Часть 1 (1/2)

— Никто не хочет немного выпить? Совсем чуточку, литра два в каждого, — ?невинно? предложил Микеле через час после завершения второго акта. Этого времени актерам с лихвой хватило на то, чтобы смыть с себя грим, переодеться, и даже немного отдохнуть. Труппа — а особенно ее "старички" — не стала даже пытаться отговорить Мика от его идеи. Просто они абсолютно точно знали по своему весьма печальному опыту, что если Локонте предлагает всем выпить именно таким тоном, то это означает только одно: в ближайшие часы произойдет какое-то безумие. Все поняли, что сегодняшняя ночь обещает быть весьма интересной. Не запоминающейся — ввиду наличия примерно двух десятков бутылок с различной степенью алкогольности напитков, от ликера до абсента — а именно интересной. Возможно, это сумасшествие будет запечатлено на память ?папочкой всея труппы?.

Возможно, будет выложено в интернет.

Возможно, всем потом будет стыдно.

Хотя нет. Последнее ?возможно?, это вовсе не ?возможно?. Это наверняка. Вся труппа понимала, что в этот раз они, скорее всего, не отделаются смешением вина и коньяка в одном бокале. Да и от Локонте можно было ожидать чего угодно. У него всегда была просто неиссякаемая фантазия, только вот не иссякала она в каком-то слегка не том направлении. Бан же об этой отличительной черте ?Моцарта? совершенно не знал, несмотря на то, что они довольно долгое время общались, поэтому был тем самым добровольцем, который высказал желание сходить с итальянцем за алкоголем. К тому же он был единственным, кто хоть как-то понимал язык страны, в которой они сейчас находились, и мог хотя бы на пальцах объяснить консультанту в алкогольном отделе, что обыкновенный виски для тонкочувствующей итальянской натуры не подойдет, и им потребуется как минимум бутылка прямиком из закромов самого корейского президента. Это был вечер после премьеры в Сеуле.

Славный город.

Славные фанаты.

Славный алкоголь.*** Спустя несколько часов компания уже была не только пьяная. Микеланджело, несмотря на резкие протесты Диан, Маэвы и остальных девушек, принес откуда-то четыре косяка с непонятной травой, и мужчины их с радостью выкурили. Откуда Микеле это вообще вытащил, никто не стал заморачиваться, ведь чем больше знаешь про телят, тем сложнее есть котлеты. В данном случае всем совершено было плевать на поставщика данной продукции: пусть хоть Локонте из самого Парижа косяки приволок — это не столь важно! И, похоже, не только у мужчин травка пошла "на ура". Девушки надышались этой дрянью, выветриться которой не помогали даже приоткрытые окна, и были ничуть не лучше. — Слушайте, я вас умоляю, давайте уже хоть на что-нибудь отвлечемся, а то у меня сил нет больше пить, — взмолился сидящий в кресле, разомлевший после пятой рюмки коньяка Мерван и будто удивился, что вообще смог что-то вслух сказать. Заплетык языкался до того, что, пожалуй, алжирец не смог и адрес своего дома назвать. Еще большее удивление у Рима вызвал тот факт, что его вообще ошло тогда все закончилось. И все, кроме новых членов труппы, об этом прекрасно помнили. — Да ладно тебе, Маэв-с, какая радость от того, чтобы просто сидеть и пить? — согласился с ?клоуном? Бан, тоже передвинувшийся поближе к бутылке. Лоран просто не знал, на что способны его коллеги, а потому, не ощущая никаких подвохов, открыто поддержал идею Мервана. После нескольких минут умоляшек и уговоров вся женская половина моцартовской ?семьи? все-таки была уломана на эту подростковую игру и соблаговолила присесть рядом с мужчинами. — Начнем же, — Бан, еле-еле дотянувшись с пола до выключателя, щелкнул его, и теперь по комнате разливался тусклый свет, придающий номеру переливающийся золотой оттенок. — Прекрасно! Диан, дорогая, крути. Девушка, пожав плечами, тяжело вздохнула, прекрасно зная, к каким извращениям может привести этой компании, и раскрутила бутылочку, которая, чуть сместившись по скользкому полу в сторону Солаля, указала на Маэву. — Прелестно... Итак, Маэва, давай: правда или действие? — улыбнулась Диан, поправив волосы. — Боже, я не думала, что снова когда-нибудь соглашусь на это, — ответила ?Наннерль?. — Ну, хорошо: действие! — А ты смелая, — от всей души похвалила ее Дассини. — Думаю, нам следует начать с банального, — проговорила она, наливая вино в бокал. — Остальное оставим мальчикам! — и Диан отправил воздушный поцелуй мужской половине труппы. Микеле сделал вид, что поймал поцелуйчик ладонью, и под общий хохот прижал сжатую руку к своему сердцу. — До дна, одним залпом! — Да уж, вот спасибо тебе, любимая невестка, — отрезала Мелин, корча недовольную мину, — видимо, я тут самая пьяная буду.

— Тебе можно: тебе даже из номера потом выходить не нужно! — гоготнув, перебил ее Локонте, — это же твоя комната! — договорил мужчина, и, держась за стену, поднялся с пола и прошел в сторону туалета. — Это нам потом шастать по отелю в поисках своих комнат, а тебе-то... — и сей проникновенный монолог был прерван донесшимися с другой части номера словами ?пардон сильвупле? и звуками Локонтячьего облегчения.

Все это заставило Мервана одновременно с Солалем выкрикнуть нечто похожее на ?хотя бы дверь закрой, придурок?, но Микеланджело ничего на это не ответил и через минуту прошел обратно в комнату, усевшись на свое законное место, заставленное бутылками. По неписанному закону труппы, вся стеклотара с недопитым алкоголем вечно всеми сдвигалась в сторону итальянца. Микеле обычно не брезговал ничем и смешивал все подряд, до чего дотягивалась его загребущая рука. — Ширинку застегни, Локонте! — А ты, Лоран, только туда и смотришь, — усмехнулся Мик, но замок вверх все-таки дернул. — Расслабься и получай эстетическое удовольствие! — Так ты сидишь почти напротив меня, куда же мне еще смотреть? — ответил ему лежащий на животе Бан. К сожалению, эта поза чрезвычайно активно открывала виды итальянских живописных округлостей, и не сказать, что Лорана это сильно радовало. Однако вставать из такого удобного положения мужчине совсем не хотелось, так что он просто отвел взгляд. Маэва, допив под эту перебранку бокал вина, сильно крутанула бутылку, и она указала на Бана. Мужчина попытался подняться, но силы его будто оставили, так что он остался лежать на полу

— Итак, Лоран, — сладко протянула Мелин, взглянув на потягивающегося до хруста в шее ?Сальери?. — Правда или желание? — Ну, правда, наверное. Не сочти меня трусом, Маэв-с, но я сейчас чисто физически не смогу подняться для исполнения каких-нибудь желаний. — Хорошо, пьянь ты французская! — Маэва рассмеялась и на секунды две задумалась. Алкоголь в голове не позволял ей придумать какие-то чрезвычайно каверзные вопросы, поэтому Мелин задала первый, который пришел ей в голову. — Тебе нравится твой персонаж, Лоран? — Сальери?.. — задумчиво проговорил Бан, потягиваясь и нечаянно, но от этого не менее не больно задевая руками Солаля. — Честно говоря, я не знаю, как на это ответить. — В смысле ?не знаешь?? — искренне не понял Со, еле уклонившийся от летящих в него рук. — Как это? А зачем тогда продолжаешь играть эту роль? Зачем вообще тогда на кастинг согласился? — Нет-нет-нет, вы меня не так поняли! Сам герр Сальери тут совершенно не при чем, да и Дов тогда предлагал... Просто мне так надоело, что меня сравнивают с… — Бан, икнув, почесал свою бородку, — с Фло!!! Я же стараюсь, играю, пытаюсь петь, как он! Я же не виноват, что у меня как у него не получается! Честно, Маева, я не знаю, как ответить... — Отвечай, как есть, Ло-Ло! А что бы было, если бы я задала тебе какой-то пошлый вопрос? Тоже сидел бы и всем нервы трепал, а? — с нотой недовольства прикрикнула на него Мелин. — Да погоди ты, дай мне сформулировать, — язык и в самом деле не слушался Лорана. — Ну нравится мне, нравится эта роль. А если бы меня еще ежесекундно и с Мотом не сравнивали, то нравилась бы еще больше! — разошелся он, со злостью вспоминая недавно увиденные теги в Твиттере, которые касались того, что Лорану не место в мюзикле, и вообще: Сальери, мягко говоря, не его персонаж. — Знали бы вы, как меня это достало! У фанатов что, один Флоран на уме что ли, а? — Мадонна, Лоран, заткнись, — расклокотавшись закипающим чайником, проговорил Микеланджело. Когда дело касалось сравнения Бана и Мота в плане игры в постановке, Мик начинал гореть, будто ему прямиком в задницу паяльник засунули. Сколько он прочитал нелестных комментариев и сообщений в директе касательно этой замены, не мог бы, пожалуй, сосчитать и он сам. Кроме того, Локонте иногда замечал даже за собой, что порою согласен с некоторыми высказываниями фанатов: на Вивре Бан реально поет, не считаясь с голосом Мика, в то время как тембр Флорана почти идеально сливался с тоном итальянца. Или, к примеру, Мот действительно страдал на симфониях, так, что у Локонте, стоящего за сценой, мурашки по спине бежали, а глядя на Лорана во время исполнения главных арий Сальери, Микеланджело хотелось погладить его по головке, дать конфетку и утопить в ближайшей реке. — А вот и не заткнусь! Она спросила, — Ло кивнул на Маэву, — а я лишь ответил. — Флоран у всех на уме?! Тебя это достало? — Микеле почти в одну секунду вышел из себя. — Никогда не говори так! Тебе самому-то не противно? — Мне противно, когда меня сравнивают с кем-то другим, Мик! Мне противно, когда люди, фанаты ненавидят меня только за то, что я вообще взялся за эту роль! Вот это мне противно, — Бан приподнялся с живота и сел на колени.

— Диан после Клер тоже многим не нравилась, — Локонте, призывая девушку не обижаться на такое высказывание, примирительно коснулся ее ладони, — и ничего, она, в отличие от некоторых, про бывшую исполнительницу ничего не говорила. А ты... Ты... А ты, Бан, иногда ведешь себя как заносчивый придурок! Думаешь, всем нравится, что ты меня по сцене как куклу мотаешь, а? Или как переигрываешь?! Неудивительно, что... — Эй, успокойтесь! — прикрикнул на них Мерван, предвидя ссору.

Жаль только, что его не услышали. За весь период ?Амадеуса? Флоран как-то ни разу труппой серьезно не обсуждался: все всё прекрасно понимали — запись альбома, ?Король Артур?, пара-тройка дополнительных проектов на телевидении... Какая мужику Корея — он и в привычном-то часовом поясе, дай бог, до кровати на своих двоих доползает, а если ему еще и собственные временные рамки придется перестраивать, то он вообще наглухо свихнется!.. Поэтому особо никто и не заморачивался. И сейчас, когда в крови некоторых особо одаренных алкоголя было больше, чем, собственно, самой крови, явно было не самое лучшее время, чтобы вспоминать о Моте. — А кому не нравится? — похоже, Бана всерьез задело высказывание итальянца. — Все фанаты верещат на радостях так, что у меня уши закладывает. Значит, все нормально! — Да тем не нравится, кого ты своими ужасными манерами раздражаешь, Бан!.. И мне тоже! — Микеле под воздействием алкоголя буквально вышел из себя. В трезвом состоянии он бы никогда такого не сказал. — Стоишь, поёшь, а тут тебя хватают и тащат на руках в другую сторону сцены. Ты мне один раз отдавил ногу, а буквально недавно чуть клок волос не выдрал! Что ты сделаешь со мной в следующий раз?! Штаны прямо на мне порвешь? — Дочка, лучше бы ты спросила какую-нибудь пошлость, — пробубнил Солаль Маэве на ухо.

— Значит, я тебя раздражаю, так? — Лоран вдруг подвинулся к Мику. Мерван попытался удержать Бана за плечи, но, черт возьми, у мужчины так не вовремя заныла больная коленка, что Риму пришлось отпустить ?Сальери?. — Я этого не сказал, не перевирай, — Микеланджело даже не сдвинулся с места, когда пьяный Лоран навис над ним. Можно подумать, Мик его боится, ха! — Я просто сказал, что меня бесит твое поведение на поклонах. Фло никогда так не позволял себе… — И вот, опять! Опять сравниваешь! Ты точно такой же!!! — Так, всё! Хватит! — вспылила Диан и с помощью Ноэми кое-как разняла двух сценических врагов, вражда которых грозила перейти в реальную потасовку прямо здесь и сейчас. — Успокоились, быстро! Брысь на балкон, избавляться от ядовитых паров. Давайте еще, поругайтесь здесь! — Да всё нормально! — взорвался, наконец, Микеле. Он поднялся так резко, будто бы это и не он вовсе вливал в себя бокал за бокалом последние часы, и, обувшись, быстро вышел из номера, громко хлопнув за собой дверь. — Какие же вы... Иди за ним, — велела Лорану Ноэми, покачав головой и вздохнув. — Сейчас натворит там еще чего-нибудь. Он же крайне импульсивный... Лоран! Быстро! — Да почему я-то?.. — Бан тоже встал на ноги и, скрестив руки на груди, взглянул сначала на Гарсию, а затем и на всех остальных. Мужчине казалось, что труппа смотрит на него с осуждением и каким-то презрением, хотя, разумеется, это было не так. — Я его вообще не оскорблял! Кто же виноват, что Локонте у нас — истеричка гребаная! — И он тебя не оскорблял, Лоран. А вот ты... Зачем ты вообще начал так говорить о Моте? Где твоя профессиональная этика? — проговорила Рафаэль, потягивая вино из бокала. — Он обижен. Иди, извинись, пока вечер не раскален до предела. И оба возвращайтесь сюда. — Да почему вы все за него-то? — тоном обиженного ребенка произнес Лоран. — Что я вам такого сделал?! — после того, как вся труппа сурово взглянула на него, Бан, ощущая себя жертвой мюзикловского произвола, потопал обуваться.

Минуты две он провел, пытаясь надеть свои ботинки. Ничего не получалось, поэтому он забил на это дело и, оглянувшись, для того, чтобы удостовериться, что никто на него не смотрит, натянул тапочки Маэвы и вышел в коридор.

*** Пока Лоран почти бесшумно, то и дело натыкаясь на все стены, которые почему-то самым коварным образом вставали у него на пути, крался по коридору, выискивая взглядом Микеланджело, тот стоял на балконе этажа, опираясь руками на высокие перила. Волосы, покрашенные уже, наверное, миллион раз, немного развевались на ветру, придавая мужчине некую загадочность. —?Да ты просто фотомодель?, — подумал про себя Бан. — Тебе бы сейчас ещё кружку кофе и сигарету, и можно будет думать о Нём... — О ком, Лоран? — вдруг раздалось спереди.

Бан даже не заметил, что окончание фразы случайно произнес вслух.

— Прости меня, Микеле, — Лоран не ответил на его вопрос. — Я не хотел тебя обидеть. Я просто так пошутил... — Хреново ты пошутил, — Мик вновь отвернулся и продолжил рассматривать ночной Сеул с высоты полета птичьего помета. — Да иди ты нахер... — Чего-о? — оторопел Бан. Ему что, послышалось? Да не должно бы — даже алкоголь вроде как в голове не так сильно себя проявлял. Локонте обычно не позволял себе высказываться, а потому Лоран не поверил своим ушам. — Иди нахер, я сказал, — нет, это совершенно точно был голос Микеле. — Скройся в тумане. Свали отсюда. Какое именно из этих слов тебе не понятно, месье полиглот?! — Но я же извинился! — Отойди, заколебал ты меня, честное слово! — Локонте вновь развернулся к своему партнеру по мюзиклу и случайно опустил взгляд на ноги Бана. Огромные мужские лапища, размера сорок второго, смотрелись весьма забавно в Маэвиных сиреневых плюшевых тапочках-зайчиках с ушками. Микеланджело чуть не прыснул от смеха. — Слушай, я, конечно, твой друг, но я тебе сейчас натурально вдарю, — Бан начал злиться от того, что в труппе его никто не понимает и не слышит.