секрет пятый [Фран/книги, Бель] (1/1)
(ам-м-м-м, вообще — сомневаюсь что понравится, но красиво написано — уже стимул чтобы почитать! все самое нямное будет в следующей части (х
с уважением, melission )Фран ворочался в складках жаркого одеяла, не желая открывать глаза. Его Высочество скрылся еще, наверное, утром. Иллюзионист не представлял, сколько сейчас времени, но, раз даже принц проснулся раньше него…
Нехотя открыв глаза, Фран недовольно сощурился, пытаясь защитить глаза от резкого света солнца. Вышеупомянутое светило вовсюзаглядывало в огромные окна. С чьей-то пакостной руки темно-синие шторы были распахнуты, и Фран был почти уверен, что виноват был принц. Ну кто еще сделает гадость ближнему своему с таким пренебрежением? Помешать чуть ли не самому ценному – сну.
Поминая Бельфегора ласковыми словами, иллюзионист выполз из-под одеяла и поежился, поднимая с пола пиджак и натягивая штаны.
Шапку-лягушку он оставилдо лучших времен — он ее ненавидел.
Лениво передвигая ногами, Фран плюхнулся на диван, поджимая под себя ноги.
Спать хотелось ужасно, подтверждением чего являлись постоянные зевки, вперемешку с поминанием всей родни принца.
Откинув голову назад, Фран блаженно закрыл глаза, кожей чувствуя горячее касание солнечных лучей. Это было даже приятно, хотя Хранитель Тумана не любил яркий свет.Фран практически задремал, нежась в коконе из света и тепла, и вдруг затуманенный взгляд упал на многострадальный том ?Сонеты? Дю Белле. Лениво открыв глаза, Фран потянулся к книге, ласково касаясь корешка.
Он любил книги. Почему? В каждой книге был свой собственный, ни на что не похожий, мир. Там были совершенно потрясающие люди, как, например, в книге Джека Лондона ?Морской волк?: аристократ, попавший на корабль, где у людей нет правил, где единственную ценность составляет не честь, не любовь, а жизнь… Фран частенько представлял себя на месте этого аристократа, а Варией был корабль, а капитаном, Волком Ларсеном, был Занзас…
Книги… Так странно что все их, такие разные, можно одинаково обожать и восхищаться ими. Изящный переплет одной, с её аристократичностью, прекрасными и вечными историями о любви и слогом прирожденных патрициев так оттеняет ту, что написана, как дневник мальчишки-оборванца, делая её еще живее, еще ярче – но ничуть не хуже.Как нравилось ему читать одновременно неистового ?Морского Волка? Лондона и вкрадчивые, веселые рассказы Фрая; потрясающие своим цинизмом и неизменной правдивостью рассуждения Ларсена о ценности жизни, об истинно значимых вещах, написанные изысканным языком лондонского денди – и легкие, игривые, — не слова, а почти мысли Макса о странном мире, о всемогуществе и себе самом. Бурное море, смерть, поселившаяся за каждым парусом – и туман оранжевых фонарей, такой же ощутимо теплый, как каждое предложение в книге Фрая. И все слова переплетаются в сознании, рождая разные истории, разные эпохи, разные миры.. такие удивительные и тем более прекрасные, что существуют лишь в его воображении, и такие похожие своим бесконечным очарованиемА ?Сонеты?, они, безусловно, были прекрасны. Даже сейчас, просто смотря на этот потертый временем кожаный переплет, украшенный золотыми узорами, он вспоминал строки: ?Я счастлив! Я попался в плен!Завидую своей я доле!Мне ничего не надо боле,Как грезить у твоих коленИ, не желая перемен,Томиться в сладостной неволе,Не выходя как можно долеИз этих сокровенных стен!?Эти строки всегда вызывали у него насмешку. Но все меняется. Теперь он понимал автора. Это было смешно, глупо, так наивно, но чертовски приятно.
Очередной зевок вывел Хранителя из задумчивости. Надо было убрать книгу в библиотеку, дабы сохранить ее в ценности. Сегодня Фран тоже планировал привести принца к себе. Уголки губ иллюзиониста тронула слабая улыбка, стоило только вспомнить о крепких объятиях принца.
Иллюзионист коснулся корешка книги. Теплая, немного шершавая, и такая родная. Открыл книгу, пролистнув несколько старинных страниц. От нее пахло веками, стариной и немного тайной.
Фран любил запах книг. Аромат свежей, еще не высохшей типографской краски, новой бумаги, так контрастировал с приторным, чуть пыльным, запахом старых книг. Старые книги… А ведь они проживают свою жизнь, меняя хозяинов, библиотеки. Каждая книга может жить веками, делясь своей мудростью, посвящая в свои самые сокровенные тайны, а может быть сожжена каким-нибудь нерадивым читателем, в муках корчась тонкими страницами, которые пожирает огонь.Фран любил книги и они платили ему взаимностью, с радостью пуская в кладовые своих знаний из ровных строк на рельефной бумаге. Он хотел бы раствориться в книгах, уйти с головой в эти потрясающие миры, в эти приключения, которых ему так не хватало.
Это и был самый личный секрет Франа. Та самая тайна, о которой никогда не говорят вслух, но которая не дает о себе забыть, маня новыми мирами, приключениями. И он, словно одержимый, дрожащими руками берет с полки новую книгу, с нежностью проводит маленькими пальцами по корешку фолианта, ощущая в глубине трепет и уважение. И это было счастьем. Не восторженно-необузданным, как с принцем, а спокойное, с долей мудрости и вкусом вековых знаний.
Осторожно поднявшись, иллюзионист сделал неуверенный шаг к двери. Где-то там, в просторных комнатах особняка был принц.
Сердце сладко екнуло, наращивая темп. Почему при одной мысли об этом чуде с пшеничными волосами становилось так тепло? И невиданная нежность топила сердце.— Ши-ши-ши, — в комнату, резко распахнув дверь, вошел принц. Полосатая красно-черная кофта, черные штаны и обязательная платиновая диадема, тускло блестящая матовыми бликами в лучах теплого солнца.
Фран осторожно повернул голову, видя в глазах принца странные искорки.— Бел-семпай, что вам надо? – меланхолично протянул иллюзионист, разворачиваясь к коронованной особе.
— Принц пришел к своей жертве, — довольная улыбка до ушей.