4. (1/1)

Был выходной день, кажется, воскресенье. Погода стояла теплая и солнечная, но с запада, откуда-то из Ирландии, на Лондон надвигались низкие пушистые облака, и я, нахлобучив свою шляпу до самых глаз, отправилась на улицу, пока не начался дождь, чтобы немного покататься, ведь представить себе хотя бы один день без прогулки на свежем воздухе я не могла даже в самом кошмарном сне.Черный ?Ленд Ровер Дефендер? с открытым багажником стоял у тротуара на противоположной стороне улицы, и я, недолго думая, быстро пересекла дорогу и остановилась возле машины, облокотившись на ее капот слева: на мне были все те же короткие джинсовые шорты и те же длинные белые гольфы, закрывающие голени почти до самых колен. Запрокинув голову назад, я ловила ласковые солнечные лучи, время от времени поглядывая в сторону.Задняя правая дверца внедорожника тоже была открыта, и Бен что-то делал внутри, а я стояла спиной к автомобилю, чуть привалившись к нему поясницей и упершись в него локтями для того, чтобы удерживать равновесие, ведь колесиками одного из роликовых коньков я то и дело ширкала по асфальту, пока ждала, когда мужчина закончит свои дела.Наконец, когда Бен вытащил коврики на тротуар, я негромко спросила:—?Что ты делаешь?Он поднял глаза, заметив меня, и улыбнулся, сказав:—?А, Луиза, привет,?— после чего кивнул в сторону машины, продолжая. —?Собираюсь, наконец-то ее помыть… —?потом вскинул голову, сощурившись, приложил руку ко лбу, всматриваясь в грозовые облака на горизонте, и добавил. —?Но, кажется, будет дождь, и, видимо, придется с этим повременить.—?Похоже, что так,?— согласилась я и оттолкнулась от машины, подъезжая к нему ближе. —?Что это? —?тут же с интересом спросила я, спустя мгновение увидев какую-то большую штуковину на деревянных ножках, бережно завернутую в упаковочную бумагу для перевозки, которая стояла на асфальте возле открытого багажника.В тот же момент Бенедикт легко поднял ее и, направляясь к дому, сказал:—?Пойдем, покажу.На секунду я замерла,?— ?серьезно? Да ты шутишь???— не поверив в услышанное, но тут же сорвалась с места и поспешила за ним. Когда мы оказались на крыльце, я быстро сняла свои ролики, бросив их на ступеньках и оставшись в одних гольфах, и замялась в дверях.—?Входи, входи,?— позвал меня внутрь мужчина, когда канцелярским ножом разрезал клейкую ленту, которой была закреплена бумага, и я переступила порог, осматриваясь.Холл, в котором я сейчас находилась, был небольшим, но достаточно светлым, и отделялся от гостиной только аркой, что была на входе. Захлопнув за собой дверь и продолжая глазеть по сторонам, я, убрав руки за спину, прошла дальше. Как раз в тот миг Бен разрезал остатки упаковки и снял всю оставшуюся бумагу, отбрасывая ее в сторону.—?О… —?только и смогла выдохнуть я, когда моему взору предстал мольберт с туго натянутым на него холстом, на котором красовалась еще незаконченная картина. Цветы… Нежные цветы, словно цепкие тонкие руки, переплетающиеся между собой…—?Они прекрасны… —?прошептала я, едва слышно, и словно во сне, сделала вперед еще несколько шагов, вытянутой рукой касаясь масляных мазков на тонком холсте:—?Так ты художник? —?продолжая прикасаться подушечками пальцев к уже высохшей краске на картине, тихо спросила я.—?Скорее нет, чем да,?— ответил мне Бенедикт, улыбнувшись, когда я взглянула на него, отводя глаза от мольберта.Еще несколько секунд он молча смотрел на меня. Я тоже, стараясь быть учтивой и воспитанной, тихо стояла напротив него. Меньше всего сейчас мне хотелось показаться малолеткой в его глазах, ведь он?— взрослый мужчина, настоящий джентльмен, и позориться перед ним мне жутко не хотелось. В тот миг я вообще не знала, как себя вести и что говорить, сдерживаясь, как можно дольше, но любопытство все-таки взяло надо мной верх. Мой взор скользнул дальше, по окружающей нас обстановке, и остановился на массивном письменном столе, что был у окна с открытыми на день тяжелыми темными портьерами. И мне вдруг ужасно захотелось посмотреть, что там. Сейчас мне было интересно все, что находилось в этом доме, все, что принадлежало теперь Бену и все, чем он владел раньше.Отойдя от мольберта и сделав вперед несколько неуверенных шагов, я все-таки двинулась по направлению к столу. Бен молчал, и я поняла, что подойти туда мне все же разрешалось.Там стоял открытый ноутбук,?— именно он первым и привлек мое внимание,?— на светящемся экране которого был набран какой-то текст, а рядом лежали рукописи. Я заинтересованно опустила взгляд на стопку бумаг и взяла в руки один лист, на котором было написано всего несколько строк… Стихи, или что-то вроде этого…—?О,?— снова произнесла я, продолжая бегать глазами по написанным буквам. —?Значит, ты писатель… —?на миг я замолчала, задумавшись, и добавила, спустя мгновение,?— …или поэт?—?Только, когда есть свободное время,?— в ту же секунду над моим ухом отозвался Бен, и я дрогнула от неожиданности, не заметив, как он подошел, и положила лист бумаги на место, вскидывая на него глаза.—?Я?— журналист,?— добавил он, и наши глаза снова встретились.—?Ого, правда? —?мои брови сами поползли наверх, когда я спрашивала это.—?Да,?— спокойно кивнув, ответил мне мужчина. —?У меня есть колонка в Дейли Мэйл, в которой время от времени я пишу всякую чушь.—?Ну,?— я пожала плечами. —?Наверное, это не такая уж и чушь, раз тебя печатают в Дейли Мэйл… —?для меня название этой популярной газеты было чем-то сверхестественным и производило дикое впечатление: отчим постоянно читал ее перед ужином, а в моей жизни еще никогда не было знакомых журналистов, тем более из Дейли Мэйл.Бен улыбнулся, слегка усмехнувшись:—?Может быть,?— кивнул он, пожимая плечами, и спросил, отходя в сторону. —?Ты не голодна? —?сказал он и убрал чистую накрахмаленную салфетку с формы, что стояла на резной подставке на маленьком столике для чая у дивана.Там был крамбл, мой любимый яблочный крамбл, с масляными крошками и сахарной посыпкой сверху, нарезанный, но еще не разложенный на порционные тарелки.—?Угощайся,?— предложил Бенедикт и кивнул на десерт, улыбаясь.Я подошла ближе и взяла небольшой кусочек, сразу же поднося его к губам: от яблочного крамбла я никогда не могла отказаться:—?Спасибо,?— пробубнила я, тщательно пережевывая сладкую выпечку. —?Это очень вкусно… просто божественно…—?Правда? —?отозвался мужчина, дернув правым уголком рта, тоже взял кусочек и, отправив его в рот, как бы удостоверившись в моей правоте, спросил меня:—?Так кем работает твой отец, мисс Коллинс?Проглотив выпечку, я пробубнила, чуть закатывая глаза:—?Аберфорд. Я?— Аберфорд. И Стэнли мне не отец.—?Да? —?удивленно поднял темные густые брови Бенедикт. —?Но он же назвал тебя приемной дочерью?Цокнув, я снова закатила глаза и ответила:—?Это все болтовня, Бен,?— я махнула рукой, показывая свое недовольство. —?Моим отцом был Генри Аберфорд. Он был моим настоящим отцом… —?я запнулась,?— …но он умер, когда мне было три или четыре года или что-то около того… —?я снова взяла еще один кусочек крамбла и, положив его в рот, жуя, продолжала. —?Потом мама встретила Стенли, и они поженились. Лет десять назад,?— я поморщилась. —?Так, что он мне не отец. Он никогда не был мне нормальным отцом, никогда не пытался воспитывать меня. Ему плевать. Он только вечно цепляется ко мне, делая вид, что заботится,?— я шумно выдохнула, понимая, что говорю слишком много и это, наверное, звучит, как жалоба, но меня как будто прорвало. —?Он так и не удочерил меня. И я даже не ношу его фамилию…—?А мама? —?вновь поинтересовался Бен.—?Мама?— да,?— кивнула я, потом огляделась по сторонам, шагая в сторону, и, убрав руки за спину и рассматривая что-то на полках, как бы между делом сказала. —?Стэн?— банковский работник, но какого-то черта в последнее время постоянно сидит дома…—?Ты не очень-то его любишь, верно? —?ухмыльнулся Бенедикт, складывая руки на груди.Я повернулась к нему, заговорщически наклонилась немного вперед, сложила ладони рупором и громким шепотом ответила:—?Терпеть не могу,?— потом прикоснулась пальцем к губам и добавила. —?Только тс-с, никому, ладно? —?и, улыбнувшись, подмигнула Бену.Он улыбнулся тоже, немного выставляя руки вперед и как бы сдаваясь:—?Я?— могила,?— кивнул он, и я добавила:—?По рукам.Бен смотрел на меня своими ясными смеющимися глазами, едва сдерживая улыбку:—?По рукам,?— согласился он, а я вновь спросила:—?Можно мне посмотреть, что ты пишешь? —?я указала подбородком в сторону письменного стола и слегка приподняла брови.—?Тебе и правда интересно? —?удивленно повернувшись ко мне, спросил мужчина.—?Да,?— отозвалась я, возможно, немного приукрасив, потому что мне так не хотелось уходить из его дома сейчас и возвращаться обратно, что я готова была всеми способами еще хоть на минуту задержаться здесь.—?Ладно, смотри,?— согласился Бенедикт и разрешил мне вновь подойти к его рабочему столу.Там, среди кипы разных бумаг, лежали разноцветные клейкие закладки, ручки и карандаши, ежедневник, пара блокнотов, выключенный планшет и его солнечные очки, которые я тут же взяла в руки и, покрутив, надела на глаза, быстро поворачиваясь к мужчине:—?Мне идет? —?бесхитростно спросила я, тряхнув волосами и поправляя шляпу.—?Очень,?— серьезно ответил Бен, пристально глядя на меня.Я наклонилась над столом: в очках с темными стеклами было не особо удобно рассматривать рукописи, но мне они так понравились, что мне ужасно не хотелось снимать их в данную минуту, поэтому сейчас я силилась разглядеть что-то сквозь плотные черные линзы. Волосы упали мне на одно плечо, и я, согнув ногу, оперлась коленом о стоящее рядом рабочее кресло, все больше склоняясь вперед.—?Кто жил раньше в этом доме? —?спросил Бен, пока я рассматривала то, что было на столе.—?Одна женщина,?— между делом отозвалась я. —?Точнее, девушка, так будет правильно. Она тогда была молодой,?— сказала я, наклоняясь ниже и упираясь локтями в столешницу.—?Ты знала ее? —?спросил Бен, и я поспешила ответить:—?Нет, почти нет, Лидия Медэлл, вроде бы так ее звали,?— я переложила один лист с места на место. —?Говорят, что один мужчина покончил из-за нее жизнь самоубийством. Кажется, она довела его до этого, поэтому она отсюда и уехала…—?Правда? —?переспросил Бенедикт, и я пожала плечами, не глядя на него:—?Не знаю, говорят, он был ее любовником… —?равнодушно ответила я и замолчала.—?Любовником? Как интересно. Откуда ты вообще знаешь такие слова? —?услышала я голос Бена где-то за своей спиной, он усмехнулся, и я обернулась, когда он сказал:—?Неужели, тебе всего пятнадцать, Лу?—?Через неделю будет шестнадцать… —?почти шепотом отозвалась я и бросила на него короткий взгляд, опуская глаза.Он стоял в паре метров от меня, засунув руки в карманы черных брюк.На нем была какая-то темная рубашка с расстегнутым на две верхних пуговицы воротом, и он, почти не отрываясь и не моргая, глядел на меня своими лисьими глазами. Радужки небесно-голубые, с малюсенькой карей крапинкой в правом… В этих глазах невозможно было не утонуть. Я поспешила отвернуться, когда он проговорил, достав из кармана пачку сигарет и чиркая зажигалкой:—?Ничего, что я курю здесь, при тебе? —?и выдохнул клубы дыма, что окутали его, когда я вновь поглядела на него, чуть вскидывая глаза и качая головой:—?Нет, мне это не мешает,?— сказала я и дрогнула: в этот же миг над крышей раздался оглушительный раскат грома, и дождь, мелко забарабанив по карнизам и оконным рамам, пролился с серого неба, затянутого грозовыми тучами и темными кучевыми облаками, и омыл зеленую свежую лужайку, розовые кусты и гортензию, что росли во дворе.Мое тело пронзила легкая дрожь и, чтобы этого не показывать, я вновь уставилась в записи, что были разбросаны по столу тут и там.—?Эмм,?— я взяла один из листов бумаги и поднесла его ближе к глазам. —?Вот это… —?и прочла первую строчку, немного мямля слова. —??От боли сердце замереть готово, и разум?— на пороге забытья…??— я прочистила горло и продолжила, чуть хмурясь. —??Как будто пью настой болиголова, как будто в Лету погружаюсь я…? Болиголов… Что такое болиголов? —?спросила я.—?Какое-то растение,?— пожал плечами Бен. —?Оно смертельно-ядовитое, но используется в медицине в маленьких количествах.Я кивнула, после чего сняла темные очки и положила их на место, смотря на строчки, выведенные на бумаге:—?…как будто в Лету погружаюсь я… как будто в Лету погружаюсь я… —?бормотала я себе под нос. —?Красиво… Это ты написал? —?я подняла глаза, снова интересуясь.—?М, нет, это Джон Китс, ?Ода к Соловью?,?— поправил меня Бенедикт, подходя ближе.Отложив недокуренную тлеющую сигарету в сторону, на краешек пепельницы, что стояла на углу стола, он взял лист бумаги из моих рук и, пробежав глазами по строчкам, положил его на место, туда, откуда я его взяла перед этим, и негромко начал:—?От боли сердце замереть готово,И разум?— на пороге забытья,Как будто пью настой болиголова.Как будто в Лету погружаюсь я;Нет, я не завистью к тебе томим,Но переполнен счастьем твой напев,?—И внемлю, легкокрылая Дриада,Мелодиям твоим,Теснящимся средь буковых дерев,Среди теней полуночного сада.О, если бы хотя глоток винаИз глубины заветного подвала,Где сладость южных стран сохранена?—Веселье, танец, песня, звон кимвала;О, если б кубок чистой Иппокрены,Искрящийся, наполненный до края,О, если б эти чистые устаВ оправе алой пеныИспить, уйти, от счастья замирая,Туда, к тебе, где тишь и темнота.Уйти во тьму, угаснуть без остатка,Не знать о том, чего не знаешь ты,О мире, где волненье, лихорадка,Стенанья, жалобы земной тщеты;Где седина касается волос,Где юность иссыхает от невзгод,Где каждый помысел?— родник печали,Что полон тяжких слёз;Где красота не доле дня живётИ где любовь навеки развенчали.Но прочь! Меня умчали в твой приютНе леопарды вакховой квадриги,?—Меня крыла Поэзии несут,Сорвав земного разума вериги,?—Я здесь, я здесь! Крутом царит прохлада,Луна торжественно взирает с тронаВ сопровожденье свиты звездных фей;Но тёмен сумрак сада;Лишь ветерок, чуть вея с небосклона,Доносит отсветы во мрак ветвей.Цветы у ног ночною тьмой объяты,И полночь благовонная нежна,Но внятны все живые ароматы,Которые в урочный час лунаДарит деревьям, травам и цветам,Шиповнику, что полон сладких грёз,И скрывшимся среди листвы и терний,Уснувшим здесь и там.Соцветьям мускусных тяжелых роз,Влекущих мошкару порой вечерней.Я в Смерть бывал мучительно влюблён,?—Когда во мраке слышал это пенье,Я даровал ей тысячи имён,Стихи о ней слагая в упоенье;Быть может, для нее настали сроки,И мне пора с земли уйти покорно,В то время как возносишь ты во тьмуСвой реквием высокий,?—Ты будешь петь, а я под слоем дернаВнимать уже не буду ничему.Но ты, о Птица, смерти непричастна,?—Любой народ с тобою милосерд.В ночи все той же песне сладкогласнойВнимал и гордый царь, и жалкий смерд;В печальном сердце Руфи, в тяжкий час,Когда в чужих полях брела она,Все та же песнь лилась проникновенно,?—Та песня, что не разВлетала в створки тайного окнаНад морем сумрачным в стране забвенной.Забвенный! Это слово ранит слух,Как колокола глас тяжелозвонный.Прощай! Перед тобой смолкает дух?—Воображенья гений окрыленный.Прощай! Прощай! Напев твой так печален,Он вдаль скользит?— в молчание, в забвенье.И за рекою падает в травуСреди лесных прогалин,?—Что было это?— сон иль наважденье?Проснулся я?— иль грежу наяву?..Его голос лился, словно мед… Пока он читал, я замерла, слушая его. Застыла, как будто он парализовал меня своим голосом. Опуская ресницы всего на мгновение, я представляла шелк и бархат, что переплетались, перепутывались между собой, и я касалась их руками, гладя ладонями…Мои губы были слегка приоткрыты, я часто дышала, а глаза следили за каждым движением этого высокого темноволосого мужчины, что стоял сейчас передо мной, за каждым его вздохом, за каждым взмахом ресниц.Сделав несколько шагов назад, я присела на диван и, когда он закончил читать, я просто смотрела на него, ни слова не говоря и не в силах отвести глаз. Потом спустя некоторое время я выдохнула еле слышно:—?Уау…—?Это хорошо или плохо? —?усмехнулся Бен и облизал губы, поправляя спавшие на лоб кудряшки.—?Это… Это очень круто,?— отозвалась я, откидываясь на спинку дивана. —?Как у тебя это выходит? Сможешь мне прочитать еще что-нибудь?—?Как-нибудь в другой раз, ладно? —?сказал Бен и, взяв еще не сгоревшую до конца сигарету, затянулся и спросил:—?Ну, а ты, выучила монолог?Я наморщила лоб, отворачиваясь:—?Нет,?— нехотя отозвалась я и пожала плечами. —?Я не знаю, что с ним делать… Я не могу его запомнить. Не получается. Не мое…—?Бред, Луиза,?— перебил меня Бен. —?Ты же сама понимаешь, что несешь бред. Ты ленишься и не хочешь заморачиваться,?— он затушил окурок о дно пепельницы и добавил. —?Тем более, на носу конец учебного года, и зачем лишний раз напрягать свой мозг, так? —?это звучало достаточно резко, и я вспыхнула, покрываясь алой краской от корней волос до основания шеи:—?Нет! —?с жаром ответила я. —?Я хочу выучить…—?А что мешает? —?тут же перебил мужчина и пристально посмотрел мне в глаза.Перед этими глазами мне хотелось провалиться, чувствуя, как на груди выступают красные пятна. Он видел меня насквозь. И то, что сказал до этого, было чистой правдой. Мне было лень, и я искала всякого рода отговорки.Я пожала плечами, виновато опуская голову и пытаясь оправдаться, когда начала пальцем ковырять обшивку дивана:—?Не могу…Бен подошел ближе, совсем близко и остановился напротив меня так, что мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза:—?Может, тебе помочь? —?спросил он и чуть склонил голову набок, смотря на меня сверху вниз.—?Как? —?удивленно захлопала я глазами, искренне не понимая, как кто-то может помочь мне с этим чертовым монологом, с которым у меня не сложилось с первых строк, на что Бен отозвался:—?Ты придешь ко мне завтра, после школы, и мы будем учить его,?— он утвердительно кивнул и добавил через секунду. —?Вместе. Я тебя погоняю, и помогу тебе с Шекспиром и твоей Джульеттой,?— улыбнулся он. —?Все поняла?—?Да, сэр,?— промямлила я, обалдев от того, что только сейчас услышала, а Бенедикт произнес:—?А теперь иди, тебя, наверное, потерял твой отчим,?— дождь как раз закончился, на улице пели соловьи, низко кружили стрижи и ласточки, и выглянуло солнце.?К черту отчима!??— пронеслось в моей голове, но я согласно кивнула:—?Да, мне пора,?— сказала я грустно, понимая, что сейчас снова придется вернуться домой, принять таблетки и выслушать от Стэнли очередные глупые придирки. —?Спасибо за… все… —?неуверенно пробубнила я вновь, не зная, за что именно мне сейчас его благодарить: за то, что впустил меня и укрыл от дождя, угостил крамблом, разрешил вот так просто покопаться в своих вещах, за стихи или за то, что хочет мне помочь.—?Пока не за что, Лу. Когда получишь отличный балл, тогда и поговорим,?— он улыбнулся. —?До завтра?—?До завтра, Бен,?— прошептала я в ответ, понимая, что завтра все будет по-другому.