о том, что бы попробовать самим стихи написать?

— А можно? — наконец-то голос подала Лиза. Такой тихий, тоненький, хрустальный голосок. Если стихи будет читать она, то никто не услышит. Тут либо ей надо ставить голос, либо пусть стихи читает Катя.

— Можно. Можно даже не про пионеров, хотя… у нас концерт с комиссией, так что стихи про пионеров были бы желательны. Ну, или хотя бы патриотические. Концерт ещё не начался, а уже ставит рамки. Без них никуда. Будь бы это концерт без комиссии, то у меня были бы полностью развязаны руки, а так придётся аккуратненько лавировать между ?хочу? и ?надо?.

Так, решать всё равно мне, что пускать в концерт, а что нет. Если вышестоящие не согласны, то пусть сами организовывают всё. Точка.— Не ограничиваю вас. Если есть стихи собственного сочинения, то смело несите мне, но это уже не сегодня.

Девочки кивнули, а я снова открыла тетрадку: Саша, Маша, Даша, Андрей. Кадриль.

— Кадриль? А что это? Квартет на меня удивлённо уставился. Я явно где-то облажалась, но квартет быстро пришёл в себя и самый ответственный из них, Андрей, начал объяснять мне, что такое кадриль и с чем его едят:— Это русский народный танец. Его часто танцевали на праздниках, гуляниях и прочих торжествах.— Танец? Я надеюсь, что вы не с нуля этот танец будете разучивать? — я показала пальцем на воображаемые часы на запястье. — У нас времени на репетиции всего три дня, не считая сегодня.

— Нет, конечно, — отозвался уже другой мальчик, мой тёзка. — Мы все из одного села и на каждый праздник нас зовут, что бы мы им станцевали. Свадьба, день рождения или ещё что-то: все зовут нас.

— То есть вы занимаетесь танцами профессионально?— Нет. Для души, — тут и Даша подтянулась к разговору. Не удивлюсь, если в следующий раз ответит мне уже Маша.— Значит, вы хотите сказать, что у вас есть готовый номер? А музыку где брать будете?— Номер есть, а вот с музыкой беда, — и Маша включилась в разговор, что и требовалось ожидать.

— Музыка есть! — из каморки выглянул самый ненавистный мне человек в спортзале, Шурик. — У меня в подсобке полно пластинок! Я что-нибудь поищу завтра. Дура! Самый ненавистный? Если кто тут сейчас мне самый и ненавистный, то это я сама. К счастью, Шурик скрылся в подсобке, не давая мне запустить процесс саморазложения. Интересно, что он там делает?

— Сможете показать танец без музыки?