Глава 3 (1/1)

Через пару дней Флоран позвонил. Микеле уже успел соскучиться по новому знакомому, но сам выйти на связь не решался. Хотя робость в отношениях была ему несвойственна, отчего-то заветный номер так и не был набран. — Не разбудил? — звонок прозвучал к полудню, но итальянец любил поспать подольше, никак не борясь со своей прихотью, а только потакая ей. — Нет, я уже давно проснулся.. — Не обманывай, соня, по голосу слышу, что ты еще в кровати, — собеседник на том конце провода явно улыбался. — От тебя ничего не скроешь, — Локонте совсем забыл, с кем имел дело, позволяя немного слукавить. Но Фло был проницателен, как детектор лжи. — А ты просто не пытайся. — Не буду, — Мике смущенно зарылся лицом в подушку, хотя его никто сейчас не видел. — Как твой день? — Отлично, я уже много чего успел сделать. Но это неинтересно, куда интереснее то, что я приглашаю тебя съездить со мной за город. Там есть одно прекрасное место, тебе обязательно понравится. Он опять звал его на свидание. От этого сердце билось чаще, пульс ускорялся, а уровень счастья подскакивал до запредельной отметки, чего давно не наблюдалось, до встречи с ним. Француз перевернул всю его жизнь с ног на голову, внес приятную сумятицу в привычный скучный ритм, и Микеле был ему за это бесконечно благодарен. И даже мысли не допускал, чтобы отказаться от предложения. — Я согласен, — ответил после небольшой паузы, безуспешно скрывая радостные нотки в голосе. — Тогда я заеду за тобой в четыре, — он ставил перед фактом, но это даже к лучшему, потому как сам парень был совсем неорганизованным. Ему как раз не хватало кого-нибудь ответственного рядом. — Буду ждать с нетерпением, — пробормотал негромко, некстати подумав, что ведет себя как влюбленная школьница. — До встречи. Ровно в четыре, ни минутой позже, сверкающая чистотой машина Флорана стояла у подъезда. Микеле как раз выглянул в окно, на ходу докрашивая левый глаз и одновременно с этим натягивая любимые рваные джинсы. Черт, пунктуальность никогда не была его сильной стороной, и сейчас это становилось явно неприятным фактом. Опаздывать к такому мужчине совсем не хотелось. И не то чтобы он что-то плохое подумает, итальянец уверен, что этого не случится, просто Микеланджело очень нужно было выглядеть перед ним в наилучшем свете. Он желал чего-то большего, чем несколько встреч и близость на одну ночь. Парень в мгновение ока завершил сборы и буквально слетел по лестнице вниз. Сев в авто, он сразу же поцеловал француза, с удовольствием ощущая такой отклик, что все внутри замирало, а после попросил: — Давай сначала заедем в один бар, где я раньше работал. Мне нужно забрать деньги за последние концерты. — Господи, Мике, сколько ты там заработал? Давай просто купим все, что тебе нужно. — Дело не только в деньгах.. Там осталась моя гитара. И это не просто инструмент, ее мне подарили брат с сестрой на совершеннолетие. — Тогда поехали, — понимающе кивнул Фло и нажал на педаль газа. Долго плутая узкими улочками, на которых ни один из них никогда не был, автомобиль наконец вырулил к пункту назначения. Если бы не навигатор, неизвестно, когда бы они добрались сюда и добрались ли вообще. Локонте почти всегда ездил на метро, а Мот не ориентировался в хитросплетении дорог за пределами центральных округов, где жил и часто бывал. — Останови, пожалуйста. Француз притормозил возле сомнительного вида двухэтажной постройки с романтичным названием ?Алая роза?. Давно требующая ремонта, затерянная в неблагополучном районе города, с весьма специфичной публикой. То еще злачное местечко. — Только не говори, что ты работал в этой забегаловке, — Фло рассматривал близлежащие окрестности и недовольно морщился. — Да, в этой. В приличные заведения меня, к сожалению, не приглашали, — с грустью в голосе отозвался Микеле. — Я быстро. — Мы идем вместе, — тон, не терпящий возражений, итальянец его уже знал. Как можно было противиться? Он смотрел в эти невозможные глаза и не мог отказать. — Привет, Дан! Даниэль работал в ?Алой розе? барменом. Добрый и сочувствующий всем и всему, он всегда тайком приносил с кухни разные вкусности, подкармливая Микеле после долгих выступлений до изнурения. Как он здесь только выжил со своей мягкосердечностью, до сих пор оставалось загадкой. Но именно благодаря ему пребывание в этом месте не казалось таким уж ужасным. — О, какие люди, привет, — улыбнулся парень, усердно протирая стаканы. — В гости или снова у нас петь будешь? — Нет, с меня уже хватит, — Локонте сел за барную стойку, а его спутник остался стоять, осматриваясь. — Я оставлял у тебя гитару, помнишь? — Конечно, — Дан быстро сбегал в подсобку и вернулся с инструментом в черном чехле, разрисованном масляными красками.

Локонте украсил этот чехол собственноручно. В магазинах сложно было найти что-нибудь особенное, непохожее на все остальные экземпляры, и, отчаявшись, он изобразил на плотной ткани все, что нашептало ему в тот момент вдохновение. И теперь на футляре красовались его личные символы — инициалы, сплетенные в форме сердца, — слова с пожеланиями удачи на разных языках, написанные причудливыми шрифтами, цветочные орнаменты, несколько разноцветных птиц, напоминающих Жар-птицу, звезды, местами соединяющиеся в далекие созвездия. Его инструмент было невозможно спутать с чьим-нибудь еще. — Спасибо огромное, я так боялся, что с ней что-нибудь случится, — шатен обнимал гитару, как маленького ребенка, она слишком много значила для него. С ней он прошел через огонь и воду. — В подвластном мне хранилище никогда ничего не случается, — с важным видом ответил бармен. — Тебе что-нибудь налить? — Нет, что ты, ничего не хочу здесь больше. Мике еще слишком хорошо помнил тот случай, когда ему подмешали что-то, от чего потом его хороводило по всем помещениям. Это сделал хозяин или один из посетителей, так и не разобрались, но осадок остался на всю жизнь. В сомнительных кабаках больше ни капли. — А вам? — вежливо обратился к Фло Даниэль. — Я за рулем, — отказался и он. — Мне бы к шефу, он у себя? — итальянец спрыгнул со стула и, подойдя к Моту, взял мужчину за руку. — Мсье Дюран в кабинете. Но идти к нему не пришлось. Босс выплыл навстречу сам, явно не ожидая увидеть Локонте у себя в заведении еще раз. — Здравствуйте, — начал было Мике. — И тебе не хворать. А я все думал, зайдешь, не зайдешь, — выражение начальственного лица сразу же поменялось и умаслилось. — Вы обещали мне гонорар за четыре последних концерта, я пришел за ним. — А ты мне что обещал? Что будешь более сговорчивым, начнешь чаще ко мне заходить, оставаться после выступлений, да? Такая смазливая мордашка и настолько строптивый характер, подумать только. — Я ничего не обещал.. Флоран долго не разбирался. В два шага оказался рядом и с размаху нанес удар. Дюран мешком рухнул на пол, зажимая нос, стараясь хоть как-то остановить брызнувшую кровь, но безуспешно. — Отдавай все, что ты ему должен, — спокойно приказал Фло, аккуратно вытирая руки протянутой барменом салфеткой. Даниэль сиял от радости, наконец-то этого придурка настигло возмездие. Не только с Микеле он вел себя так отвратительно, страдали все. Шеф дрожащими руками полез во внутренний карман куртки, извлекая на свет пачку евро, и принялся отсчитывать нужную сумму. Он постоянно сбивался, раз пять начинал сначала, но все равно ничего не выходило, цифры, будто нарочно, путались в голове. В конце концов он плюнул на эту затею и протянул Микеланджело все деньги. — Ты об этом еще пожалеешь, сученыш, — слова были адресованы не бывшему сотруднику, которому по счастливой случайности перепало гораздо больше, чем нужно, а обидчику, который должен был ответить за свой поступок. — Это ты пожалеешь, что на свет родился. Только рыпнешься и уже к вечеру от твоей развалюхи и кирпичика не останется, а потом и до тебя очередь дойдет. Дюран поднял окровавленное лицо, чтобы посмотреть на Флорана, и тут же отвел глаза, наткнувшись на тяжелый, буквально придавливающий к земле взгляд. Не похоже, что этот самоуверенный тип шутки шутит. Слишком наглый и бесстрашный, с таким связываться себе дороже. Пускай убирается поскорее со своим мальчишкой, никогда бы их больше не видеть. Мот и сам засобирался, ни на секунду не желая задерживаться в этом паршивом притоне. На прощание подмигнул Дану, мягко поцеловал Микеле и вывел его из здания. Итальянец слегка заторможено забрался на переднее сидение, еще не до конца осознавая, что произошло. Только через какое-то время, когда они уже почти выехали за пределы Парижа, решился задавать вопросы. — А ты и вправду мог разнести его бар, как говорил? — Не я один, с друзьями, — непринужденно улыбнулся Фло. — Какие же это друзья должны быть, чтобы.. Бандиты? — Ты очень догадливый, — похвалил его француз. — Не бойся, тебя никто из них не тронет. — И как ты с ними познакомился? — опасные знакомые настораживали, но желания быть с Флораном не отбивали. Трудно было сказать, что бы этому могло поспособствовать. — Может, когда-нибудь расскажу, не сейчас. Лучше скажи, хочешь чего-нибудь выпить или поесть? — Пока нет. — Тогда уже после. Казалось, он не придавал никакого значения произошедшему инциденту. Будто каждый день Фло разукрашивал кому-то физиономию, и для него это было обычным делом. — Где ты научился драться? — С самого детства отец водил меня на занятия по самообороне, чтобы я мог постоять за себя и за своих близких. Ни в школе, ни в университете меня никто не смел обижать, в жизни навыки очень пригодились. — А я никогда не умел защищаться, — вздохнул Микеланджело. — Сколько себя помню, всегда получал насмешки, а ответить никак не мог. — Пока ты со мной, твоя защита в моих руках, — сказал Флоран, и Микеле захлебнулся волной благодарности. С ним действительно ничего не страшно. Абсолютно ничего. Совсем скоро они подъехали к территории Версаля. Сам дворец уже был закрыт для посетителей, и итальянец понял, что все затевалось ради другого. Центральная лесная аллея, названная именем Людовика XIV, по которой они шли, оставив машину на парковке, строгой красоты здания, высокие решетчатые ворота, мощеная площадь Кольбера, имеющая форму подковы, украшенная квадратами ярко-зеленых газонов, старинные конюшни. Версаль для лошадей. Ле Пэн издавна славился лучшими породами и лучшими наездниками, которых готовили здесь же. С этих стен когда-то началась история коннозаводства во Франции. Еще по приезду в Париж, кто-то из знакомых подсунул Микеле путеводитель по городу и прилегающим территориям, где располагались прекрасные туристические места. На память он никогда не жаловался, поэтому даже сейчас помнил несколько фактов и всей душой хотел сюда попасть, увидеть все своими глазами, но так и не осуществил задуманное. Их встретил радушно улыбающийся мужчина средних лет. Костюм конюха не давал повода заблуждаться насчет его профессии, а улыбка подсвечивала лицо и разглаживала морщины. Так бывает, когда человек абсолютно искренне радуется чему-то или кому-то. — Здравствуйте, меня зовут Луи. Они по очереди обменялись рукопожатиями, а после Флоран подвел Мике к деревянным ставням. — Можно нам наших красавцев? — Да, сейчас, Дакар и Ангел уже готовы.

Не прошло и минуты, как Луи вывел к ним двух коней. Один был черным, как ночь в Италии, другой — ослепительно белым, как снег, его окрас полностью оправдывал данную животному кличку. Шелковая грива развевалась на ветру, гладкая короткая шерсть, переливаясь, блестела на солнце, каждый мускул лошадиного тела играл силой и завораживал грацией. Микеланджело так хотелось их нарисовать. Хотя бы крошечный эскиз, переплетение нечетких линий на клочке бумаги, быстрый набросок. Но под рукой ни карандаша, ни листов. Новый скетчбук с луной и звездами на обложке остался в рюкзаке, а рюкзак в запертой машине. Ничего, Микеле потом нарисует по памяти, часто бывало так, что не предоставлялось возможности исполнить задуманное сию же секунду. А запоминать и любоваться животными никто ведь не запрещал. — Я узнал, что ты любишь лошадей, поэтому мы здесь. Недолго думая, шатен бросился ему на шею, зажмуриваясь от удовольствия и собственной храбрости. Даже не верилось, что такое возможно. — Как? Откуда? — Связался с твоим братом, — пожал плечами Фло, как только Микеланджело разжал объятия. — Толковый парень, все мне рассказал. — В другое время я бы назвал его болтуном, но в этот раз можно порадоваться, что он настолько общительный, — и даже вопросов не возникло, откуда у Мота номер Пьетро. С его обширными знакомствами это наверняка не доставило много хлопот. А начавшееся семейное знакомство стало приятным осознанием того, что Флоран действительно хотел сблизиться с его родней, не просто поиграть и бросить. — Что есть, то есть, — хмыкнул брюнет. — Поедешь на белом, Мике. — Ангел больше подходит тебе, но мне он тоже очень нравится, — он до сих пор ассоциировал француза с небесным жителем, и это оставалось неизменным. Только крепло с каждым мгновением. — Дакар с характером, ты можешь с ним не справиться, — с заботливой улыбкой объяснил Фло. — А у белого ангельский нрав, тебе он подходит не меньше. Локонте согласно кивнул. Ему не хотелось спорить, ему и вправду нравились оба, ему нравились все лошади в принципе. Еще с детства, когда он бегал мальчишкой по лугам в небольшой деревне, где жил его дедушка. Каждый уважающий себя мужчина, так считал маленький Микеле, должен был держать коня. У дедушки их было даже трое. Самый любимый, Сириус, скакал быстрее ветра, оставляя далеко позади все пустяковые беспокойства тогдашнего мальчика. Между ними царила полная гармония и взаимопонимание, с редким человеком нелюдимый малыш Мике налаживал настолько тесный контакт. С животными ему было намного легче. Но с возрастом все изменилось. Заводить знакомства и отношения стало не так затруднительно, даже проще простого, когда люди сами тянулись к нему. Но до определенного момента ничем хорошим это не заканчивалось. До момента появления Фло, доброго волшебника, который исполнял любое желание взмахом волшебной палочки. Луи по-прежнему держал коней за поводья, ожидая, пока его гости снова обратят на него внимание. Как лучший в работе с клиентами, он отличался терпением и учтивостью, потому мог ждать хоть целую вечность. Но вечность не понадобилась. Конюх помог Микеланджело сесть в седло, Флорану помощь не понадобилась, он управлялся с Дакаром не хуже умелого жокея, и отпустил их с миром.

Мике с живым интересом и восторгом рассматривал все вокруг, пока Ангел неспешно ступал по дорожке, выложенной камнем. Ожившая мечта. Зеленые изгороди, создающие впечатление запутанного лабиринта, мраморные и бронзовые статуи, спрятанные в листве, четкая геометрия газонов, масштабные цветочные партеры с палитрой всех возможных красок, изобилие фонтанов, не включенных из-за отсутствия праздничного повода, но поражающих воображение величественностью и мифологическими образами.

Конная прогулка по садам Версаля, что на свете может быть прекраснее? Разве что улыбка прекрасного француза. Когда он улыбался, становилось тепло. — Такое чувство, что я попал в сказку. — Я рад, что смог угодить тебе, — от внимательного взгляда Флорана не укрылось настроение итальянца. Да и как Микеле мог скрыть свое счастье, если светился от него ярче солнца. — Спасибо, — лучезарно улыбнулся в ответ, выражая только одну миллионную часть своей радости. — Надеюсь, Пьетро не успел наплести тебе всяких глупостей, пока рассказывал о лошадях? — Нет, он говорил, что ты очень хороший мальчик. Правда, редко навещаешь родителей, а это уже очень плохо. — Я ужасный сын, на самом деле. Мне всегда некогда, — вздохнул, покаянно опуская голову. С этим нужно было что-то делать. — Когда нам дадут отпуск, навестим их, — Фло шел против шаблонов, навязанных Микеланджело прежними партнерами. Они не хотели показываться перед родителями до последнего, придумывая всякие отговорки, лишь бы избежать встречи с ними. Казалось, так будет всегда.

— Ты правда поедешь со мной? — недоверчиво прищурился, не зная наверняка, можно ли воспринимать предложение всерьез. Он уже говорил об этом, в первый их вечер, но Мике принял сказанное тогда, скорее, за уловку для поддержания разговора. — Да, а почему нет? Я хотел бы познакомиться с людьми, которые вырастили такого хорошего мальчика. — Перестань, — смутился от двусмысленности его слов. — Никакой я не хороший, это мы уже выяснили. — Может, ты считаешь, что недостаточно хорош для них, а я считаю, что ты достаточно хорош для меня. Микеле притих, не зная, как правильно реагировать. Сказанное было, безусловно, приятным, но, вместе с тем, выбивало почву из-под ног. Флоран мастерски умел делать комплименты, столько, сколько произносил их он, не произносил никто. Подкупал своим чертовским очарованием и располагал к себе мгновенно и легко. Не успеешь оглянуться, как окажешься в плену его сладких слов. — Не боишься ездить быстро? — Давно не практиковался, но, думаю, что справлюсь. — Давай к той беседке, — итальянец проследил взглядом указанное направление. Метров триста-четыреста, не больше. Пришлось вспомнить все, чему его когда-то учил дедушка. Ангел рванул вперед, легко перепрыгнул несколько препятствий и стрелой помчался вдоль аллеи, по велению Мике избирая кратчайший путь. Черный конь был совсем близко, буквально дышал в спину, порой несся еще быстрее, обгоняя на пару шагов. Азарт, вечное соперничество, как на настоящих скачках. Перед самым финишем Фло, будто бы случайно, замедлил ход, притормаживая темпераментного Дакара, натягивая повод на себя. Итальянец пришел первым.

Он дал ему выиграть, но вряд ли признается в этом. — Ты умничка, — от похвалы, пусть и незаслуженной, Микеле просиял даже против воли. Флоран хотел его порадовать, ему это удалось. Беседка была избрана целью совсем не случайно. Под ажурным сводом был накрыт стол, горячий ужин уже ждал их. Брюнет помог Микеланджело спрыгнуть на землю, коней увел один из помощников Луи, спустившийся вниз по холму. — Ты определенно занимался верховой ездой профессионально, признайся, — француз слишком хорошо держался в седле, обращался с норовистым жеребцом так ловко, что назвать его аматором можно было разве что с закрытыми глазами. Все, что он делал, выглядело очень красиво. — Твоя внимательность меня рассекречивает, — усмехнулся Мот, разливая вино по хрустальным бокалам. — Учился в Cadre noir несколько лет. — Тоже любишь лошадей с детства? — Жить без них не мог. Сейчас на увлечения совсем не хватает времени, — время безжалостно, итальянец не понаслышке знал, как его бывает мало, как быстро оно исчезает в никуда. И ничем его не словить, разве что задержать воспоминаниями. — Поражаюсь, как много у нас общего.

— А могло быть иначе? — Наверное, нет. Он был так непохож на всех тех, кого доводилось встречать раньше. Совсем другие приоритеты, совсем другое отношение, бережное, трепетное, без надоевших банальностей, без спешки. Их интересы невероятным образом совпадали, вкусы были идентичны, что в еде, что в музыке. И мыслили они как-то одинаково, понимая друг друга буквально с полуслова. Знакомы всего ничего, такое родство душ немного пугало своей идеальностью. Словно наваждение. И может быть, со стороны Микеле казался беспечным мотыльком, доверчиво летящим на свет. Но остановиться уже невозможно, даже если придется сгореть. — Я сейчас, — отпускать не хотелось, но Мике пересилил себя. Он ведь все равно вернется, не бросит здесь одного, что за глупые мысли. Ждать пришлось недолго, Фло вошел, держа гитару за спиной. Гитару Микеле. — Ничего, что я взял без спроса? — Тебе можно, — любимый инструмент смотрелся в руках француза невероятно органично. Он улыбнулся, садясь напротив и хаотично перебирая струны. — Послушай, я сочинил совсем недавно. Парень устроился поудобнее и с первой ноты заслушался, невольно закрывая глаза. Он играл на струнах его души. Мягкий, будто бархатный, голос, согревающий, похожий на уютное мурлыканье, обволакивал, ненавязчиво предлагая ловить каждое слово. Какая песня еще могла соответствовать моменту? Только о любви. Той, которая пройдет сквозь мрачные стены, преодолеет все трудности, закрасит белым черные полосы. Будет верной и безграничной, как мир, как океан. И об этом пелось проникновенно, чарующе, так, как мог только Фло. Когда последний аккорд был сыгран, Локонте поднялся со своего места и пересел к Флорану. Просто не сдержался, не мог иначе, и сердце, и рассудок тянулись к нему одинаково сильно. Редкое единодушие. Все свои чувства за этот день Мике передал касанием губ. — Никогда не слышал ничего лучше, — выдохнул потрясенно и совершенно искренне. — Если тебе понравилось, значит, в этой песне действительно есть что-то стоящее, — в глазах Флорана замелькали довольные искорки. — Что-то особенное, удивительное.. — продолжать можно было бесконечно. — Настала твоя очередь рассыпать комплименты? — Да, потому что мне по-настоящему понравилось.

— А если бы я плохо спел или сыграл, ты бы все равно похвалил?

— Ты плохо не умеешь, — если бы очень старался, у него бы не получилось. Микеле уверен. Фло порывисто прижал его к себе, крепко обнимая. В этих объятиях хотелось остаться на целую вечность, и даже больше. Раствориться в них. — Еще один самый замечательный день в моей жизни. — Так будет всегда.