27. У каждого свои цели... (2/2)

— Меня научили допускать несколько вариантов, — улыбнулась Тиа, нажимая ему на кончик носа. — Если хочешь их услышать, то мне надо пересесть обратно — тебе надо нормально позавтракать. А то, что ты, что я, сейчас больше думаем совсем не о еде и не об альтернативных будущих.

— Тогда пересаживайся, — хитро улыбнулся Самир. — Я хочу потерпеть и послушать — так интереснее.

— Ладно, — немного мстительно улыбнулась ему Тиа и грациозно поднялась, одергивая майку, под которой ничего не было. — Значит, у кого-то будет очень много засов в наказание!

— Если не в видимых местах, то я только за! — немного поерзал на стуле Самир, блестя глазами и облизываясь, глядя на Тию. — Но сначала твой анализ.

— Ладно, вот тебе мой анализ, — усмехнулась Тиа, послушно садясь на стул и отпивая подостывший кофе. — К моему глубокому сожалению, ни один из рассмотренных вариантов не будет самым оптимальным — всем придется заплатить высокую цену. Например, Улькиорре, — он лишился меня в качестве будущей жены и сейчас в депрессии, из которой его пытается вытащить Гриммджо, но вряд ли у него получится без специалиста.

— Но ты ведь подкинула ему контакты, — улыбнулся Самир, жуя бутерброд с тунцом, когда она, дразняще погладила своей ступней его ногу в штанине. — Не отпирайся, я мельком видел переписку.

— Ладно, подловил, — хихикнула Тиа, невинно хлопая глазами и продолжая свою провокацию. — Да, дала контакты своего психоаналитика. Тот уже в курсе всей истории и меня, да ещё про рецессивность и доминантность знает, у него, по-моему, племянник омега такой же, как и я, так что быстро приведет Улькиорру в чувство.

— Ну вот, ты хорошая, добрая и совестливая, Королева, что очень большая редкость, — улыбнулся Самир, с обожанием смотря на нее и протягивая руку, чтобы погладить ее пальцы, держащие кружку. — И ножки у тебя шаловливые… Так, кхм… Я собрался! Давай дальше! Улькиорра потерял тебя как будущую жену и сейчас ему жить не хочется… Да, высокая цена.

— Это ещё не вся, — нехотя призналась Тиа, рассматривая рулон бумажных полотенец на столе. — Если он узнает, что Гриммджо меня пометил и вряд ли своему, пусть даже лучшему, другу такое простит. В общем очень вероятно, что они перестанут общаться. Это ещё одна цена, которую ему и Гриммджо придется заплатить, если что-то пойдет не так, не считая того, что второй ещё и много денег потеряет.

— Почему ты решила, что такое может произойти? — удивлённо уставился на нее Самир. — Не думаю, что Гриммджо настолько глуп, что расскажет.

— Ну, это всего лишь предположение, но вполне вероятное: Гримма грызет чувство вины, и он или не сдержится и признается, или же нас с ним могут заметить какие-то знакомые и передать — мир, знаешь ли, тесен, а жизнь иногда такие фортеля выкидывает, что закачаешься…

— Значит и Гриммджо хороший, добрый и совестливый, — хитро улыбнулся Самир. — Опять вы с ним похожи…

— Ну и что, что мы с ним похожи? — отстраненно ответила Тиа, ни разу не обрадовавшись комментарию Самира. — Он мне мешает: в его руках Связь, которая может сломать мне жизнь, он меня изнасиловал из-за собственного эгоизма, поэтому Гриммджо поплатится больше всех, поверь.

— Тиа, я согласен, что он повел себя непростительно, но ведь есть такая вещь как второй шанс, разве нет?

— Самир, я не люблю это вспоминать, но тебе, для понимания почему я так остро отношусь ко всем этим Связям и Парам, скажу. Моя первая любовь — рецессивный альфа — бил и насиловал меня несколько месяцев, а я ничего не могла сделать, ведь мы — Пара… Я скрывала, оправдывала его в своих глазах, надеялась, что он поменяется, ведь мы любим друг друга… Пока не упала в обморок и все не раскрылось. Прилетел мой отец и отец моей подруги. Больше я этого альфу не видела. Полгода провела в реабилитационной клинике, а метка сама по себе пропала. И ты думаешь, что я поверю, что Гриммджо — доминантный альфа, склонный к агрессии, не будет меня бить и насиловать, когда возникнет Связь после того, как он себя повел в клубе? Поэтому я не обольщаюсь — процент такого же развития событий, что и с моей первой любовью, достаточно высок. Так что даже не могу себе представить, что должен сделать Гриммджо, чтобы я дала ему второй шанс и поверила, что он не садист.

Самир так резко вскочил после ее слов, что стул под ним завалился на пол. Он смотрел на Тию расширившимися глазами, в которых плескалось, сочувствие, боль и желание набить морду парню, который посмел с ней так поступить. Потом он словно пришел в себя: провел рукой по волосам, шумно выдохнул и протянул ей руку.

— Пойдем полежим, Королева, потом допьем и доедим, — он крепко обнял, вставшую со стула Тию и ловко подхватил ее на руки. — Сейчас я хочу тебя очень сильно обнять, а сидя — неудобно.

Тию донесли до кровати, накрыли одеялом и крепко-крепко прижали к себе. Она вжалась в это большое, сильное тело, способное защитить ее от всех бед на свете, и затихла, чувствуя, как широкие ладони гладят ее по спине. Самир ничего не говорил, просто гладил и время от времени чмокал ее в макушку. Когда странное внутреннее оцепенение от воспоминаний о прошлом отпустило, Тиа подняла глаза на Самира, взбудораженного таким внезапным ее откровением, и растерянно улыбнулась.

— Столько раз рассказывала об этом во время терапии, а сейчас снова испытываю необъяснимое облегчение. Что ты со мной делаешь, Самир?

— Тоже, что и ты со мной — залечиваю душевные раны, — улыбнулся он, гладя ее по волосам. — Скажу тебе тоже для полного понимания, почему я в вас обоих так вцепился: я потерял всю свою семью на Родине во время беспорядков и думал, что никогда не смогу больше полюбить, не захочу быть с кем-то серьезно и долго — слишком болезненно, но встретил тебя и был совершенно очарован. А потом внезапно появился Гриммджо, и ещё одна пустота в моем сердце начала заполняться. Не знаю, как это работает, но вы оба возвращаете меня к жизни.

— Ты был женат, да?

— Да. А еще у меня была дочка и сын, — тяжело вздохнул Самир. — Может поэтому к тебе и Гриммджо так быстро привязался — мне хорошо и спокойно рядом с вами обоими.

— Сочувствую твоей утрате, Самир, очень сочувствую… — грустно улыбнулась Тиа. — Гриммджо тоже кого-то очень близкого и дорого потерял. Как мне кажется, это была мать, поэтому он не любит женщин.

— И опять-таки не всех, — не преминул уточнить Самир.

Тиа сначала закатила глаза, а затем решила еще четче обозначить свою позицию:

— Как ни странно, но мне нравится Гриммджо, когда он ведёт себя не как агрессивный доминантный самец. Он был чертовски милым и заботливым вчера. С таким ним реально хорошо, но и ты пойми меня, Самир, Связь — это не просто переспали и разошлись — это привязка к человеку на многие годы. Вот если бы ты был альфой — я бы не раздумывая ни секунды подставила бы тебе свою шею, а с Гриммджо все с самого начала пошло не так… Я не доверяю ему и опасаюсь его — Гриммджо слишком импульсивен и непредсказуем.

— Тиа, а если чисто гипотетически, то расклад, что мы втроём можем образовать самую устойчивую фигуру — треугольник и быть счастливы, возможен?

— Возможен, но маловероятен, Самир, — пришлось признать Тие. — Самое оптимальное — тебе, Гриммджо и Улькиорре забыть о моем существовании вовсе и жить счастливо. Я, словно паук, опутала вас своей паутиной, выбила из привычного ритма жизни и у вас троих все пошло наперекосяк.

— Не говори так, Королева! — возмутился Самир, чмокая ее в нос. — Ты не паук, ты — солнце, которое заглянуло в три темные пещеры и принесло тепло и свет. Ты нас всех освободила из заточения, показала, что существует совсем другой мир и мы не обязаны сидеть взаперти, и, конечно же, мы не хотим тебя отпускать. С тобой все ярко, красочно и неповторимо, понимаешь?

— Но солнце может сжечь, Самир. Оно может быть очень беспощадным.

— Только не ты, Королева, только не ты, — парировал он, затыкая ее ласковым чмоком в губы.

Тиа хотела добавить, что он преувеличивает и безосновательно идеализирует ее, но ей не дали: Самир решил, что самое подходящее продолжение этого болезненного разговора — это объятия и поцелуи. И Тиа заткнулась, позволяя себя целовать так, как только он умел — с бесконечной лаской и нескончаемой нежностью.

«Пусть идёт, как идёт, — решила она про себя, жарко целуя Самира в ответ. — Все равно всего я предугадать не могу...»

— Кто-то обещал мне, что все метки Гриммджо перебьет… Нет! Наставит новых! — подначил ее Самир, когда разомлевшая Тиа, откинулась на подушки, буквально растекаясь от приятных ощущений и стараясь отдышаться.

— Ох, сейчас полежу чуть-чуть и обязательно наставлю тебе везде засосов! — она облизнула покрасневшие губы и провела ладонью по его груди, обтянутой майкой. — Раздевайся, взрослый мальчик, раздевайся! Королевы своих слов на ветер не бросают!

Самир быстро скинул майку и завозился под одеялом снимая остальное. Тиа не удержалась и подколола, что можно и не прятаться, все равно она его голым увидит, и Самир, хитро ухмыльнувшись, вмиг закутался по самые глаза, покраснел и смущенным голоском признался:

— Зачем вы так надо мной шутите, Королева?! У меня… У меня же это впервые…

После такого заявления от взрослого мужчины, писклявым голосом признавшегося, что он девственник, Тие пришлось смеяться в подушку, чтобы не выпадать из образа. И совсем неважно, что двухметровый громила вообще не похож на неискушенного молодого пажа — ролевой сценарий заявлен, так что сейчас он — невинный юнец, а она — королева, которой захотелось разнообразить свою сексуальную жизнь.

Она игриво закусила губу и томно выдохнула:

— Обещаю, я буду очень нежной, не бойся.

Самир, чертяга, картинно округлил глаза, дескать, все равно страшно, а потом неуклюже прикоснулся к ее майке.

— А грудь дадите потрогать?

— Конечно и не только грудь, — хмыкнула Тиа, снимая майку и откидывая ее в сторону. — Потрогаешь везде, не переживай…

— А больно не будет? — Самир отлично умел отыгрывать разных персонажей: Тиа аж внезапно почувствовала себя старой-престарой соблазнительницей и педофилкой.

— Будет приятно! — уверено заявила она, перемещая его руку себе на грудь. — А теперь помолчи, пока я буду учить тебя целоваться!