Часть 1 (2/2)
Даже Микеланджело. — Какого черта ты разговариваешь со мной как подзаборный гопник? Какой ты друг, если не считаешься с остальными моими друзьями? — однако Локонте уже не сердился на Лорана. С самого начала он понимал, что в Бане говорит уязвленная гордость: сколько они были знакомы, Лоран всегда стремился быть первым во всем, а здесь он уже почти месяц не мог забрать титул "Лучший Сальери всех времен и народов, не считая самого Сальери" у месье Мота. Это, естественно, Бана сильно раздражало, вот он сегодня под действием алкоголя и высказался. Конечно, Мику было неприятно слушать такие слова о Флоране после того, как они проработали вместе около семи-восьми лет, но на Бана он злости сейчас не держал. Так, легкое негодование. — Успокойся ты уже! Хватит на меня орать, Локонте. Ты чего истерику на пустом месте развел? Я не оскорблял Флорана, я всего лишь сказал, что мне не нравится то, что меня постоянно с ним сравнивают. Думаешь, мне это приятно? Нет, скажу я тебе! Ты пытаешься сделать все на лучшем уровне, стараешься казаться не хуже ?официального? Сальери, а к тебе так относятся!!! Я что, виноват в том, что у меня такой голос, в том, что я рычать, как Флоран, не умею? — Бан встал рядом с итальянцем и напряженно вцепился пальцами в перила. — Я пытаюсь компенсировать все это исполнением ?Симфонии? на выходе, а, как оказалось, это и тебе, и большинству фанатов не нравится. Они все смотрят на тебя, все жаждали твоего возвращения, а я им наоборот только мешаю... Лоран вытащил из кармана пачку сигарет и закурил, дымя прямиком на Микеле. Тот же не смог выносить этого долго: Бан даже охнуть не успел, когда Микеланджело выдернул из его рта сигарету, а из кармана — пачку и бросил вниз, с пятого этажа. Пачка сигарет ?удачно? приземлилась на голову случайного проходящего мимо гражданина, который что-то проорал им на корейском языке.
Явно не пожелания долгих лет жизни, если судить по его гневному тону.
— Травитесь на здоровье, — любезно проговорил Мик. — И что это значит? — Лоран стоял как неживой, смотря в упор на ?Моцарта?. Тот частенько своими действиями удивлял друга. — Если хочешь, чтобы я тебя простил за твой пьяный бред, то бросай курить, —и Микеланджело благодушно похлопал Лорана по правой щеке. — Хотя бы при мне. — Манипулятор ты, Локонте, — Бан твёрдо посмотрел в карие глаза мужчины и усмехнулся, похлопав Микеле по плечу в ответ. — Выбросив твою пачку, я только что сохранил тебе несколько недель жизни. Но если ты будешь меня продолжать так таскать по всей сцене, твою жизнь я же и укорочу, обещаю. Позвоню одному моему знакомому королю, и он тебя насадит на свой блестящий Эскалибур! — зашелся в пьяном смехе Микеланджело. — Хватит пошлить, Локонте, — рассмеялся Бан, поеживаясь от пробирающего до мозга костей холода. — Там уже Фрейд от тебя в гробу извертелся. Пошли обратно, я до ужаса замерз. И знаешь, — хитро вдруг улыбнулся он, — молись, чтобы когда я крутану бутылочку, она на тебя не показала... — Вот уж нашел, чем меня пугать! — и действительно, Микеле в свое время что только не делал благодаря этой чрезвычайно веселой подростковой игре. Когда-то, еще в первом сезоне постановки, они так же собирались и играли все вместе.
Надо сказать, проснувшись в одном кресле с Мотом, Микеланджело был слегка обескуражен. Еще больше он был обескуражен, когда оказалось, что кресло это стоит в гараже Морана. А играть-то они начинали вообще в театре! Что все-таки произошло между двумя этими фактами биографии, а самое главное — каким вообще, твою мать, образом два взрослых, физически развитых мужчины умудрились уместиться в одном кресле и проспать всю ночь крепким сном младенца, история тактично умалчивает. — А вот и буду пугать! — по-маньячьи захохотал Лоран. — Я тебе тут такое действие придумал, что ты об этом потом будешь сожалеть следующие несколько дней! А если Солаль будет в состоянии это все записать на видео, то и несколько месяцев, пока фанаты не перестанут это обсуждать! А главное — ты и отказаться ведь от этого не сможешь: таковы правила, да! — Ты хорошо помнишь, что я сказал о сроках твоей жизни? — рассмеялся Микеланджело, наблюдая, как Лоран шлепает плюшевыми зайчиками по этажу. — И вообще, зачем ты сказал о своей идее? Я просто буду выбирать "правду", делов-то!.. — Ага, посмотрим-посмотрим, — Лоран потер лоб и скользнул вслед за Миком обратно в номер Маэвы.*** — О, кто вернулся, — победно воскликнула Ноэми. — Да, это мы. О-оу, я прошу пардон, но что это у вас здесь произошло? Даже на пару минут вас оставить одних нельзя! — прищурившись, Микеле всматривался в темные очертания комнаты, в которой, как он мог понять, явно чего-то не хватало.
Точнее, кого-то. Не было Мервана и Солаля. Однако их голоса, раздававшиеся из-за закрытой двери в ванную, уверили Мика, что с ними обоими все в порядке: никто в пьяном угаре не вылетел ласточкой в окно или, к примеру, не пошел к прилетевшему сегодня вечером на премьеру Дову просить денег на проституток.
Так однажды делал Фло, когда они играли в бутылочку несколько лет назад, еще старым составом. Сказать, что влетело тогда всем — не сказать вообще ничего. Дов был в такой ярости, что вся труппа под конец недели просто задыхалась от напряженного графика, составленного специально для них озлобленным не на шутку продюсером. И никакие заверения по поводу того, что это было лишь желание для игры, на него не действовали. — Мой бог, а что они там делают? — удивился Лоран, присев рядом с Маэвой, и прислушался к голосам. — Хватит со мной спорить, Мерван! У меня определенно больше! — Конечно же нет! — голос Рима звучал убедительно. — Думаешь, из-за того, что ты меня старше, у тебя… — Разумеется! Я старше, а, значит, куда опытнее тебя в этом деле! У меня по-любому больше! — Ой, подумаешь, я младше тебя всего-то на... Тоже мне проблема. Это на размер никак не влияет! Это же зависит от того, кто упорнее и дольше занимается, а не так, до первых усталых вздохов… — Диа-ан, — протянул Мик, удивленно косясь в сумерках на разомлевшую от алкоголя Дассини. — Они чем там вообще занимаются? — Желание Ноэми выполняют, — девушка хихикнула: она была почти не в состоянии разговаривать. — Меряются… — Давай проверим, — раздался пьяный голос Солаля. — Кто за один раз больше выжмет, у того и больше! — Согласен, Со, — из ванной вдруг послышался лязг. — Боже, они же мне там сейчас все забрызгают, — всплеснула руками хозяйка номера и ринулась было в сторону ванной, но Рафаэль придержала ее за руку. — Сиди на месте, горничные уберут потом все. Тебе что, не интересно, ?у кого больше?? — усмехнулась девушка, вызвав этим смех женской половины труппы и оставив еще больше вопросов у ничего не понимающих Микеле и Лорана. Так компания просидела почти в полной тишине минут пять. Изредка она прерывалась хрипами и короткими возгласами типа ?ну же, давай!?. Наконец послышалсяшум воды, и из ванной, вытирая руки об джинсы, покрытые белыми разводами, вышел прихрамывающий Мерван. За ним практически выполз Солаль. Держась за все, за что только можно было держаться, они чинно прошествовали в комнату и уселись на свои места.
— Боже, Солаль, ну ладно — Мерван, — Бан смотрел на Со округлившимися глазами, — но ты-то куда?.. — В смысле ?ладно — Мерван?? — Рим неуклюже наклонился к сидящему на полу Лорану. — А мне что, уже и помериться с ним нельзя? — Так у кого больше-то? — встряла в разговор Ноэми, которая едва не плакала от смеха. — Что мы здесь, так просто ждали? — У Мерва, — произнес Солаль, признавая этой фразой себя побежденным. — Я, наверное, старею. Нет уже такой силы, как прежде. Девушки, рассмеявшись, захлопали, и разлили напитки в свои бокалы. — Ну-ну, герр Леопольд Моцарт, какие ваши годы. Вам только потренироваться нужно немного, и все будет, как прежде, — снисходительно похлопал Мерван Со по плечу. — Вашу мать, вы объясните мне, что тут, черт возьми, происходит вообще? — вскрикнул Микеле. — Я вышел всего на несколько минут, а вы... — Да ничего не происходит, Мик, — успокоил его ?папа?. — Мы просто мерялись… — Чем мерялись? Чле… — начал было Лоран. — Фу, Сальери, как вы могли так подумать! — вспылил Мерван. — Вы что там у себя, дражайший капельмейстер, на ?Виктиме? курнули, что вас до сих пор не отпустило?! Даже у Моцарта таких глюканов не было, когда я к нему приходил! Мы бицепсами мерялись, — Рим, наблюдая, как Микеле еле сдерживается, чтобы не начать ржать, как припадочный, продолжил: — Солаль сказал, что он старше, что больше занимался спортом, и у него даже бумаги какие-то есть, которые это подтверждают. А я сказал, что никакие бумаги не заменят долгих и упорных тренировок. — А почему вы оба белые-то? — сквозь слезы еле-еле пролепетал Микеланджело. — Дорогой Солаль предложил разрешить наш спор путем выдавливания зубной пасты. Кто выжмет больше — у того и мышцы сильнее… Здесь Локонте заржал так, что успокоиться не мог минут десять. У всех складывалось такое ощущение, что если Мик не прекратит так смеяться, то за ними прямиком с ресепшена придут администраторы, возьмут под белы рученьки, и отмечать свою премьеру они будут уже не в номере, а в комнате с мягкими стенами, полом и потолком.
Однако от всех этих размышлений смех Микеланджело не становился менее заразным, и поэтому через полминуты вся труппа хохотала уже над Микеле. — У-ух, ну все, не могу больше, — вытирая слезы, Рафаэль перевернулась на бок, продолжая икать от смеха. — У меня уже живот болит! Давайте играть дальше...
Спустя минут десять, когда прямиком на голову Локонте вылили стакан холодной воды, успокоив тем самым его, казалось бы, безудержный смех, друзья продолжили. Теперь же они все больше и чаще выбирали "действие": ведь все уже были порядком пьяны.
Бан, оставь засос на груди Дассини...Микеле, ты спишь голым?..Рафаэль, поцелуй по-французски Рима... Солаль, изобрази гламурную девушку-блондинку...
Мик, сними с себя что-нибудь из одежды...Ноэми, надень бюстгалтер Маэвы на Мервана... Свет в комнате был выключен. Иногда мигала золотая подсветка в полу и потолке. Бан опять крутанул бутылочку, потому как вновь подошла его очередь. Когда горлышко опустевшей бутылки мартини снова указало прямо в сторону Мика — ни на сантиметр мимо — всё, что оставалось итальянцу, так это поджать губы и подозрительно сощурить глаза в ожидании чего-то не самого комфортного. Все вопросы, которые до этого задавал ему Лоран, были настолько провокационными, что Локонте задолбался лавировать между ними так, чтобы не задеть совесть и не поцарапаться о свою честь.
— Ну что, Мик? Снова я? — злобным смехом захохотал "Сальери". — Какая жалость, ой-ой-ой... — Итак, что же ты выберешь теперь? "Правду" или же все-таки "желание"? В голове Микеланджело вдруг что-то перемкнуло: то ли от количества выпитого, то ли от того, что вопросы ему уже надоели, и он произнес, почти что одними губами:
— Желание. И только потом понял, на что он подписался!
Это обещание, данное Лораном ему на балконе...
Микеле притих, ожидая слова Бана. Сам Лоран, конечно, дурачился, когда рассказал ?Моцарту? про свой план мести. Он это, конечно, придумал на пьяную голову, и это было бы весьма забавным, но слишком даже для Микеланджело — все-таки даже он такого не заслужил. Однако в следующую минуту ?Сальери? осознал, что его мозги совсем отключились, а остались лишь какие-то порнографические мысли, как это обычно и бывает во время принятия огромного количества алкоголя. Да и еще на Лоране уже и полежали, и посидели. Еще и Ноэми спросила его про секс и про какую-то групповуху: он уж и не помнит, что ответил тогда. К тому же сам Локонте сидел без футболки — таковым было желание Солаля: чтобы он снял что-либо из одежды. Так как платки не являлись одеждой, а штаны итальянец снимать перед всеми на собирался, Мику пришлось остановиться на футболке.
Желание же Бана заключалось в том, что...