Глава 7 (1/1)
В конце следующей недели Микеле перестал отвечать на звонки. Его телефон бездушным голосом сообщал всем звонившим ?абонент временно недоступен? и так же бездушно предлагал перезвонить позже. Дов бесился, Альбер в панике просматривал ленту криминальных новостей, Мелисса, Маэва и Диан места себе не находили, нарезая круги по сцене, Мерван нервно барабанил пальцами по своей, размерами напоминающей аэродром, барной стойке, Массимилиано крутился рядом, с деланным равнодушием не интересуясь происходящим. — Фло, найди мне его, — причитал Аттья, сбитый с курса внезапным исчезновением подопечного. — Мне сказали, из квартиры он не выходил. Значит, буду искать дома. — Держи нас в курсе. Флоран набирал номер, наверное, в тысячный раз, слушал одно и то же и бесконечно надавливал на кнопку звонка, стоя у Микеланджело под дверью. Наконец, замок щелкнул. Микеле с трудом сделал шаг вперед и безвольно упал в сильные руки. Француз, не почувствовав запаха спиртного, коснулся губами его лба. Вторая догадка, печальнее первой, сразу подтвердилась. — Только не в больницу, пожалуйста, — жалобно взмолился парень, уже находясь где-то между бредом и реальностью. Темнота накрыла мир черным покрывалом. Без видений и снов, одна сплошная тьма. Ни тебе света в конце тоннеля, ни лучей света в темном царстве. Все лампочки перегорели одновременно, и электрик своевольно решил явиться попозже, чтобы заменить их. Настолько попозже, что это могло быть и завтра, и послезавтра к вечеру. А Мике не хотел ждать так долго. Но проснуться не мог, как ни старался. Казалось, прошла целая вечность перед тем, как итальянец вынырнул на поверхность и нашел в себе силы приоткрыть глаза. Еще сквозь мутную пелену он увидел, как Фло приближается к нему с наполненным прозрачной жидкостью шприцем. Парня невольно передернуло, кадр слишком напоминал страшный фильм, случайно увиденный накануне. Он испуганно зажмурился, почувствовав, как ему закатывают рукав и делают инъекцию. Почти не больно, очень аккуратно, если не сказать больше. — Это просто лекарство, не переживай, — заметив его ужимки, успокоил брюнет. Он прижал к месту прокола резко пахнущую спиртом маленькую салфетку, а после бросил ее в пакет с использованными шприцем и ампулой. Опыт и обширная практика? Очень интересно, чем занимаются на юридических факультетах студенты с подобными знаниями. — Ты и уколы делать умеешь? — Мике спросил хрипло, морщась от боли в горле. — Я вообще мастер на все руки, — это уже давно известно, очередное безусловное тому подтверждение. — Покажешь что-нибудь еще? — Я бы показал, но твое состояние сейчас желает лучшего. Только покой и постельный режим. И нет, совсем не в том смысле, о котором ты подумал. — Ты читаешь мои мысли, — рассмеялся, лукаво глядя из-под полуопущенных ресниц. Не такое уж и плачевное у него состояние, не в пример утреннему. Мот все-таки не удержался и склонился над ним, чтобы поцеловать. — Не боишься заразиться? — Микеле уперся ладонями в его грудь, притормаживая. Не то чтобы он всерьез думал, что сможет остановить мужчину, но попытаться все же стоило. — Зараза к заразе, как известно, — Флоран преодолел сопротивление молниеносно, затыкая любые последующие возражения.
Уже и слова поперек говорить не хотелось. Хочет — пускай. Если что, вместе болеть даже веселее. Дов, конечно, не разделит этого веселья, и им влетит по первое число, но зато они побудут дома, вдвоем, под одним одеялом, с банкой малинового варенья и чаем с лимоном. — Давай температуру измерим. Француз где-то нашел градусник среди завалов, устроенных Локонте у себя в комнате, или же купил новый, не надеясь разобраться в бардаке. Микеланджело, если честно, и сам не помнил, где оставлял его в последний раз. Может, и выбросил когда-нибудь по ошибке, вместе с ворохом ненужных бумаг, сломанными карандашами и коробками из-под сладостей. С кем не бывает. Конечно, с организованными людьми редко, но шатен не состоял в их закрытом клубе. По ощущениям температура была, но не настолько высокая, как раньше. Перед глазами уже не темнело и тело понемногу начинало слушаться. Мике хотел подтянуться повыше, подкладывая подушки под себя, но быстро отказался от этой неудачной затеи. Голова сильно кружилась при любом резком движении. Лучше не рисковать, лежать и не рыпаться, когда еще предоставиться такая возможность. — Немного упала, прекрасно, — минут через десять Фло вынес вердикт, глядя на показатели. — В твоей аптечке почему-то не было никакого жаропонижающего. — Закончилось, я не успел купить, — да и вообще не подумал о приобретении медикаментов после прошлого случая. Но об этом говорить совсем необязательно. — Уже ничего не нужно. Приходил доктор и принес все необходимое. В квартире был посторонний. Не слишком приятно узнавать такое, когда не можешь проконтролировать его действия и перемещения. Воровать особо нечего, но вот что этот врач говорил, пока Мике был в отключке. И откуда он вообще взялся. — Надеюсь, не из ?скорой?, — какая-то паническая боязнь вызова машины с мигалками, с детства повелось. Для кого-то — еще куда ни шло, но не для себя. Такая же боязнь больниц дополняла картину. — Нет, мой знакомый, из частной клиники, — Флоран подсел поближе, поправляя съехавшее одеяло. Микеле, конечно, мог бы запричитать на тему того, что не стоило утруждаться, беспокоить себя и другого человека, тратиться и вообще, зачем столько хлопот из-за него одного, но он уже усвоил главное. Если француз принял решение, будет так и никак иначе. Микеланджело начал бы спорить с любым, даже с начальником, только не с Фло. Все его решения правильные. Они тихо-мирно пили чай, приготовленный и принесенный для болеющего на красивом подносе, а после брюнет даже поддался на уговоры почитать что-нибудь вслух. К несчастью для него и к счастью для Мике первой попавшейся книгой оказались сказки. Флоран недолго демонстрировал мученический вид под веселый смех итальянца и уже со следующей страницы начал читать нормально, с чувством, с толком, с расстановкой, включая весь свой актерский талант. В его голосе можно было раствориться, а смысл услышанного доходил с третьего раза, но это было так хорошо и уютно. Ради такого не грех болеть чаще. И только злая колдунья успела заточить принцессу в высокой башне, как зазвонил телефон. Как всегда, вовремя. Микеле даже задумался над тем, чтобы ввести правило отключать все гаджеты и оставлять их у порога в специальной корзинке. Они портят любой момент.
Фло показал парню дисплей своего смартфона, на котором высветилось имя Дова со смайликом чертика в конце, и с усмешкой включил громкую связь. — Обрадуй меня, — сразу же, без приветствия и элементарной вежливости, потребовал Аттья. — Я нашел его. — Ну, слава богу. Когда явитесь на репетицию? Часа хватит, чтобы добраться? — Три дня, — спокойно ответил Мот, словно не зная, чем это может обернуться. — Что? Нет, дорогой мой, это уже ни в какие ворота! — Я мог и неделю попросить, Мике серьезно заболел. — Совсем плохо, — продюсер понизил тон, узнав причину, которая могла считаться уважительной. — Летом мы на такое вообще не рассчитывали, но если уже случилось.. Ты, хотя бы, будешь на месте? — Я с Микеле побуду, он сам не справится, — заявление вполне могло расцениваться как попытка отмазаться от работы, но итальянец знал, что все только ради него. Он вправду не справится, не в этот раз. — Найми ему сиделку, — буркнул Дов, распоряжаясь чужими финансами как своими собственными. Но Флоран не возмутился по этому поводу. — Буду я еще в дом приводить не пойми кого, — это действительно важнее, к посторонним, как оказалось, у них обоих особое отношение. — Недоверчивый какой, так бы проблем меньше было. — Проблемы я привык решать самостоятельно. Мот упрямо стоял на своем, и Дову, в конце концов, пришлось уступить. Возможно, даже смириться. — Так и быть, на все про все у вас три дня. Привезешь здоровым и бодрым, иначе всех вас повыгоняю, к чертовой матери. Работники года. — Береги нервы, — по-доброму посоветовал Фло. — С вами сбережешь, — проворчал напоследок Аттья и сбросил вызов. Француз поставил беззвучный режим и отложил смартфон в сторону, больше на него не отвлекаясь. И этим в который раз подкупил своего невольного наблюдателя. Теперь им точно никто не помешает, хотя бы на ближайшие несколько дней. О большем мечтать не приходилось. — Все очень за тебя переживали. — Честно, хотел их предупредить, но телефон разрядился. Я даже не смог подняться, чтобы найти зарядку. — Ты бы ее вряд ли нашел, — усмехнулся Фло, обводя взглядом комнату, где все вверх дном. — Тебя ограбили или французская революция происходила прямо в твоей квартире? — Это мой творческий беспорядок, — воодушевленно почему-то не получилось. — Я нахожу все необходимое. Практически всегда. — Сделаем вид, что я тебе поверил. А теперь, — Флоран сложил руки на груди, выжидающе прожигая взглядом, — расскажи мне, зачем ты ночью выходил из дома в дождь?
— Откуда ты?.. — Микеле сразу смутился, не ожидая, что правда раскроется настолько быстро. Он ведь никому не рассказывал. — Твоя милая соседка, мадам Соланж, очень любит смотреть в окно. И страдает хронической бессонницей. — Вот же старая вешалка, — проворчал недовольно, скривившись, как от лимонной кислоты. Устроила наблюдательный пункт, разведка по ней плачет. — Мне срочно нужны были кнопки. Пришлось бежать за ними в круглосуточный супермаркет. — Кнопки. В два часа ночи. Когда ливень на улице. — Д-да, — неуверенно, прекрасно осознавая, что это была глупость несусветная. — Микеланджело, — Фло цокнул языком и посмотрел так осуждающе, что Мике тут же стало неловко за свое поведение. И чем он только думал, когда затевал вылазку в неподходящие погоду и время суток. Как обычно, не думал, импульс, порыв, и мозг отключен на неопределенный срок. — И ты выскочил без зонта, промочил ноги, а на утро разгребал последствия, — продолжил француз, описывая произошедшее так, как будто видел все своими глазами. Его прозорливость поражала воображение. Или он хорошо проанализировал информацию, полученную от пронырливого доносчика. Микеле кротко кивнул, опуская глаза. Стыдно до ужаса, хотелось немедленно укрыться с головой и не показываться до сентября. Может быть, до тех пор забудется. Флоран наверняка считал его, в худшем случае, припадочным или, в лучшем случае, неразумным ребенком. Дурость из дуростей, он и сам это прекрасно понимал. Сейчас. Тогда же было на все наплевать. И море по колено, — в реальности, лужи, — и попутный ветер в парусах. В будущем Локонте пообещал себе быть осмотрительнее. И больше не расстраивать любимого. — Так зачем тебе кнопки среди ночи понадобились? — Фло вскоре сменил гнев на милость и вновь вернул себе теплую обаятельную улыбку. Так ему шло невероятно. — Я хотел нарисовать твой портрет, но нечем было прикрепить лист к мольберту. — Портрет? — брюнет переспросил с удивлением, граничащим с гранью изумления. — Да, я бы его успел закончить, если бы не почувствовал себя так хреново, — планировалось как сюрприз, но, как обычно, события не по плану. — То есть, посмотреть пока нельзя? — Посмотришь, когда дорисую. Не так скоро, как хотелось бы, но если я смогу снять ватман и достать пастель, дело пойдет гораздо быстрее. — Сначала хорошее самочувствие, потом все остальное, — Флоран чертовски непреклонен. — Когда-нибудь я попрошу тебя мне позировать, — протянул мечтательно, представляя процесс более красочно, чем обычно. — Буду, как Бэзил Холлуорд, а ты — как Дориан Грей. — Если ты хотел поиграть в ролевые игры, так бы и сказал, — Мот, похоже, и сам был не против. — Всего лишь хотел написать твой портрет, — пожал плечами, невинно улыбнувшись. Но мысли были не так невинны. — Маслом? — В масле.. — задумался, не уследив за языком. — Так, о чем мы там до этого говорили? Фло засмеялся, видимо, не восприняв сказанное серьезно. А жаль, очень заманчивая идея. Была. — Обедать пора, вот о чем, — он посмотрел на наручные часы и машинально прокрутил ремешок вокруг запястья. — Сейчас я встану и что-нибудь для нас приготовлю, — Мике завозился, стараясь хотя бы привстать. Хозяин он в доме или как, вроде бы, всегда считался гостеприимным. — Лежи, — Флоран отправил его в нокаут легким движение ладони. Парень был слишком слаб, чтобы повторить задуманное снова. — Мне уже гораздо лучше.. — почти не соврал. — Лежи или я привяжу тебя к кровати. Я не шучу, — невозможно было не верить, когда француз говорил таким тоном. Какие-то едва уловимые стальные нотки, которые лучше поскорее стереть из памяти и сделать, что говорят. Микеле послушно замер, позволяя укрыть себя по самую шею, и довольно улыбнулся, когда Фло нежно поцеловал его в уголок губ. Все равно он самый замечательный. Мужчина ушел на кухню, наверняка еще не подозревая, что отыскать там что-то существенное будет совсем непросто, а итальянец закрыл глаза, по ощущениям, на минуту. На самом же деле, прошло не меньше десяти, когда на прикроватном столике появились тарелка с ароматным бульоном, свежезаваренный чай, тосты с джемом, нутеллой и фруктами, какой-то салат с большим количеством зелени, сыра и овощей. Мике не припоминал таких продуктов в своем холодильнике. Там вообще, кажется, мышь повесилась, и не одна, а за покупками, естественно, сходить было некогда. Флоран побеспокоился об этом сам. — Но мне не хочется, — Микеле смотрел на еду и не испытывал голода, хотя выглядело все очень аппетитно. Француз понимающе не стал настаивать. — Хорошо, тогда давай немножко бульона, тебе нужно восстанавливать силы. — Разве что, немножко, — кивнул Микеланджело, замечая, что Мот уже потянулся за столовыми приборами.
— За маму, — он поднес ложку ко рту парня и терпеливо ждал, пока тот начнет есть. — За папу, — еще ложка, — за брата, — еще, — за сестру, за меня, — еще и еще, пока незаметно не исчезла половина бульона из тарелки. — Ты возишься со мной, как с маленьким, — Мике наморщил нос, с переменным успехом пытаясь определить, нравится ему или нет. Скорее, да. — Это называется забота, — Фло наклонился над ним, невесомым движением убирая челку со лба. — Если так, то обо мне, кроме родителей, никто не заботился. — Для этого с тобой я, — от сказанного им на глаза едва не навернулись слезы. Все болезни в Париже приходилось переносить на ногах и самостоятельно. На ногах, потому что не давали разлеживаться, когда впереди столько выступлений. Зрители хотят зрелища, какие выходные, даже за свой счет. Самостоятельно, потому что его все бросали, боясь заразиться, и навещали только тогда, когда были уверены в успешном выздоровлении. Максимум, бросали деньги на карту, на апельсины. Стоит ли вспоминать о том, что он их никогда не покупал. Банально, дорога до магазина становилась невыполнимой миссией, толку с благородных жестов милосердия. Скорее, насмешек. А Флоран здесь, рядом. Поддерживает в трудную минуту, едва ли пылинки не сдувает, заботится.
И пусть весь мир идет к черту, если он не лучший из людей.