Глава 6 (1/1)

Прошел год.Однообразный, серый и ненастный год, прошедший в поездках туда-сюда по всей стране. Год потерь. Кевин С. завершил после третьей – никто этого не ждал, ведь я работал, как всегда, старательно, а врачи по результатам обследований и реабилитационных процедур предполагали, что он выдержит и четвертую. Но всего через пару дней после операции ему стало намного хуже, послеоперационные раны воспалились, он бредил, температуру не удавалось сбить, а обезболивающие приносили облегчение всего на несколько часов. Я старался остаться с ним подольше, на время оставив других подопечных, не требующих круглосуточного присмотра. Менял повязки, помогал ему во всех естественных надобностях, кормил и поил с ложечки, уговаривая проглотить хоть еще чуть-чуть. Иногда случались целые дни улучшений, когда Кевин не так страдал от боли и даже мог слегка приподняться на постели.В такие дни он просил меня рассказывать о Хейлшеме. Выспрашивал все подробности – как выглядели сад, павильоны и игровые площадки, с кем и чему я учился, кто был мой любимый наставник, как воспитанники дразнили нелюбимых опекунов. Чем дальше, тем чаще он начинал заговариваться, вроде – ?А помнишь, как мы с тобой сидели на скамье в саду и рисовали работы для выставки??. Но в его взгляде сияло такое счастье, что я даже и не думал напоминать ему, что он вырос в другом месте.Когда Кевина не стало, я еще долго не мог прийти в себя и просыпался от того, что видел во сне его задумчивый карий взгляд, видел, как он, увлекшись разговором, ерошил на макушке свои рыжие волосы. Мне казалось, я вот-вот услышу знакомый тихий голос. Так часто бывает. Твоего подопечного уже нет, проходит год, два, а ты помнишь его жесты, лицо, любимые словечки, вкусы в еде, напитках и книжках, всякие мелочи – вот например, одна из девушек, за которыми я присматривал, любила, чтобы все чашки на полке были расставлены по размеру. А другая собирала наклейки и вкладыши с героями из популярных ситкомов. И всё такое.О Рокэ я вспоминал всё реже. Те дни в Бангоре казались чудесной сказкой, случившейся будто не со мной. Нет, он писал мне на электронную почту – тогда мы всё же обменялись адресами – иногда звонил, и я отвечал, если был свободен и не чувствовал себя совсем убитым после тяжелого ночного дежурства. Но это было уже немного не то – да и я сам хотел, чтобы он не так надеялся на меня и на то, что мы еще когда-нибудь проведем время вместе. Как-то я слышал от одного из старших помощников: ?А я слышал, кураторы говорили о тебе. Какой-то человек – представь, обычный человек снаружи! – обращался с просьбой о разрешении освободить тебя от донорства. Предлагал сумасшедшие деньги. Ему отказали. Наверное, потому что он иностранец, да еще и богемный какой-то тип. В Управлении таких не любят?.Надежда у нас была… но слишком зыбкая.И я даже не дал Рокэ понять, что знаю о его попытке. Ему лучше меня забыть. В первую очередь, для его же блага!*Вообще, случалось, я был так занят, что видел мало кого из старых знакомых по учебе и работе. У нас, помощников, часто так и случается: ты один колесишь туда-сюда, ночуешь где повезет, в выходной пытаешься урвать время, чтобы в городе, куда тебя занесло, увидеть что-то кроме клиник, аптек и магазинов. Стараешься не только для себя: подопечным нужно о чем-то рассказывать, поддерживая в них интерес к жизни. У многих настроение становится лучше, даже будто сил прибавляется, когда рассказываешь, например, о средневековом Честерском соборе с его стенами из бледновато-розового камня, узкими окнами и острыми шпилями, о лондонских картинных галереях или Парке динозавров. Или даже о каких-то смешных объявлениях и вывесках, вроде ?Кофе – 1 фунт. Душевная беседа – 5 фунтов. Задумчивый взгляд – бесплатно?.А так – дороги, дороги, бесконечные дороги, ты один, устал после клиники или волнуешься перед грядущим визитом. Радио слушать не хочется, все эти передачи для обычных людей слишком напоминают о том, чего в твоей жизни никогда не будет. Диски заслушаны и затерты, некоторые песни уже знаешь наизусть. Иногда так трудно найти что-то новое и в то же время созвучное с настроением.И вот так вот всегда.*Новость о том, что Эстебана К. больше нет, застала меня в Плимуте. Был погожий летний день, я гулял по набережной с Лизой С. – когда-то мы вместе учились в колледже подготовки помощников, а вот теперь встретились снова и работали в одной и той же клинике. С моря веял теплый ветерок, коротко стриженые волосы девушки слегка растрепались. Мы шли не спеша, наслаждаясь каждой минутой. Не часто удается вот так спокойно погулять. Я рассказывал, как встретил нескольких наших бывших однокурсников, когда встречался со своим куратором в Лондоне… Лиза вздрогнула и взволнованно спросила:- Значит, ты и про Эстебана К. слышал?Я удивился:- Нет, мне никто ничего не рассказывал. Неужели его приостановили?Последняя фраза далась мне с трудом. Из нашего класса в живых остается всё меньше. Северин З. уже завершил, Риты М. два года как нет, Стефани Ш. недавно оставила работу помощницы и готовится к выемке…- Там темная история была… - Лиза зябко укуталась в белую вязаную накидку. – Я тогда работала в Кингсфилдском центре, моя подопечная шла на четвертую, и мне планировали дать нового донора. Им должен был стать Эстебан К., он как раз получил извещение, и мы предполагали, что он месяца за два-три приведет в порядок рабочие и личные дела и прибудет в клинику. Но… как-то ночью на пост позвонили из городского полицейского участка и сообщили, что на трассе случилась авария и один из пострадавших – донор. Машину скорой послали сразу же…Девушка заплакала.Я вспомнил, что Эстебан говорил мне о Хейлшеме, слухах о том, якобы хейлшемские выпускники ?особенные? и о нашей миссии. От других помощников я слышал, он высказывал мысли в том же роде и при них. Мог ли он нарочно нарушить правила движения или что-то сделать с машиной?- Лиз, если тебе трудно говорить, не надо, - я слегка обнял подругу за плечи. - Нет-нет, я доскажу, - она всхлипнула еще пару раз, но тут же перевела дыхание и продолжила. – Мне кажется, ты должен знать, как всё произошло, вы же с ним были друзьями.- Ну… да, в последние годы мы ладили лучше, чем в Хейлшеме, - неуверенно произнес я.Лиза вздохнула.- Мы с Эстебаном не так чтобы были близки… просто пару раз вместе работали в клиниках… но о тебе он как-то особенно отзывался. Говорил, ты заслуживаешь лучшего, чем выносить грязное белье за донорами. Прости, именно так он и выражался.Я несмело улыбнулся.- Он мог сказануть что-то типа этого. Вот только странно, что он в глаза никогда не говорил мне ничего такого. Язвил, пытался поддеть, шутил пошлые шуточки, нарочно включал при мне эту свою жуткую музыку, давал на ночное дежурство почитать Кинга и обещал, что так я точно не усну.- Может, он просто не хотел тебе показать, как на самом деле к тебе относится… - Лиза остановилась, глядя на очертания кораблей вдалеке. – Так вот, о чем я… дело было ночью, шел дождь… тот, другой водитель, выехал на трассу неожиданно, следователь потом сказал, он был пьян. А Эстебан просто не успел увернуться. Но ходят слухи, что он просто не захотел вовремя повернуть. Понимаешь, Дикон, дело в секундах… он же водил как гонщик Формулы-1, так все парни говорят, может, он успел бы, но он не хотел идти на выемку, не хотел служить всей жизнью. Ну, это так, сплетни. Доктора велели, чтобы наши больше не обсуждали эту тему.Я молчал. Жутко это, конечно, погибнуть в аварии. Хотя можно надеяться, что Эстебану повезло и он умер сразу. Донор, у которого уже начались выемки, может прожить года три, четыре – при долгих паузах между операциями и хорошем уходе. Это кому как повезет. Но последние месяцы жизни счастливыми не назовешь. Вот вспоминаю я беднягу Кевина С. … или Дженни А. – она была одной из старших выпускниц в Коттеджах, а потом так вышло, что я стал ее помощником, когда только-только начал работать. У Дженни уже после первой выемки начались серьезные осложнения, потому что на операции ассистент был довольно небрежный, и до второй она еле дотянула. В последнюю свою неделю почти не спала по ночам. И такое бывает чаще, чем в клиниках осмеливаются говорить.Неудивительно, что если помощник погибает по какой-то случайности – вот как Карл Т., нарвавшись на какого-то психа – среди наших начинают ходить слухи, что это почти самоубийство. К счастью, такое бывает не так часто, чтобы к такой мысли склонились и люди снаружи. Притом, они-то мыслят по-другому…Мы с Лизой стояли, обнявшись, на набережной, смотрели на корабли и вспоминали каждый свое. А потом она прошептала:- Ты знаешь, Дикон, я даже боюсь сегодня оставаться одна у себя в комнате. Заглянешь ко мне вечером?- Обязательно, - пообещал я. – Жди меня, Лиз.