секрет седьмой [Ирие Шоучи и Бьякуран] (1/1)
(они просто друзья! а то по надумаете, знаю я вас, самая такая :D )Бьякуран! Это имя вызывало у меня такой вихрь эмоций, что я просто не смог бы разобраться в себе.
Бьякуран. Твои невесомые волосы фантастически белоснежны, словно только что выпавший снег. Небольшие прядки колышутся в такт движений. Твои непонятные синие линии под левым глазом, я много раз спрашивал зачем, но так и не получил ответа.
Ты любил сладкое. А сколько раз просил, умолял принести тебе очередные пирожные, потому, что, якобы, не мог двинуться с места, ведь твой мозг не работал без сахара.
И мы смеялись. Смеялись до слез. Смеялись, хлопая друг другу по плечу. Смеялись, смотря в глаза, так открыто, будто мы были вместе всегда.
Мы любили играть. Choose – это лишь одна забава, были многие другие, не такие увлекательные и, может, не такие выдающиеся. А как ты смотрел на меня, когда я, в порыве вдохновения, начинал судорожно дорабатывать игру, изменяя правила, с каким восторгом делился с тобой новыми идеями. А ты смотрел так мягко, так успокаивающе…А еще, ты не любил холод и сырость. Ты не любил дождь, не любил эти непрочные зонтики, которые ломались от резких порывов ветра, не любил тяжелые пуховики, грузом ложившиеся на плечи. Не любил снег. Никогда. Даже морщился, видя маленькие комочки льда в холодильнике. Но ты так любил мороженое. Ванильное, клубничное, шоколадное, любое. Аккуратными шариками уложенное в большую вазу, обильно политые ягодным или фруктовым джемом, украшенные дольками фруктов и тонкими соломками пеперо. И ты… Со своей сладкой, как шоколадные конфеты, улыбкой азартно гонялся за скользящими по сливочной глади фруктами. Выуживая ложкой ровные кусочки и, теперь уже довольно улыбался, отправлял добычу в рот, восторженно зажмуриваясь, оценивая вкус.Ты недовольно кутался в одеяло, ненавидя сквозняки. Иногда простужался и становился совершенно невыносимым, маленьким, капризным ребенком, так по-детски шмыгая тонким носом. Ты требовал еще больше сладостей, еще больше так тобою любимого мармелада, и даже мороженого, утверждая что так вылечишься.
Ты так любил эти глупые шоу по телевизору, заливисто смеялся над этими глупыми шутками, иногда от восторга хлопая в ладоши. А я наблюдал. А потом ты обязательно поворачивался и говорил что-нибудь своим чарующим голосом. Я мог бы слушать тебя вечно. Мягкий, сладкий, чуть приторный, четкий, но в тоже время слегка тягучий, чарующий, дурманящий, твой голос.
Бьякуран! Я мог называть тебя по имени. Абсолютно открыто. Я считал тебя своим другом. Своим самым дорогим и близким сердцу другом. Я знал о том, что ты хочешь сделать, знал, старался переубедить, но каждый раз наталкивался на непоколебимую уверенность в твоих голубых, словно океан, глазах.
Бьякуран. Я старался запретить себе верить в тебя, верить так безоговорочно и преданно. Я никогда не был так счастлив как в годы нашей дружбы. Я так много хотел бы тебе сказать. Хотел бы увидеть твою улыбку еще раз, ту самую улыбку, что ты дарил только мне. Мягкая, заботливая, немножко предвзятая, капельку высокомерная, но ты на все смотрел так, стараясь скрыть превосходство за слащавостью – получалось неплохо, и, наконец, дружеская.
Но ты предал меня. Нет, не меня, мои чувства. Окинул их взглядом, будто они были мусором на обочине. Вы взял с меня все что хотел. Тебе нужен был кто-то, кто будет поддерживать тебя – я, тебе нужен был кто-то, кто будет рядом с тобой – я, тебе… Я… Такой дурак.
Смахивая бессильные слезы понимаешь это совершенно четко. Понимаешь как ты был дорог, не мне, а моему сердцу. Мой первый и единственный друг.
Я до сих пор виню себя за то, что не смог, что не сумел спасти тебя. Виню себя, ведь это я виноват в том, что твоя сила пробудилась. И эта вина сжимает сердце ледяным кольцом, отзываясь болью. Виню себя, что не сказал о своих чувствах. И это всегда будет со мной. Мой грех и моя тайна.
Хотя мне кажется, что ты итак знал… Знал, но не хотел поверить. Прости, я никогда не прощу себе этого. Это всегда будет лежать камнем на сердце. Мое наказание, моя тайна.Прости…