Глава 5 (1/1)
На несколько дней моя жизнь приобрела смысл, хоть чуть-чуть приближающийся к тому, что знаком обычным людям. Как бы я ни был занят в своих поездках по клиникам, я старался заехать в мотель в обед, чтобы увидеть Рокэ и перекинуться с ним парой слов. Вечерами мы сидели в его номере, допоздна обсуждая музыку. Устроившись в кресле в углу, Рокэ играл на гитаре и пел, а я или полулежал на кровати, или сидел на ковре, опираясь на кровать спиной, и рисовал, пытаясь уловить образы, которые навевал мне страстный бой и напев, полный такой знакомой мне тоски по несбыточному.Рокэ хвалил мои рисунки и говорил, что, если я не против, он покажет их своему агенту, и некоторые из них можно будет полностью или отчасти использовать для дизайна обложек дисков. Я и сам чувствовал, что многое мне удавалось даже лучше, чем в Хейлшеме. Будто какая-то неизвестная сила направляла мою руку.И… я чуть не расплакался, услышав, что мои работы могут на что-то пригодиться. От меня останется след. Я завершу в свое время, но не исчезну. Кто-нибудь когда-нибудь посмотрит на эти изображения почерневших от влаги ветвей и серого туманного неба, на старинные замки и силуэты птиц, и, слушая музыку, испытает частицу тех стремлений и страхов, которые сейчас переживаю я.Мы говорили, подолгу, не только о музыке – обо всем на свете. Я упрямо расспрашивал Рокэ о его жизни на родине, о его семье и дальних предках, пытаясь докопаться до причины его ?проклятия?. Я даже вспомнил разговоры о реинкарнации, которые велись в Коттеджах – была там парочка старожилов, которые таким увлекались. Рокэ улыбался, взъерошив мне волосы: ?Упрям, тверд и незыблем, как твои любимые скалы?.- Почему ты надо мной смеешься? – слегка обиженно спросил я тогда. – Потому что я вырос в интернате и мало знаю о жизни?- Смеюсь? – он коснулся кончиками пальцев моего подбородка. – Ничего подобного, Дикон…Он обнял меня, и в этот миг я так жалел, что нельзя навсегда остаться в теплом кольце сильных рук, сидеть, прижавшись и вдыхая аромат морской соли и табака, и не помнить о мире за стенами комнаты. Слишком много было того, что я хотел бы забыть, и я первым потянулся к губам Рокэ, осторожно и нежно целуя. Он отвечал на поцелуй со страстью, которая ошеломляла меня и в то же время была мне так нужна. Обнимал меня сильнее, цепляясь за меня пальцами так, будто я для него – единственная надежда.Будто мы уже знали друг друга когда-то, давно, еще не видевшись… будто прошлые жизни на самом деле существовали.Но вдруг он с сожалением отстранился от меня.- Нет, Дикон, я не могу…- Почему? – я поймал его ладонь, сжимая в своей. – Если ты о том, что случилось с другими, в твоем прошлом… сейчас всё совсем по-другому!- Тебе и так трудно. Я не хочу окончательно сломать тебе жизнь. Вдруг у тебя из-за меня будут неприятности.- Мне всё равно! – я нахмурился и помотал головой.- Не говори так, Дикон. Свою жизнь следует ценить.*…Валентин П. завершил через неделю с небольшим после моей с ним первой встречи в клинике. Он шел на операцию совершенно спокойным – за это меня похвалили, хотя, я понимаю, моей заслуги в том не было никакой, он просто ни о чем не жалел. Без Айрис ему не за что было цепляться, вот и всё. В тот день шел дождь. Я сидел на скамье в холле клиники с плеером и слушал одну из давно любимых песен – ?Спящее солнце? (1), включая ее на повтор. Смотрел, как текут капли по окну. Вообще-то, никому не было нужно, чтобы я оставался и ждал конца операции, исход которой известен заранее. Но почему-то я не мог поступить иначе.Через несколько часов мне позвонили из отделения и велели подняться на этаж. Дежа вю: сознание будто окутано туманом, стандартные фразы хирургов: ?Ваш подопечный, к сожалению, завершил. Вы сделали всё, что смогли?.Но теперь в Бангоре меня не оставляли, новые доноры в клинику еще не прибыли. В ближайшее время мне следовало ожидать звонка куратора и направления в другой город.Я больше никогда не увижу Рокэ.Никогда.Я оставил машину на парковке у клиники и добрался до мотеля на такси – в таком состоянии я не смог бы сесть за руль, точно угодил бы в аварию. Зашел в такой уже родной домик, поднялся на второй этаж и постучал в дверь номера Рокэ. - Ты сегодня рано, Дикон… - он сразу вышел мне навстречу. Судя по растрепанным волосам и измятой одежде, он сочинял еще после того, как я ушел к себе, не спал всю ночь и до середины дня проспал одетый.- Попрощаться пришел. Нет, не смотри на меня так, мне не пришло извещение на выемку. Просто мне придется уехать из Бангора и работать в другом городе. Скорее всего, в Бирмингеме или еще где-то рядом.И, обняв Рокэ, я уткнулся лицом в его плечо и заплакал. Почему, почему мы не можем быть вместе?!Рокэ повел меня к себе, успокаивая, утешая.- Послушай, Дикон, может… может, сбежим вместе?- Нет! – в отчаянии выкрикнул я. – Это невозможно. Если не получится, ты потеряешь меня навсегда. А если получится, пострадают другие такие, как я. Ради них я должен идти той дорогой, которую мне назначили. Мы связаны одной цепью, пойми…- Я могу поехать за тобой, куда бы тебя ни направили, - предложил он. - А как же твои друзья, знакомые, близкие… твоя семья, твой агент? – я вздохнул. – Навсегда ты их не бросишь. Даже на те года три-четыре, что у меня, может, есть, и то вряд ли, это слишком большой срок.- А если… если я обращусь в ваши инстанции, попрошу разрешения тебя выкупить, тебя и твоих друзей за это не накажут? В конце концов, раз на то, чтобы вырастить тебя, потратили деньги, я могу просто возместить ущерб! У меня есть свои деньги, не хватит – попрошу у отца, займу у друзей, возьму кредит… долги потом как-нибудь отдам, справлюсь… - страстно заговорил Рокэ.Я вздрогнул. Надежда казалась слишком заманчивой… но слишком призрачной.- Даже не представляю, во сколько это может обойтись, и согласятся ли в Управлении клиниками трансплантологии. Боже, да это же, наверное, просто бешеная сумма, не заслуживаю я этого. И как же мой долг перед людьми? Раз существую я, значит, есть кто-то, кто без меня не выживет. Рокэ, подумай… спасая меня, ты можешь убить другого человека.- Ну и что?! Этого другого я не знаю, а ты… ты дорог мне.Я молчал.Кажется, это было именно то, о чем нас предупреждали в Хейлшеме на уроках, посвященных отношениям и жизни среди людей: обычные люди, не доноры, совсем по-другому относятся к тому, кому с кем заниматься сексом, и совершают рискованные поступки из-за своих привязанностей. Совершают вещи, которых мы, с нашей миссией, не вправе себе позволить.Рокэ сильно, властно поцеловал меня в шею и в отчаянии спросил:- Дикон, почему ты молчишь?! Ну скажи! Одно твое слово, и я буду искать выход… я узнаю, к кому из специалистов можно обратиться, я постараюсь доказать, что у тебя талант, что ты принесешь больше пользы в творчестве, чем как донор… а вдруг, если твой дар заметят, тебе разрешат оставить эту систему?Я горько усмехнулся.- Знаешь, сколько таких ?одаренных? выпускается из Хейлшема каждый год? И я среди них вовсе не самый лучший. Когда мы представляли свои картины, скульптуры и стихи на школьные выставки, к нам приезжала женщина… все называли ее Мадам… и она забирала лучшие работы в свою коллекцию. Мои рисунки она ни разу даже не похвалила. Мисс Эмили говорила, всё потому, что я рисую слишком мрачные вещи. - Думаешь, нам с тобой не на что надеяться?- Не знаю, Рокэ… давай лучше попрощаемся сейчас. Чем дольше мы будем тянуть, тем больнее станет потом. И еще, чего доброго, ты начнешь снова винить себя, теперь уже из-за меня. Хотя мы оба понимаем, всё было решено до нас и за нас.Он снова поцеловал меня. Но потом я осторожно выскользнул из его объятий и ушел. Мне предстояло собирать вещи и уезжать рано утром.