В плену (1/1)

В темноту ворвались чьи-то голоса. Голосов было несколько, по меньшей мере, три или четыре. И все они о чём-то спорили между собой на незнакомом Рэйну языке. С трудом разлепив веки, юноша попытался повернуться набок, но ему в горло упёрлось что-то холодное и острое. Затем послышался короткий приказ одного из голосов уже более-менее понятными словами, пусть и с сильным акцентом:- Лежи! Не смей вставать.- Кто вы? – Рэйн, не имея возможности покрутить головой, скосил глаза и посмотрел по сторонам. Он находился в пещере, но не в той, в которой потерял сознания: эта была больше, да и выглядела боле обжитой. Лишь затем юноша сообразил: его окружили трое алирцев. У двоих лица были замотаны шарфами, из-за чего нельзя было разглядеть эти самые лица во всех подробностях. Зато третий не скрывался. Похоже, этот мужчина был немолод, но ещё крепок, несмотря на свои годы. Смуглая, морщинистая кожа, аккуратная чёрная с сильной проседью бородка, плохо причёсанные волосы, топорщащиеся, словно пружины. Старик походил на статую, высеченную из дерева. Когда он говорил, его губы почти не шевелились.- Здесь мы задаём вопросы. Назови своё имя. Юноша задумался, затем вспомнил, что у него в сумке были документы. Да вон и сумка – валяется, вывернутая наизнанку, в углу подземного зала. Значит, врать бессмысленно:- Рэйн Вебер. Старик переглянулся с остальными двумя, и один из них всё-таки убрал нож от горла парня. Удерживать его, впрочем, никто не перестал. Старик слегка нахмурился:- И почему же ты носишь аурийское имя? В тебе ведь наверняка есть алирская кровь. Юноша сообразил: это его шанс. Можно попытаться соврать, и заодно выяснить – что эти люди сделали с Конрадом? Его нигде не видно. О том, что его могли просто-напросто застрелить на месте, Рэйну совершенно не хотелось. Странно, но понимание того, что иначе ему не выяснить судьбу Конрада, заставило юношу успокоиться и почти ровным голосом произнести:- Мне посчастливилось учиться вместе с ауриями, но я сам аурий лишь наполовину. Неожиданно старик разразился неприятным смехом, представляющим нечто среднее между карканьем и судорожным кашлем. Затем, с силой ткнув Рэйна в нос его фальшивым паспортом, хмыкнул:- Хорошая попытка, сопляк. Только вот кто у тебя был алирцем? Папаша по имени Руперт или мамочка по имени Гретхен? Никогда не думал, что за что-то скажу спасибо аурийскому законодательству, но сейчас я рад, что в документах несовершеннолетних указываются имена родителей. Рэйн чертыхнулся: он успел уже забыть, что сейчас он по документам младше на год. Старик же бесцеремонно сгрёб парня за волосы, заставляя смотреть себе в глаза:- А теперь говори правду. Кто ты, и что делал в компании солдата?- Какого солдата? – всё же предпринял последнюю попытку солгать юноша, за что немедленно снова получил удар по лицу:- Тот мужчина, твой спутник! Думаешь, мы не знаем, кто он?! Убийца! Аджан видел, как этот ублюдок стрелял в Самиру! Разве способен человек, никогда никого не убивавший, спокойно застрелить троих, так ещё и убить их с первого же выстрела? Не верю я в такие случайности. Значит, они всё-таки знали Самиру, и тот явившийся мальчишка просто-напросто сунул Ирмхилд фальшивую карту. Рэйн, почувствовав прилив злобы, пробурчал:- Эта твоя Самира осталась бы жива, если бы не попыталась отравить тех, кто просто снял у неё комнату на ночь!- Да, Самира тоже сглупила, - неожиданно проговорил старик, поглаживая свободной рукой бороду, - Но вашей вины в её гибели куда больше.- Почему это?! – у Рэйна от возмущения даже голос сел. Седой мужчина пожал плечами:- Сначала такие, как ты, отобрали у неё дочь, затем – довели девочку до самоубийства. Гордитесь, вы убийцы ребёнка и обезумевшей от горя матери. Не расскажешь, как твоим сородичам удаётся быть ублюдками и не испытывать при этом ни малейших мук совести?..- Мне ли вам об этом рассказывать?! – Рэйн окончательно потерял самообладание: незнание того, что случилось с Конрадом и остальными, понимание того, что он в плену алирцев, разом сказалось, - Во время войны, помнится, ваш народ не гнушался тем, чтобы убивать невинных десятками и сотнями! Думаете, все уже забыли, как вы взрывали поезда, на которых просто пытались уехать от войны люди, никогда не бравшие в руки оружие?! После такого вы ждёте к себе снисхождения?! Старик несильно ударил Рэйна по щеке, как ни странно, без особого остервенения. Затем он заглянул прямо в глаза юноши, и Рэйн замер, чувствуя, как прожигает насквозь этот взгляд угольно-чёрных, безразличных ко всему глаз.- Не знаю, сопляк, что тебе наврали о нас, но мы никогда не опускались до того, чтобы вырезать гражданских. Даже в качестве мести это низко. Отдельные безумцы были всегда и везде, но мы не вкладывали в их руки бомбы и винтовки.- А я никогда не стрелял по таким, как вы. И что? Вам ведь тоже достаточно увидеть цвет моих глаз и волос, чтобы возненавидеть меня. Старик промолчал, сверля подростка взглядом. Затем неожиданно отстранился:- Оттащите-ка этого в машину. Здесь больше не безопасно, поэтому не стоит задерживаться. Нужно отправляться в Старый Город. Рэйн хотел возмутиться, что сам может идти, но его не слушали: просто сгребли в охапку, как мешок с мусором, и поволокли куда-то, нимало не заботясь о том, что он бьётся всеми частями тела о выступы неровного пола. Конрад… Где он? Что с ним? Они ведь не могли… Рэйн до крови куснул губу, понимая, что если сейчас вдруг расклеится, то вряд ли его куда-то там повезут. Скорее – просто пристрелят на месте. Да и этот жутковатый старик не выглядел человеком, у которого возможно вымолить пощаду. Уже некоторое время спустя, лёжа в багажнике трясущегося автомобиля со связанными руками и надеясь, что воздух не закончится, Рэйн строил планы побега. Думать из-за постоянной тряски получалось плохо: судя по тому, как его швыряло из стороны в сторону, они ехали по извилистой дороге, возможно, по серпантину… И всё же Рэйна до дрожи, до слёз пугало то, что в плену оказался лишь он один. В той пещере был всего один выход, и не заметить Конрада они вряд ли могли. Значит… Значит… Нет, лучше об этом не думать. Лучше думать по-другому: Конрад сумел сбежать и спасся, и он обязательно вернётся, чтобы снова спасти своего подчинённого. В который уже раз?..