12. Пляж и глупая записка (1/1)

Домик номер двадцать восемь. Хорошо, что у меня есть карта, а то я в этих трёх соснах бы его вряд ли сама нашла. Миленький, уютненький домик в виде располовиненной бочки. Мой новый дом, мой милый дом. Я вставляю ключик в замочную скважину, поворачиваю и открываю дверь. А тут миленько, даже очень. Правая половина, похоже, моя: всё абсолютно пусто, а на матрасе лежит свеженький комплект постельного белья вместе с каким-то свёртком тёмно-синего цвета. На левой же стороне всё обставлено достаточно тихо и скромно: аккуратно заправленная кровать. Старый потрёпанный чемодан на ремешках-застёжках. На стене Эйнштейн показывает язык с чёрно-белого плаката. На столе аккуратной стопкой стоят книги, учебники. Физика, алгебра, геометрия? Похоже, моя соседка та ещё зубрилка, но это прихоть её личных тараканов. Мои же тараканы сейчас хотят разместиться и скоротать время в царстве Морфея. Разложив свои скромные пожитки в виде мыльно-рыльных в тумбочку и повесив на дужки кровати полотенца, я заправила кровать и вскрыла свёрток. Сплошной купальник тёмно-синего цвета. Размерчик вроде мой, но надо примерить. Зашторив окно, закрыв дверь на ключ и щёлкнув выключателем, я быстренько сняла с себя одежду и взглянула в зеркало, закреплённое с внутренней стороны дверки шкафа. До сих пор не могу поверить в то, что это тело моё. Полностью моё. Мои глаза, которые вновь зажглись огоньком жизни. Мои губы, которые восполняют недополученную дозу улыбок за все прожитые мною года. Моё тело, которое ещё молодо и жаждет приключений. Гормоны. Хоть умом я и взрослая, а тело молодо и легко поддаётся естественным инстинктам. И если я правильно помню, то я ещё девственница… и не просто помню, а девственница?— лишилась я этого только тогда, когда мне было двадцать. Я надела купальник. Тёмно-синий эластичный кусок ткани. Мой размерчик, сидит как влитой. Должна признать, что у Слави на вещи, касающиеся одежды, взгляд намётан, но это не делает нас закадычными друзьями. Я ей не доверяю, совсем. Сняв купальник и надев своё любимое нижнее бельё, я щёлкнула выключателем и нырнула под одеяло. Делать мне всё равно нечего, а до полдника ещё дожить надо. Я прикрыла веки, и через минуту сон забрал меня к себе.*** Жизнь — это небосвод, а люди?— звёзды. Если завести жизнь в такую проекцию, то получается, что наша жизнь пуста, но пуста лишь до тех пор, пока не начнут появляться люди. Один, второй, третий. Жизнь цветёт, растёт, обретает смысл и краски. Ты начинаешь познавать себя. Четвёртый. Пятый. Шестой. Жизнь начинает подкидывать головоломки, которые ты способна решить… или их способны решить за тебя звёзды. Седьмой. Восьмой. Тебе становится любопытно, почему жизнь подбрасывает нам новых и новых людей, но старые куда-то уходят. Забываются, тлеют, исчезают и приходят моменты, когда ты даже не можешь вспомнить их лица, как бы ни старался. Девятый. Десятый. Тридцать второй. Ты вливаешься в социум. Идёшь в новый мир, где ты сама служишь звездой для других. Обычной, ничем не примечательной, жующей гречневую кашу с сильно разбавленным молоком и избытком сахара, а на завтрак съедаешь кусочек хлеба с маслом. Тридцать второй. Пятьдесят первый. Звёзды продолжают застилать небосвод. Ты идёшь дальше и, возможно, некоторые из тех, с кем ты ел кашу, идут с тобой в светлое будущее. Прошло то время, когда вы были неразумными и грызли пластиковые кубики. Сто двадцать семь. Социум расширяется, людей становится всё больше. Одни приходя, другие?— уходят. Некоторые гаснут, даже не успев толком посветить, а некоторые горят так ярко, что даже после исчезновения на их месте остаётся фантомный след, именуемый памятью. Сто тридцать три. В дневнике одного мальчика кол, а виновата в этом ты. Мальчик дёрнул тебя за косичку, а ты нажаловалась учителю. Ты не придаёшь этому особого значения, ведь что в этом такого? А ведь действительно, что в этом такого? Сто пятьдесят с чем-то там. Звёзд становится всё больше, и ты перестаёшь их считать. Пришли, ушли, какая разница? Ведь главное то, что на ночном полотне есть особо яркие звёзды, которые всегда будут тебе светить?— родители и друзья. Не считаю, просто прибавляю к числу ярких звёзд ещё одну. Это странное чувство, когда вдруг понимаешь, что ты теперь не единственный ребёнок в семье, что у тебя теперь есть ещё кто-то кроме родителей. Это маленькая, крошечная звезда, а ты хочешь её защитить любой ценой просто потому, что это маленькое чудо. Чудеса всегда милые, когда маленькие. Сто пятьдесят восемь. Ты вспоминаешь точное количество людей и выделяешь ещё одного, кому разрешаешь светить ярко. Это влюблённость, малыш. Пусть для него ты светишь как обычная звезда, но он для тебя светит ярко, ослепительно и завораживающе. Сорок семь. Жизнь дала крутой оборот. Многие звёзды просто погасли оттого, что ты их больше не можешь увидеть. Ты сменил место обитания, поменял полотно и взял с собой только тех, кого ещё кое-как можешь вспомнить. Сто… сколько-то там, надоело считать. Звёзды бывают разные. Какие-то горят простым белым, а какие-то ярко красным, как кровь. Эти красные звёзды больно ранят, а стереть их со своего небосвода ой как не просто?— они не хотят уходить, жадно цепляются за твоё небо, хотя им тут не место. Неизвестно. Мир полон звёзд разного цвета, но твоё небо окрашено красным. Кроваво-красным. Когда один цвет преобладает слишком долго, то другие смазываются и, в конечном счёте, гаснут. Но в твоей жизни появляется одна звезда, которая сначала светит совсем робко, будто вот-вот погибнет, но чем сильнее ты за неё цепляешься, тем ярче она становится. У меня была такая звезда. Подруга. Нас свёл один общий интерес, общее увлечение… и всё закрутилось. Эта звезда заняла слишком много пространства в моей жизни, а в самый ключевой момент она осветила мой путь. Она горела ослепительно ярко. Это моя жизнь. Это мой сон. От моего рождения и до одного знакомства, ставшего для меня судьбоносным, изменившим мою жизнь на корню в хрен пойми какую сторону. Были приятные моменты, а были и ужасные…*** Время: Святая святых голодных пионеров. Сегодня у нас кефир и та самая глазированная булочка. Есть не особо хочется?— плотный обед вполне даёт о себе знать, но отказываться я и не планировала. Лена с Мику заняли отдельный столик. Заметив меня на раздаче, они помахали мне рукой, призывая сесть с ними. Отказываться от такого предложения глупо: с одной стороны очень хорошая подруга, а с другой подруга-кумир. Разве для счастья нужно так много? Нет.—?Ну что? Готова? Я оттянула ворот рубашки, показывая широкую лямку купальника. Мику, повторив моё движение и показав лямку бирюзового купальника, утвердительно кивнула. Лена решила пойти по нашему примеру и тоже показала лямку купальника.—?Все готовы. Тогда быстро-быстро съедаем полдник и валим отсюда,?— прошептала я, смотря по сторонам и пытаясь найти взглядом Оленьку. Горизонт пока чист. Девочки недоумённо на меня уставились взглядами. —?Не хочу пересекаться с нашей вожатой. Мне кажется, что у неё на меня зуб наточен.—?Сильнее, чем на Ульяну и Алису, не наточит.Я: Ты так в этом уверена, Лена? Поверь, их маленькие шалости и в подмётки не годятся моему побегу.К: Великий и беспрецедентный побег из ?Совёнка?. Никто прежде не думал сбегать из пионерлагеря, а ты решилась на такой отчаянный шаг! Браво!Я: Ну, а ты-то куда? Мне Оленьки с головой хватает!К: Глупая ты. Дети в Союзе только и мечтали о том, чтобы попасть на каникулы в пионерлагерь, а тебе, видите ли, не понравилось. То стенки не такие, то вожатая — монстр, то кругом теория мирового заговора против одной тебя. Прынцесса. И как я его ещё терплю? Непонятно.—?Водится за моей душой один маленький грешок, так что давайте не будем испытывать судьбу и как можно быстрее пойдём на пляж. Удивительно, но со мной спорить не стали. Девочки быстрее зашуршали челюстями и уже через пару минут мы вышли из столовой. Где-то в толпе пионеров была Оленька, но Мику с Леной меня прикрыли от её всевидящего ока и спустя пять минут мы вышли к пляжу. Я сняла сандалии с носками. Тёплый песочек прошуршал сквозь пальцы, вызывая самые приятные воспоминания. Вода, речка, песчаная коса. Я застыла, старые воспоминания нахлынули. Санкт-Петербург никогда не был мне родиной. Я родилась далеко на севере. Там, где лето всегда было не жарче двадцати пяти, где в бухте море было ледяным, а там, немного дальше, суда добывали крабов, камбалу и селёдку. Где зима порой доползала до минус сорока, а снег жгуче царапал лицо. Где в городе была одна температура, а немного дальше?— кардинально другая: там и лето в разы жарче и зима намного суровей. На моей родине есть скала, обрыв. Мыс Художников. Оттуда открывается великолепный вид на другую бухту, до которой ехать минут сорок от города. Там течение другое, там вода теплее и в этой мутной воде гуляют крабы и плавает рыба. Я никогда не была на этом мысе, видела его только из окна машины, да с каменистого берега внизу. Я бы многое отдала за то, что бы снова там побывать. Увы, туда летают только самолёты, да ходят корабли. Поезда туда никогда не пустят?— слишком много скал, сопок, холмов. Это не выгодно и слишком затратно?— пускать поезд к умирающему городу. Есть туда ещё и дорога, но её крайне сложно назвать дорогой?— это несколько тысяч километров ям, выбоин и всего остального. Моя Родина отрезана от мира. Там было хорошо, и я до сих пор хочу туда вернуться, но не навсегда, а хотя бы на пару недель. Плеск речных волн вывел меня из раздумий. Лена и Мику уже сняли с себя форму и ждут меня, пока я надумаюсь всласть. Недолго думая, я скинула с себя форму рядом с формой девочек, сняла с талии полотенце и, хорошенько разбежавшись, прыгнула в воду бомбочкой. Девочек окатило, а я, кажется, отбила копчик.—?Ая-яй,?— я выпрямилась и стала потирать ушибленную задницу. Кто же знал, что тут мелководье. А Лена и Мику хихикают. Я угрожаю им кулачком, а они смеяться начали, держась за животы. Неужели я так нелепо выгляжу? Ну да, девочка метр шестьдесят ростом потирает ушибленный зад, краснеет и нелепо угрожает кулаком. Я прыснула и захихикала. Вот умора! Девочки с разбега зашли в воду, повалили меня и начали щекотать. Я не могу сдержать смех и смеюсь, смеюсь едва ли не плача. Боги! Я счастлива! Вы бы только знали, как я счастлива! Я чувствую себя беззаботным ребёнком, а не вредной взрослой, которая только и думает, как бы не помереть с голоду да вовремя оплатить квартиру. Я чувствую себя живой! Я хочу жить! Жить! И я буду жить! Я вырвалась из цепких пальчиков подруг, чуть отплыла и окатила их водой, показывая язык. Так вам! Я так просто не дамся! Поймайте меня, если сможете!И я пустилась в отрыв… но сильно оторваться не смогла. Лена плавает куда лучше меня и уже через пару минут она незаметно подплыла ко мне под водой и обхватила за талию.—?Держу! —?возглас Лены стал отмашкой для Мику. Она подплыла и стала меня щекотать. Я пыталась вырваться, пыталась расцепить мёртвую хватку Лены, но всё безрезультатно. Тогда я выждала момент, притянула к себе Мику и стала щекотать её, а она меня уже нет.—?Прекрати… я… перестань! Отпусти! Ха-ха-ха… Бака-бака-бака!—?Сама такая! Кажется, смотрящие на нас пионеры с пляжа начали крутить пальцем у виска, а нам всё равно. Мы веселимся. Никогда бы не подумала, что когда-нибудь смогу прикоснуться к живой Хатсуне Мику и вот так просто веселиться с ней. Будто она никогда и не была популярной, будто она и вовсе не восходящая звезда шоу-бизнеса, а самый обычный человек. Будто вокалоиды?— это всего лишь чей-то миф, ширма, в которую все поверили. Лена отпустила меня, вынырнула и захихикала. Я окатила её водой, обхватила за талию и кинула в воду. Плыви, рыбка, плыви! А рыбка выплыла, обиженно посмотрела на меня, показала язык и, отвернувшись, скрестила руки на груди. Обиженная рыбка быстро оттаяла, стоило только мне с Мику переключить всё внимание на неё.*** Мы веселились, как могли. Плескались в воде, потом поиграли в мяч, обсохли, снова пошли в воду, а сейчас я решила немного позагорать, пока девочки продолжают плескаться в воде с мячом. Солнце мягко клонится к закату, окрашивая горизонт в рыже-розовые тона. Разве под таким солнцем можно загорать? Вряд ли. Я просто устала, решила отдохнуть. Сегодняшний день крайне богат на впечатления и мне нужно немного времени, чтобы вновь привести свои мысли в порядок. Лена… Мику… девочки смеются, развлекаются, веселятся. Капельки воды на их коже игриво блестят и отражают солнечные лучи. В их возрасте я не была такой. Я не могла себе позволить так легко и беззаботно развлекаться, а они могут. И я могу сейчас. Могу потому, что меня больше не сковывают обстоятельства и нет тех факторов, которые всегда держали меня в напряжении. Мне снова шестнадцать, а вокруг меня другие люди, абсолютно другие. Они не пытаются сделать мне больно, напротив, они пытаются сгладить мои огрубевшие рубцы от шрамов… и у них это получается. Пугающе признаваться в этом самой себе, но у них это получается. Я потянулась к своей юбке за телефоном, желая узнать сколько времени до ужина. Ещё пятнадцать минут. Надо потихоньку закругляться, обсыхать и идти переодеваться. Телефон возвращается обратно в карман и… а это что? В кармане я нащупала кусочек бумаги, тетрадный листок в клеточку. Я развернула листочек и увидела несколько рядов криво выведенных букв. Сразу видно, что написавший это письмо давно не держал в руках письменных принадлежностей. Ты не помнишь, как попала сюда? Если не помнишь сейчас, то обязательно вспомнишь потом. Я, конечно, могу помочь тебе вспомнить, но не буду этого делать. Это слишком… болезненно.

Я помню ту девочку с ушками. Помню, что она позвала меня с собой, а потом… потом не помню. Меня будто выключило. Как же я тут очутилась? Запомни кое-что: Случайности никогда не случайны. И внимательно следи за тем, что делаешь: будешь плохой девочкой, и не оставишь себе шанса на реабилитацию, а если будешь хорошей, то, поверь, тебе это воздастся. Карма, как ты сама говоришь.

Хм… Карма. С этой Леди лучше не шутить. Никогда. Надо чётко помнить, что у каждого действия есть своё последствие и противодействие, не всегда равное, но противодействие. Взять ту же Ульяну и украденную отбивную: Ульяна врезалась в физрука, испачкала ему майку и в наказание отмывала полы. Это Карма. Удачи. Будь собой.

На этом текст закончился. Я, на всякий случай, перевернула листочек. Пусто. Я сложила листочек в квадратик и сунула обратно в карман юбки. Кто написал мне это письмо? Кто подложил мне эту записку, пока я купалась? Лена и Мику не могли?— они всё время были со мной. А так… а так я могу подозревать в этом весь лагерь. Каждого, абсолютно каждого: Славю, Алису, Ульяну, Оленьку, да даже того же физрука! Но что толку от того, что я начну подозревать каждого и разбрасываться беспочвенными обвинениями? Да меня на хрен пошлют тут же! И почему всё так сложно? Этот лагерь действительно странный. Я будто его выдумала, и он воплотил в себе всё то, что я хотела когда-либо получить. Это моя мечта. Мои грёзы. Моя идеальная иллюзия. И что я делаю в своей иллюзии?.. что я делаю здесь? Это же не настоящее? Это не моё! Это всё ложь! ЛОЖЬ! Нет! Нет-нет-нет! НЕТ!!!