21. Внутренние просьбы (1/2)
Вечер вторника. Маяк на Йокогаме
Тиа сидела на лавочке недалеко от закрытого старого маяка закрыв глаза и подставив лицо ветру, и старалась ни о чем не думать. День сегодня выдался очень насыщенный и ей требовалось прийти в себя. Сегодня у нее отобрали «Nippon Steel», которую она таки получила неделю назад, блестяще выступив на презентации, после изнасилования, недосыпа и своей истерики. И не только ее…
«Не надо было тогда победно улыбаться Томоюки Кацураги и прозрачно намекать, не все можно получить через постель шефа, не надо было…» — тяжело вздохнула Тиа и поморщилась от противного крика чаек неподалеку.
Когда она вернулась в фонд после встречи с Гриммджо Джаггерджаком, ее вызвал шеф и очень грамотно все подвёл к тому, что Тиа должна сконцентрироваться на анализе Европейского рынка, в чем у нее намного больше опыта, чем у остальных сотрудников, и максимально разгрузить себя от трейдерства. Конечно, ей было позволено заключать сделки от имени тех компаний, которые в договоре прописали именно ее как своего представителя, но всех остальных клиентов надлежало передать другим трейдерам, и именно она должна об этом известить инвесторов.
Начальник дал ей список компаний, которых Тиа вела на протяжении многих месяцев, с указаниями к кому какие отходят. Она заметила, что имя Томоюки Кацураги стоит напротив «Nippon Steel», и сразу поняла, кто за всем этим стоит. Сказать, что Тиа была в ярости — ничего не сказать. Грёбаный любовник шефа унизил ее по всем фронтам: мало того, что отобрал все, над чем столько времени кропотливо работала, так ещё и добился того, чтобы именно она звонила инвесторам и выкручивалась, отвечая на их закономерные вопросы почему, что и как, раз за разом переживая собственное поражение.
К концу рабочего дня у нее осталось всего лишь пять клиентов из двадцати и отчетливое ощущение, что ее поимели. И ведь ее поимел не доминантный альфа, нет, это сделал рецессивный омега, чтобы продемонстрировать, что ее место, находится позади его — в самом низу иерархической лестницы. От осознания, что с этим Томоюки Кацураги поступят так же, как он поступил с ней, когда его упругая задница надоест шефу, легче не становилось. Ее до трясучки доводил факт, что какой-то омега смеет считать, что он выше ее, только потому, что у него есть член.
Тиа до боли сжала зубы и судорожно выдохнула: нет она не сломается, не сейчас, когда план ее операции начал реализовываться. Просто опустит на деньги не только Гриммджо Джаггерджака, но и Томоюки Кацураги, и весь этот грёбаный «Two Sigma Investments» — никто не посмеет безнаказанно дискриминировать омег: ни альфы, ни сами омеги, которые прячутся за спинами альф.
«Как же я устала от этой постоянной борьбы… Почему нельзя просто работать и получать хорошую зарплату? Зачем это все? Ну есть у тебя любовник, который потакает твоим прихотям, так радуйся, что тебе повезло… Создай с ним Пару, живите себе счастливо! Рожайте детей, стройте дом, не знаю… Собаку заведите! Какого рожна ты ко мне-то прикопался, Томоюки Кацураги?!»
Но Тиа знала, почему именно она стала мишенью мнительного и мстительного омеги, который привилегий добился, прыгая из одной постели в другую, — она всего, в отличие от Кацураги, достигала сама. При помощи своего интеллекта, а не биологического преимущества, которое за преимущество не считала. Их постоянные стычки были не из-за приступов ревности неуверенного в себе мужика, который боится, что его любовник убежит к эффектной девушке, нет — противостояние Кацураги и Тии было намного глубже. Он ненавидел ее за постоянное напоминание, что у него был выбор поступить по-другому, но он предпочел легкий путь — через постель, а она за то, что Кацураги добивался всего своей пятой точкой и, пользуясь властью над альфой, унижал тех, кто отказывался поступать так, как он.
— Грёбаный Кацураги! — тяжело выдохнула Тиа, откидываясь на скамейке и запрокидывая голову назад: не будет она плакать из-за этой «подстилки», не стоит он ее слез.
Тут ее осторожно чмокнули в губы и Тиа распахнула глаза. Над ней склонилось улыбающееся лицо Самира, который уже успел добраться до маяка. Она ждала его чуть позже, потому позволила себе немного расслабиться и прийти в себя, но не получилось.
— Я решил, что для кофе уже слишком поздно, и взял нам горячий шоколад, — улыбнулся Самир, обходя лавочку и присаживаясь рядом с ней.
— Спасибо, — благодарно улыбнулась Тиа, немного краснея, что он увидел ее в таком состоянии. — И что это был за чмок, а?
— Разведывательный чмок, моя Королева, — улыбнулся Самир, садясь с ней рядом и обнимая за плечи. — Не смог удержаться, прости. Такая красивая, сидящая одна на скамеечке, клянущая какого-то урода, который испортил все настроение… Просто захотелось тебе напомнить, что не все так плохо — у тебя есть я. Нагло, согласен. Готов понести наказание.
— Стратег, — хихикнула Тиа, отпивая горячего шоколада. — Как прошел твой день?
— Как обычно: в звонках, разъездах и переговорах, — Самир чмокнул ее в макушку и посмотрел на море. — Похоже, твой день был более негативно насыщен… Давай придушим этого Кацураги, чтобы ты больше не хмурилась. Нечего наглым альфам позволять себе такие выходки: Королев просто обязаны любить и ножки им целовать.
— Он — омега, Самир. Злобная и мнительная омега, которая спит с шефом и использует секс, чтобы ставить на место таких, как я.
— Какой идиотизм! Омег и бет постоянно дискриминируют альфы, зачем же омеге еще себе подобную добивать?
— Кацураги считает, что его правда единственно правильная.
— С кем тебе приходится работать… Бедная моя, — Самир отставил стакан с шоколадом и крепко ее обнял. — Что я могу для тебя сделать?
— Увези меня к себе домой и заботься до завтрашнего утра, — хитро улыбнулась Тиа. — Таково твое наказание.
— А спать я буду должен на коврике? — глаза Самира заблестели от предложенной игры.
— Ну, если ты все сделаешь правильном будет хорошим псом, то сможешь спать со мной на кровати. У тебя же дома есть хвост и ушки?
— Конечно, моя Королева! — заулыбался Самир и игриво лизнул ее мочку уха. — Однако, до того, как я увезу тебя домой, хотелось бы чтобы ты выговорилась. Выплеснула из себя все. Оставим твой прошедший рабочий день здесь, а потом с хорошим настроением поедем играть. Расскажешь мне, что случилось?
— Ничего нового и сверхординарного не случилось, Самир. Томоюки Кацураги — рецессивный омега, который спит с боссом и благодаря своему богатому сексуальному опыту и умениям, получает именно тех клиентов, которых хочет. Да, он хороший трейдер, опытный и достаточно хладнокровный, поэтому у него хорошие показатели, но еще у него слишком большое самомнение, и он ненавидит, когда указывают на ошибки, особенно, когда это делают беты, а уж тем более — другие омеги.
— И ты была тем, кто ему на эти самые ошибки указал, так? — уточнил Самир, поглаживая ее по спине.
— Я была вынуждена. Полгода мне удавалось с Кацураги никак не пересекаться — мы занимались абсолютно разными секторами рынка. Через какое-то время директор заметил, что у меня очень хорошие показатели и вдумчивый анализ. Меня попросили проанализировать рынок машиностроения, и я это сделала. И даже не знала для кого из трейдеров его делала.
— А потом выяснилось, что для Кацураги, не так ли? И что-то пошло не так...
— Именно. Кацураги решил не прислушиваться к моим рекомендациям и сделал всё по-своему. Потерял на сделке несколько миллионов и обвинил меня в неправильных прогнозах. Я доказала, что права, и меня не лишили премии, директор замял ситуацию, но я задела Кацураги за живое: не признала его авторитета, а ведь он — любимчик босса, имеет на того непосредственное влияние, и многое сходит ему с рук. Я тогда еще не поняла, что в этой стране дискриминация — это норма... Знаешь такую поговорку: «Ночная кукушка, дневную перекукует»?
— Нет. А что она значит?
— Ну, вариантов трактования достаточно много. «Дневной кукушкой» может быть не только партнеры или супруги, но и просто те люди, которые имеют для человека значение, как и их мнения, но вот «ночной птичкой» всегда оказывается тот, кто помогает справиться с сексуальным напряжением.
— То есть в этом странном треугольнике ты — дневная кукушка, а Кацураги — ночная?
— Да, мне очень не хотелось во все это ввязываться, но я на дух не переношу дискриминацию, потому пришлось давать этому омеге отпор. Но я прекрасно осознаю, что мне Кацураги в этом фонде не перекуковать: я не собираюсь добиваться продвижения по карьерной лестнице через постель, да и, в принципе, не могу этого сделать — шеф на меня не реагирует в этом ключе, ведь я — доминантная омега.
— Зато есть один доминантный альфа, который очень даже реагирует, — хитро улыбнулся Самир и сделал невинные глаза. — Просто к слову вспомнил, Королева, не злись. Кстати, как прошла ваша встреча?
— Я не злюсь, потому, что это факт, — миролюбиво погладила его руку Тиа, отпивая шоколада. — Встреча прошла интеллектуально напряженно. Гриммджо мне устроил допрос, как заправский следователь, и задавал весьма неожиданные вопросы.