22. Неожиданный помощник (1/2)

Вечер среды. Клуб «Тубероза»

Гриммджо с громким рыком впился зубами в могучую спину Айкэна и кончил под такое же хриплое рычание в ответ. Несколько минут он банально лежал без сил на этом огромном мужике: в кои-то веки его умудрились выжать досуха, а потом сдвинул маску на лицо и осторожно перекатился на кровать, переводя дыхание и рассматривая балдахин кровати.

— Ты же в курсе, что можешь меня всего искусать, но Парой мы так и не станем? — осипло поинтересовался Айкэн, посматривая на него и немного морщась.

— Кто ныл, что хочет пожестче? Ну вот, было пожестче, теперь не жалуйся, — отмахнулся Гриммджо, скалясь в маску и закидывая руки за спину. — И я тебя до крови не кусал… только до синяков.

— Я не жалуюсь, мне нравится, просто ноет, — ухмыльнулся тот, устраиваясь поудобнее на животе и забираясь руками под подушку.

— Сейчас приду в себя и посмотрю в местной аптечке, чем тебя помазать.

— Какая честь! Меня не только покусали, но ещё и помажут!

— Ну, а то! Надо же заботиться о своих игрушках, чтобы дольше с ними играть, — фыркнул Гриммджо, но сразу прикусил язык: он же собирался поговорить с этим мужиком о Тие, а сам что творит? Если бы ему такое сказали, то он бы или врезал, или бы встал и вышел: кем, кем, а игрушкой он бы себя точно обзывать не позволил.

— Ах вот оно как… — задумчиво протянул Айкэн, неотрывно глядя на него. — А я был такого хорошего мнения о тебе после нашей первой встречи…

— Слушай, ляпнул не подумав, — Гриммджо повернул голову и прямо посмотрел в глаза лежащего. — Ты совершенно на игрушку не похож, честно. Просто язык у меня острый, бывает как скажу… Короче, был не прав. Готов принести свои извинения в душе, а потом попытаться справиться с последствиями своего кусачего поведения. Как тебе?

— Я бы с радостью принял бы все твои извинения и не только в душе, но день сегодня на работе был насыщенным, секс чертовски горячим, а мне уже, к сожалению, не двадцать лет…

— Ладно, тогда лежи и отдыхай, в душ можно и позже сходить, если желание все еще будет, — согласился Гриммджо, вставая с кровати и медленно подходя к окну.

Стянул презерватив, завязал, бросил в корзину, стоящую у окна, вытащил пару бумажных салфеток из упаковки, вытер член и пульнул их к презервативу. Поскреб затылок, прикидывая, чем можно облегчить состояние Айкэна, отодвинул портьеру и решительно начал рыться в коробке, которую упорно называл аптечкой из-за содержимого на все случаи жизни. Заметив знакомую упаковку болеутоляющих таблеток, он выдавил из серебристой пластинки парочку, взял мазь от синяков, упаковку влажных салфеток, подхватил по дороге с журнального столика две небольшие бутылки воды и вернулся к кровати.

Присел на краешек и осторожно тронул лежащего за плечо.

— Выпей, полегчает.

Айкэн, медленно перевернулся на бок и улыбнулся, протягивая руку за лекарствами и бутылкой.

— Всё-таки я в тебе не ошибся, — загадочно заявил он, запивая таблетки водой.

— Это ты к чему сейчас? — вкрадчиво поинтересовался Гриммджо, сдвигая маску немного вверх и жадно присасываясь к горлышку бутылки: пить хотелось просто непередаваемо.

— К тому, что при первом впечатлении ты один, а на самом деле — совершенно другой.

— Разве люди не все такие? — хмыкнул Гриммджо, возвращая маску на место. Поставив пустую бутылку на прикроватную тумбочку, он открыл упаковку салфеток и вытащил одну.

— Все, ты прав. Но ты меняешься в лучшую сторону, при близком общении, тогда как большинство — в худшую.

— Похоже, мне впервые сделали за это комплимент, — усмехнулся Гримм, стирая с волосатого пресса сперму и замечая, как следы его укусов, медленно, но верно, начинают наливаться синевой.

— Почему впервые? — удивлённо посмотрел на него Айкэн, а потом скосил глаза на руку, тщательно вытирающую его живот и бедра.

Гриммджо кинул использованную салфетку на тумбочку и взял мазь. Выдавил на палец прозрачную субстанцию и осторожно намазал укус около левого соска.

— Потому что обычно я так себя после секса не веду.

— А как ведёшь?

— Чмокаю в лобик, принимаю душ и уезжаю домой, — хмыкнул Гриммджо, тщательно намазывая синяки на шее Айкэна и внимательно рассматривая ключицы и плечи: не пропустил ли чего.

— Ноет внутренняя сторона бедра, — подсказали ему и Гримму пришлось пересесть к ногам.

Он намазал три синяка и невольно засмотрелся на большой, толстый пенис с крупной головкой.

— Такое добро пропадает… — поцокал языком Гриммджо, качая головой и втирая мазь. — Столько омег убили бы, чтобы в них запихнули такой здоровенный член.

— А с чего ты решил, что это добро пропадает? — лукаво посмотрел на него Айкэн.

— Ты разве не пассив и саб? — наморщил лоб Гриммджо, дальше осматривая ноги, покрытые черными кучерявыми волосками.

Внезапно Айкэн громко рассмеялся.

— Нет, я универсал и свитч, как это называют: то есть я могу быть и «верхним», и «нижним». А вообще, если уж начистоту, то саб из меня так себе: я не слишком-то люблю боль и не приветствую насилие.

— Так, а вот сейчас я не совсем понял, — честно признался Гриммджо, аккуратно поворачивая Айкэна на живот. — Меня ты просишь пожестче, строишь из себя течную омегу, намекаешь, что совсем не против, чтобы тебя отодрали во все пихательные и дыхательные, не запрещаешь себя кусать, а потом заявляешь, что не любишь боль и насилие? Как-то не сходится одно с другим, уж извини…

— Да, не люблю. И с остальными я себя так не веду, — ответил в подушку Айкэн, потом повернул голову в сторону, чтобы его было слышно, и продолжил: — Я люблю передавать власть в чужие руки — это да, но и передаю я ее не всем, а только тем, с кем я, скажем так, — на одной волне.

— Зачем тебе это? Ты же можешь быть активом... — Гриммджо искренне не понимал. — Так нравится, когда тобой кто-то командует?

— Знаешь, долгое время я так и делал: контролировал все и всех. Мне нравилось это ощущение. Но в какой-то момент я влюбился в девушку, которая никакому контролю не поддавалась. Ты знаешь, меня это заинтересовало. Необычно, когда научился дергать всех и каждого за ниточки, а тут взяло и не сработало…

— Сейчас будет какая-то история с моралью, верно? — хмыкнул Гриммджо, вовсю делая вид, что ему не интересно, хотя на самом деле очень хотел узнать, чем все закончилось.

— Истории с моралью не будет, потому, что никакой истории не получилось, — усмехнулся Айкэн. — Она сходила со мной на пару свиданий и в лицо мне заявила, что ей такой псих, помешанный на контроле не сдался: я не дам ей даже нормально дышать, какие вообще со мной могут быть отношения?

— Феминистка, что ли? — фыркнул Гриммджо, выдавливая мазь на палец и размышляя о поведении девушки. — Те обычно такие речи задвигают.

— Это не обязательно феминизм. Она была просто нормальной, уверенной в себе девушкой, которая хотела здоровых отношений. Знаешь, отношения, вообще-то, для радости и удовольствия, а не для того, чтобы душить друг друга. Я тогда был молодым и слишком глупым: не оценил и не понял какую замечательную девушку профукал.

— Но мораль всё-таки будет, не так ли? — подколол его Гриммджо. — Ты же вынес жизненный урок из этого, угу?

— Вынес, но намного позже, — согласился Айкэн, немного дёргая лопатками, когда Гримм к ним прикоснулся, чтобы намазать очередные синяки. — Надо уметь не только контролировать, но и позволять другим контролировать тебя. Так ты понимаешь, как себя чувствуют другие, осознаешь как надо себя вести и корректируешь свое поведение.

— То есть вместо тирании, ты научился, наконец, нормальному менеджменту?

— Именно. Поэтому для равновесия, в клубе я передаю контроль над собой другим. И это не связано с болью и насилием. Это больше похоже на сеанс у психотерапевта, чем БДСМ сессию.

— Почему тогда ты выбрал для этого меня? Я вообще в этом ничего не понимаю…

— Потому, что мы с тобой похожи. Я очень хорошо тебя понимаю и чувствую, — хмыкнул Айкэн. — А ты, как бы странно это ни звучало, хорошо определяешь, что мне надо и не переходишь грань. Мне нравится секс с тобой.

— Даже если после этого ты весь в синяках?

— Которые ты сейчас заботливо мажешь.

— Это потому, что ты старый, и я тебя решил пожалеть, — проворчал Гриммджо, пересаживаясь ближе к пояснице, на которой было ещё два синяка.

— Ради такого я готов бесконечно жаловаться на возраст, — хохотнул Айкэн и замолчал. Гриммджо успел закрыть мазь, встать и накрыть его одеялом, когда внезапно прозвучал вопрос: — Скажи, а почему ты любишь все контролировать?

— Чтобы другие не лезли ко мне ближе, чем я этого хочу. Мне не нравится, когда мне диктуют правила или пытаются мной манипулировать, — внезапно признался Гриммджо, вставая за ещё одной бутылкой воды. — Будешь пить?

Айкэн повернулся на бок и устроился на подушках так, чтобы видеть Гриммджо.

— Буду.

Гриммджо кинул ему бутылку, которую тот ловко поймал, и открутил крышку своей. Они пили воду и смотрели друг на друга.

— Какой же ты замечательный, — благодарно улыбнулся Айкэн. — Спасибо, что позаботился обо мне, сейчас я чувствую себя намного лучше.

— Пожалуйста, — смущённо буркнул Гриммджо и отошёл к мусорной корзине. — Тебе так нравится, когда о тебе заботятся?

— Очень. Это приятно. Особенно начинаешь ценить заботу, когда живёшь один, — признался Айкэн и лукаво посмотрел на Гриммджо. — Не хочешь со мной полежать, ммм?

Гриммджо выкинул пустые бутылки и салфетки, потянулся, замечая, как лежащий на кровати любуется его телом, и ответил:

— Хочу. Вообще-то я бы не против с тобой поговорить, раз ты мы с тобой похожи. Есть тут у меня проблема, и мне бы не помешал совет умного и понятливого парня.