секрет шестой [Бель/Фран] (1/1)

Франу стало не по себе, ему хватало ума знать, что будет дальше.— Семпай, покиньте мою комнату, — голос, старающийся звучать твердо, дрогнул, предательски выдавая страх. Принц, однако, не обратил внимания на слова иллюзиониста, опасно скалясь.

— Неужели ты думал, что я не узнаю? – принц достал нож и поигрывал им, просто так, из любви к холодному оружию.

— О чем Вы, семпай?

Пусть Фран и выглядел недоуменным, но в голове лихорадочно проносились мысли, бьющие наперебой. Неужели он узнал про то, что кошмары это его заслуга? Неужели?...

— Уже испугался, лягушка? Вижу по твоим глазам, — принц победно улыбаясь, приближаясь. От него веяло опасностью, такой, какую чувствовали грызуны, видя хорька. Страх заставлял кровь то сильнее стучать, разгоняя адреналин по телу, то резко замирать, заставляя легкие биться в конвульсиях от недостатка кислорода. Мозг категорически отказывался работать. Что придумать? Да разве можно было вообще что-нибудь придумать в такой ситуации?!

Принц молниеносно швыряет Франа к стене, хватает и поднимает за горло, яростно щурясь. Большие зеленые глаза иллюзиониста спокойно смотрят, все еще надеясь, что принц передумает. Принц отпускает шею, хватает иллюзиониста за руку, поднося ладонь к лицу, слегка касается губами, проводит языком, лаская дыханием. Принц поднимает голову, замечая блеск изумрудных глаз. Пара резких движений и Фран тонет в накатившей боли, а принц, мстительно улыбаясь, вонзает нож глубже в дубовую панель, причиняя еще больше боли, горящими углями тлеющую в ладони.

— Раскаиваешься, жалкая жаба? – самая пугающая из улыбок принца вышла в свет, отдаваясь в голове иллюзиониста животным страхом.

Принц всматривается в изумрудные глаза, выискивая там то, что его удовлетворит. И находит, с широкой улыбкой отходя на шаг. Принц видит боль.

— Еще раз тронешь мою челку, пресноводное, и так легко не отделаешься!

Еще раз широко улыбается и выходит из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Фран осторожно вытаскивает нож, тут же подхватывая раненую руку. В его глазах и правда боль, только та, какую не смог понять принц. Не физическая, не боль он нанесенных ножом ран, а душевная.

Сейчас иллюзионист осознал всю безнадежность ситуации, всю безнадежность того тепла, что он чувствует к Его Величеству.

Самый главный закон иллюзионистов, и самая большая их тайна, состоит в том, что нельзя верить в иллюзии.

Ведь это их стихия, их призвание.

Но все в этом мире – иллюзия. Дружба, любовь, сострадание, все это фальшиво, даже жизнь и смерть. Все можно изменить, исковеркать, исправить.

Но не иллюзии живущие в сердце. Нельзя изменить желание человеческой теплоты на желание обогреться у камина, слушая сухое потрескивание поленьев. Нельзя изменить привязанность к человеку, который стал дорогим, почти родным. Нельзя… Но так хотелось бы.

Осторожно коснувшись раны, Фран в очередной раз выругался, не вслух, про себя. Сам себе давая понять какой он жалкий. Какой же он неспособный. Ему было больно. Он ведь так хотел просто любить…