Глава 8 (1/1)

— Алло, — сонно пробормотал Микеле в динамик телефона, так и не выбравшись из кокона двух одеял, которыми был укрыт. — Ты, конечно, проспал, — Флоран констатировал этот факт очень спокойно, полностью уверенный в своей правоте. Парень едва не скатился с кровати на пол, стараясь поскорее продрать глаза и вспомнить, что такого важного на сегодня было запланировано. Если бы еще он слушал, когда Дов с Альбером озвучивали информацию, на которую необходимо было обратить особое внимание, а не строил глазки Моту, вспоминалось бы гораздо лучше. Но француз слишком красивый и оторваться от него нереально. Мике за это частенько отчитывали, но прекратить не могли, он постоянно наступал на одни и те же грабли. Флоран только подливал масла в огонь, никак не помогая. Зато потом пересказывал услышанное, в отличие от итальянца, он улавливал все.

Ах, да, точно. Дать интервью на какой-то модной телепередаче, с песнями и плясками после. Показать себя, продать себя, перед премьерой им это обязательно. Приятнее было бы сходить с Фло на свидание, чем торговать лицом перед камерой и грудой софитов, но что поделаешь. — Черт, сколько времени?! — он уже мчался в ванную, на бегу расстегивая пижамную рубашку. — Без двух минут одиннадцать, — кажется, в это время нужно было быть в съемочном павильоне и готовиться к выходу. А Микеле как всегда. — Я же ставил будильник! — У тебя десять минут. Я жду на улице, — после этих слов Флоран положил трубку. Так быстро Микеланджело еще никогда не собирался. Он даже не притронулся к косметике, решив, что этим сэкономит время, и не позавтракал. Если первое лишение можно было компенсировать в гримерной по приезду, то второе Моту точно не понравится. Закормит где-нибудь, но после съемок, по дороге заскочить в кафе они попросту не успевали. Это Локонте было даже на руку. Может, ближе к ужину аппетит появится, так что сейчас огорчаться не приходилось.

— Дов нас убьет, — порадовал Фло, когда итальянец запрыгнул на переднее сиденье автомобиля и предусмотрительно пристегнулся. Его самого вряд ли тронут, а вот Микеле — как пить дать. — Может, удастся чем-нибудь задобрить? Ему больше всех приходилось задумываться об этом вопросе, потому что он опять начал опаздывать. Француз по-прежнему подвозил, но Аттья был в курсе, что тот пунктуален, как швейцарские часы, а Мике вообще нет, и именно из-за него они приезжали намного позже назначенного. Две недели со дня выздоровления прошло, а он все никак не мог войти в прежний ритм. И даже любимые конфеты уже не действовали на недовольного его выходками работодателя. — Вряд ли. Он мне за утро раз десять названивал, кричал, что ты безответственный, и требовал позвать. Так уверен, что мы вместе живем, а ты у нас об этом только думаешь, — говорил Флоран с легкой укоризной, вызывая ответный порыв в виде ощущения вины за свое промедление. — Я исправлюсь, — и сделать он это собирался в ближайшее время, но еще не выбрал удобный момент. А потому сообщать не торопился. Не отрывая глаз от дороги, Фло накрыл его ладонь своей, переплетая пальцы. Бентли ловко лавировал между других машин, не сбавляя максимально допустимой скорости, обгоняя излишне медлительных водителей. Из колонок звучала энергичная ?Pump it?, и все светофоры были на их стороне. Зеленый свет загорелся лишь на последнем перекрестке, когда до нужного места оставалось не больше пятидесяти метров. Микеле как раз успел окончательно проснуться и заходил в здание почти бодрым и почти настроенным на продуктивную работу. Пробравшись в гримерку, к огромной удаче, незамеченными озлобленным наставником, они застали там только Маэву. — Куда остальные подевались? — наобнимавшись, Мике на скорую руку принялся подкрашивать глаза, пока была свободная минутка. — Все давно в основном зале, — подруга пожала плечами, — а меня отправили вас встречать. Со всеми почестями. — Наш дорогой начальник сильно ругался? — Просто рвал и метал. А где это ты так ударился? — Маэва кивнула на темный след у Микеле на шее, оставшийся после бурной ночи. — Обо что? — Об меня, — совершенно ангельски улыбнулся Флоран. — Ой, как неловко получилось, — девушка даже стушевалась от такой откровенности, но совсем немного. — Не бери в голову, детка, — Фло не заморачивался по пустякам и всем советовал. На некоторых действовало безотказно. Мелин подошла ближе, рассматривая Мике, как экспонат в музее. Не очень приятно, но сестренке можно было. Не все, как Флорану, но многое. — Кстати, красиво, — в конце концов, она по достоинству оценила старания француза, — но скрыть нужно срочно. Не дожидаясь, пока всю эту прелесть увидят гримеры и, что катастрофичнее, Дов, Маэва принялась сама приводить братца в порядок. Процесс не из простых, но у девушки был какой-никакой опыт, в свободное от колледжа время она проводила на курсах по подготовке визажистов. И не бездумно тени по векам размазывала, а старалась вникнуть во все тонкости, сделать красиво и, главное, качественно. Синяки тоже приходилось маскировать, правда, под глазами, но сейчас роли это особо не играло. Навык был, а остальное прилагается. Когда Маэва закончила, и Микеле, и Фло остались довольны результатом.

Никто ничего не смог бы заподозрить, даже если бы приглядывался. Мике покрутился перед зеркалом, рассматривая себя со всех возможных ракурсов, и, к своему облегчению, не обнаружил новых компрометирующих последствий. — Моя спасительница, — он поцеловал Мелин в щечку, легонько, чтобы не испортить ее макияж. — Обращайся, всегда пожалуйста. Чувствую, не в последний раз.. — Вы еще здесь?! — Аттья вихрем ворвался в гримерку, готовясь смести любую преграду на своем пути. — Быстро в студию, режиссер уже нервничает! И я вместе с ним, все ваши неловкости на моей совести. — Мы успокоим ее своим прилежным поведением, — Флоран, взяв своего итальянца за руку, прошел мимо продюсера, блеснув милейшей улыбкой. — И споем безупречно, — добавил Локонте и тоже улыбнулся. — На это вся моя надежда, — покачал головой Дов, не до конца веря в сказанное. Никогда нельзя быть уверенным, что люди ничего не испоганят. Особенно, эти. — С вами что ни день, то приключение. И как в воду глядел. Только-только опоздавшие присоединились к ребятам, которые дожидались их уже битый час, в павильоне отключили свет. Потухли абсолютно все приборы и начинать съемку не было никакой возможности. Пока помощники суетились, бегали за переносными генераторами, искали фонарики, вызывали ремонтную бригаду, главные герои окончательно расслабились и забыли, зачем сюда вообще приехали. — Эта романтическая атмосфера располагает точно не к дневной передаче, — воспользовавшись темнотой, Мерван уже обнимал Диан за талию. Девушка отталкивала его со смехом и упреками ?нашел время?, но не преуспела. — Может, мы пока прогуляемся? — предложила Мелисса, чувствуя себя рядом с ними лишней. — В буфет, например, — Солаль с ней согласился, он в принципе всегда за любой кипиш, кроме голодовки. — Идем, я тоже еще ничего не ела, — Маэва даже успела встать с дивана. — Всем оставаться на своих местах! — рявкнул Дов, забывая добавить ?работает GIGN?. Девочки тихонько засмеялись. На ощупь особо никуда не двинешься, но продюсер всерьез опасался растерять этих взбалмошных детей и не собрать потом в одном помещении. Что ему тогда делать, как оправдываться перед людьми, с которыми ценные договоренности и перед которыми у него определенные обязательства. Работничкам все хиханьки да хаханьки, а отвечать кому, Дову, конечно. Пусть лучше будут под присмотром, хотя видеть он их не мог, только слышать. Телефоны перед эфиром присутствующие оставили в гримерке и даже подсветить нечем, чтобы проверить все ли здесь. Когда поломка была устранена, и свет зажегся, Аттья с нервным режиссером недосчитались некоторых участников предстоящего шоу. Вот так и знал! — А эти двое куда делись?! Наказание какое-то, а не подопечные, — бедный продюсер за голову схватился, не представляя, где теперь искать пропавших. Допустим, по доброй воле ушли, по доброй воле должны были и вернуться. Лишь бы не затягивали с возвращением. Флоран увел Микеле практически сразу после всеобщей паники, совершенно бесшумно, не испытывая раскаяния. Провернул идеальное преступление и был собой доволен. Как он ориентировался в пространстве, чтобы безошибочно дойти до выхода, вечно спотыкающемуся и при нормальном освещении Мике было не понять. Он просто шел за ним, доверившись, как на привязи. И, оказавшись в коридоре, где солнце светило в окна, наконец смог прийти в себя. Но ненадолго. — Иди ко мне. Фло толкнул его в какую-то каморку, которая по чистой случайности оказалась открыта, и закрыл дверь, прижимая к ней растерянного шатена. Сам Микеле ни за что на такое не решился бы, а вот брюнет, похоже, берегов вообще не видел. Он приподнял края жилетки и скользнул пальцами под его футболку, легко царапая кожу на ребрах. Локонте сразу выгнулся, подставляясь, кусая губы, чтобы не застонать. Не хотелось, чтобы их обнаружили, а мужчине было все равно. Флоран прижался к нему всем телом и горячо зашептал на ушко: — Пообещай, что не будешь больше опаздывать, Микеланджело. Он судорожно хватал ртом воздух и был не в состоянии ответить. Француз намеренно распалял его все больше, целовал в шею, дразнил прикосновениями, от которых жар скапливался внизу живота и падал еще ниже, так же, как упал бы Локонте, если бы его не держали руки Фло. — Пообещай мне, — Мот покусывал мочку, настойчиво вырывая почти что клятву из беспомощного итальянца. — Об.. обещаю.. — сдался, задыхаясь от его близости. Обещал, но сомневался в том, сможет ли выполнить. Услышав желаемое, Мот резко отстранился, вроде бы, и не замечая возбуждения, до которого довел Микеле. Он поправил одежду, расправил все складочки, с притворным равнодушием, с дьявольским спокойствием. Мике понимал, почему так. Ему тоже не нравились скандалы с Довом, но это же не повод оставлять без внимания настолько бедственное положение. Он нашел в себе силы возмутиться, а Флоран перебил его поцелуем раньше, чем это случилось. И вывел обратно в уже знакомый коридор. На негнущихся ногах, в тесных кожаных брюках. — Ну, и где вас носило? — грозно нахмурил брови Аттья, как только они показались на пороге студии. — В уборной были, — сказал Фло первое, что пришло ему в голову. — Вдвоем? — Да, — так же простодушно ответил он, договорившись с совестью, если она у него была. — На секунду отвлечешься, а они уже вытворяют, — Дов закатил глаза, догадываясь, что и как происходило между ними на самом деле. — С этим-то понятно, избалованный мальчишка, думает, что ему все позволено, но ты, Микеле, ты зачем на его глупости ведешься? У него на это был один ответ. — Потому что люблю, — и он его тут же озвучил, придумывать нелепые отмазки не имело никакого смысла. Продюсер правду оценил и решил замять тему, пока все остальные не прониклись дурным примером. Он, как показывала практика, заразителен, а в труппе еще есть впечатлительные влюбленные. Микеле с Флораном и так за глаза хватит. Тот как раз благопристойно поцеловал итальянца в висок и наконец занял свое место, устраивая Локонте рядом с собой. Можно было выдохнуть. Интервью, на удивление, прошло без сучка и задоринки. Ведущий не задавал неудобных вопросов, только те, на которые можно было достойно ответить. Мерван остроумно шутил, Мелисса сыпала умными цитатами, Диан обстоятельно рассказывала о сюжете и персонажах постановки, Маэва вспоминала забавные истории, происходившие с ними за период подготовки к спектаклю, Солаль дополнял все это хорошими выводами, подытоживая сказанное. Мике постоянно жался к Фло, но тоже не отставал, хотя ему было сложно сконцентрироваться. Нить разговора не потерялась и на том спасибо. Спели тоже отлично, никто не забыл слова, не перепутал порядок партий. Дов слушал и нарадоваться не мог. Они ему вымотали все нервы, дотащили до точки кипения, а теперь как будто к жизни возвращали. Умеют ведь, если хотят. Ими остались довольны, и Аттья не потерял авторитет искателя самородков. А Микеле все это время провел как на иголках. Он с трудом переводил мысли в слова, с таким же трудом складывал слова в предложения, отчаянно старался не запинаться, что давалось с усилиями, сводившими скулы. Очень непросто изображать беззаботную легкость, когда все, о чем получалось думать, это руки Флорана везде, где нельзя. Но, кажется, подвоха не заметили. Под финал наваждение стало понемногу отпускать и свободно подстроиться под песню получилось с первой попытки. И не вызвало сопротивления внутри. Когда они все приехали в Дворец спорта на очередную репетицию, он полностью успокоился. Фло не отходил от него ни на шаг, такой привычно ласковый и нежный, безобидный. Слабо верилось, что это он проворачивал ту авантюру несколькими часами ранее, а не кто-то другой. Мике понравилось, если бы француз довел начатое до конца, но объяснять свой недвусмысленный вид выражений бы не хватило. — По кофе и начинаем, — Коэн перехватил ребят в холле и сострадательно отправил к кофейному автомату. Или они настолько плачевно выглядели после съемок, или их морально готовили к тому, что быстро отстреляться не получится. Или все и сразу, но от напитков никто не отказался. — Это случайно не Флоран электричество в павильоне вырубил? — со смехом спросила Мелисса, вспоминая недавнее происшествие. — Случайно не я, — он отмахнулся от ложного обвинения, у него слишком честные глаза. — Знаешь, а показалось, что да, — Маэва тоже включила Шерлока Холмса и была настроена докопаться до истины. — Вы с Микеле так подозрительно ушли, как будто повода ждали. — И знали, что он будет, — добавила Мел. — Значит, совпадения вы совсем не допускаете? — вступился Локонте, понимая, что это все понарошку, но принимая шутку. — Если бы вы остались с нами, совпадение имело место быть. Но нет, — Мелин с торжествующим видом отпила немного кофе из своего стаканчика. — Им просто очень хочется, чтобы это был я, — Мот коварно усмехнулся, мгновенно становясь похожим на своего Сальери. — Может быть, как раз благодаря тебе мы успели и повеселиться, и вздремнуть, — одобряюще подмигнул ему Мерван. — Вы там себе отдельно тоже повеселились. — Ну, вот, повесили всех собак на невинного человека, — Диан пыталась быть серьезной, а у самой дрожали уголки губ, вот-вот засмеется. — Или не такого уж невинного? — Беру всю ответственность за проведение этой акции на себя, мне терять уже нечего, — Фло сделал щедрый жест, позволяя им думать так, как они решили. — Черт, почему я сам до этого не додумался? Хоть бы в буфет сходил, — от последней реплики Со никто не смог удержаться от смеха. Только бы кофе не расплескать. Кажется, Дов материализовался из воздуха, иначе откуда ему тут взяться так внезапно и застать врасплох излюбленной фразой всех учителей: — Расскажите и мне, вместе посмеемся. — Думаю, ты бы не хотел это услышать, — Солаль взял весь удар на себя и повел продюсера под руку прямо в концертный зал, где у них была запланирована репетиция. — Лучше вот что.. Остальные практически на цыпочках прокрались следом и поднялись на сцену, где замерли так убедительно, будто стояли там уже час, не меньше. Аттья обернулся, подобревший, рассеянный из-за того, как первоклассно Лоран заговаривал ему зубы, и даже возмутиться не нашел причины. Никто не прохлаждается, все готовы к работе, как никогда. Очень постараешься — не придерешься.

Дождавшись финала, техники начали закреплять стропы, на которых Микеле должен был подниматься вверх над сценой. Символ полета души после отхода Моцарта в мир иной. — Или убьется, или покалечится, — Флоран очень оптимистично оценил ситуацию, с сомнением глядя на конструкцию, которая не внушала ему никакого доверия. Локонте тоже, но он не рискнул об этом распространяться. Отдадут эпизод дублеру, пикнуть не успеешь, а итальянец хотел сыграть все сам. — Что ты такое говоришь, они надежные, — торопливо поручился за оборудование Альбер, несчастных случаев у них никогда не случалось. Он искренне надеялся, что и не случится. — Дорогие, проверенные. — На всякий случай, придется твоему Антонио дежурить внизу, прямо под этой точкой, — а вот Моран считал, что лучше перестраховаться, чем потом собирать кого-то по запчастям в больнице. — Именно так я и сделаю, — Мот не верил никому, кроме себя, а потому и рассчитывал лишь на собственные силы и возможности. Дов на это только рукой махнул. Какая раскадровка, какие точки, он все равно двинется, куда захочет, любовь всей его жизни на опасной высоте. Но бог с ним. Пусть подстрахует, мало ли что. Самое плохое случается ровно тогда, когда не ждешь, и меньше всего продюсер рассчитывал потерять солиста. Но каскадеров укомплектованный штат не вместит, бюджет давно расписан. Да и заметна будет подмена. Зритель должен видеть целостную картину, проникнуться историей, не сомневаться в ее правдивости ни на секунду, и случится успех. После нескольких долгих прогонов, от начала и до финальной песни, костюмеры забрали артистов к себе и наконец показали окончательные варианты костюмов. Долгожданный момент. Мике перемерял все свои камзолы и был просто на седьмом небе от счастья. Если бы ему доверили взять на себя обязанности дизайнера, он бы изобразил что-то похожее. Они выражали его самого, подходили к настроению его персонажа, к периодам и событиям его жизни. Совпадали с характером, который Микеле сочинил своему Амадею, прямое попадание.

Напоследок прокрутившись перед большими зеркалами, он начал рассматривать остальных. У девочек сказочные платья принцесс, особенно, у Мел и Маэвы. Диан достались наряды поскромнее, но зато они не отвлекали от ее красоты. Его сценическая жена прекрасна, так же, как и сестра, так же, как и первая любовь. Моцарт умел окружать себя красивыми девушками. А как был хорош Флоран. Итальянец засмотрелся, застывая в двух шагах от него. Классический черный, который был так кстати, разбавляли только белая накрахмаленная рубашка и жабо, туго обхватывающее шею. Его шею, а дышать трудно Микеланджело. Нервным движением расстегнув две верхних пуговицы, шатен продолжал наблюдать. Мот будто бы не замечал пристального внимания, поправляя манжеты из тонкого кружева, не интересуясь ничем и никем. Строгий, неприступный, безжалостно потрясающий. Моцарт умел окружать себя еще и красивыми врагами. — Когда-нибудь я возьму тебя прямо в этом костюме, — неожиданно шепнул Фло, обходя парня и останавливаясь немного позади. От его обещания бросило в дрожь. Он ведь так и сделает, даже если будет существовать опасность быть застуканными. А существовала она всегда, в этом месте невозможно остаться наедине. Тем острее ощущения. — Идите, идите уже отсюда, — если бы Аттья не вмешался, они раздевали бы друг друга не только взглядами. — По домам, а завтра утром как обычно. — Можно и на десять, — Коэн выглянул из-за его плеча и ободряюще подмигнул ребятам. — А лучше на девять, — по обыкновению возразил Дов. — Зачем тебе сонные зомби на сцене? Они же и текст вспомнить не смогут. — Ладно, ты прав, — сопродюсер все-таки осознал резонность его доводов и согласился на поблажку. Что бы они все делали без Альбера? Всю дорогу домой Мике не мог выдавить из себя ни слова, а Флоран как-то загадочно улыбался, тоже ничего не спрашивая. Но неловким это молчание назвать было нельзя. Оба все понимали.

— Ты на меня не обижаешься? — остановившись возле подъезда Микеле, француз заглушил мотор и развернулся так, чтобы смотреть парню прямо в глаза. — Нет, совсем. Я сам не рад, что так выходит, — если даже будильник он не слышал, то что уже можно говорить об остальном. — Представляешь, как я будил бы тебя по утрам? — Фло не осознавал, как действовали на Микеле его слова с двойным дном. Или осознавал. — Конечно, для того, чтобы мы успевали прийти вовремя. Исключительно. — После этого мы бы вместе опаздывали так, как я один не опаздывал никогда, — вот бы Дов обрадовался. — Я такого не допущу, — Флоран поймал его разочарованный вздох губами и отпустил. — Иди, тебе нужно лечь пораньше, иначе завтра ты опять проспишь все на свете. Автомобиль скрылся из виду, а итальянец побежал к себе. Но спать он не собирался. Вечер впереди длинный, и за этот вечер можно столько всего успеть, особенно, если знать, как им распорядиться. Мике знал. Чемодан уже несколько дней стоял в прихожей около двери. Почти полностью собранный, оставалось доложить пару вещей сверху и брать с собой. Кто-то мог бы подумать, что Локонте собрался в далекое путешествие, куда-нибудь на острова, но крайняя точка его путешествия находилась дома у Фло. И он сбегал к нему, как сбегают отчаявшиеся. Больше не хотелось оставаться одному в пустой квартире, засыпать одному, просыпаться тоже одному. Невыносимо делить одиночество надвое, равными половинами между тишиной и темнотой, когда гасишь свет и не можешь согреться в холодной постели. Каждый раз прощаться и провожать. Микеле хотел по-другому. Он спускался вниз по лестнице, ничего не подозревая, когда из-за своей двери высунулась любопытная до новостей и событий мадам Соланж. Любимица всего подъезда. Да что там, всего дома и всего двора. — Съезжаешь? — Временно меняю место жительства, — неохотно ответил, останавливаясь, чтобы немного передохнуть. Чемодан был тяжелым, а лифта у них никогда не было. — И в твою квартиру новые жильцы поселятся? — вряд ли она спрашивала из праздного интереса. — Нет, она пока за мной остается, а потом посмотрим. — Вот и славно. Пускай уж ты, чем всякие пьяницы и наркоманы. Хотя и за тобой грешки имеются. — Мадам, обязательно следить за мной и всем докладывать? — с удовольствием припомнил ей недавний донос, желая объяснений. — Синтия твоя — вертихвостка, — ни с того ни с сего заявила соседка. — А Флоран такой славный мальчик, как было ему не рассказать, когда спрашивал. Француз будто знал, к кому лучше обратиться. Эта находка для шпиона в курсе всего и про всех. Даже о том, о чем сами люди не догадываются. У пенсионерки наверняка уже на каждого персональное досье давно было собрано и ждало своего часа до тех пор, пока не наступала необходимость с кем-нибудь поскандалить. Тогда из увесистой папки выуживалось тако-ое, ну, держись. — А ты чего по ночам шастаешь? — женщина вдруг вспомнила, что самая эффективная защита — нападение, и решила действовать немедленно. — Это мое дело, — огрызнулся, не имея ни малейшего желания посвящать ее в подробности. — Нет, общественное, — невозмутимо парировала настырная мадам Соланж. — Почему? — Микеле удивился вполне искренне. — Ты дверью громко хлопаешь, спать людям мешаешь. — Так вы не спите. — Я-то нет, а вот остальные — да. — Все бы так об остальных беспокоились, как вы. — Тогда и жить легче стало бы. — А пока только вы этот мир улучшаете, — уважить шпионку в отставке и отметить ее выдающиеся заслуги перед родиной было лучшей идеей за сегодня. Можно красиво завершить неприятный разговор, хотя подхалимничать он не любил. — Вот это правда, — соседка предсказуемо расцвела пышным цветом и мысленно вешала на себя ордена за мужество, за отвагу и за спасение человечества. — Всего вам хорошего, — с самой милой улыбкой, на которую был способен, Мике распрощался с женщиной и сиганул на выход с такой скоростью, что ему бы позавидовали олимпийцы. И золотые медали отдали добровольно, признавая поражение. Микеле сел в подъехавшее такси и наконец смог перевести дух. Вот и все. Навстречу светлому будущему.