Глава 44 (1/1)
*****Веки дрогнули, ресницы взметнулись вверх – Холл, тяжело дыша и впиваясь коротко стрижеными ногтями в свой бок, поднялся на ноги и подошел к окну, замерев.Совсем рядом…Он дернулся еще раз, как удар — судорога под коленными чашечками, Голландия подошел к окну и одним резким движением распахнул его.Это трудно было назвать рассветом – грязно-малиновые полосы, измазавшие неподъемное от туч темное небо – сбитое дыхание увязло в горелом воздухе,Холл пропустил одно мышечное сокращение, сердце прижалось к ребрам изнутри, уплотняясь…Осознание боли, болезненное осознание…Еще удар.Близко…Нет…Этот не придуман, он тоже осязаем.Осязаем.Но не им.?Лив…?*****— К чертям собачьим этот передел.Англия чуть качнул ногой, положенной на другую.— Это означает, что тебя все устраивает? – уточнил Артур – его лицо было неподвижно, он для себя уже все решил.— Это означает, что я отказываюсь участвовать в этой бредятине, — Нидерланды был спокоен, как никогда. И уверен, уверен до тошноты, до чертиков, пляшущих в персонально подготовленном для всех них костре.— Рад, что остался хоть кто-то, не потерявший еще здравый разум, — раздался ледяной голос – Артур перевел взгляд на Швейцарию, сидящего по соседству с Нидерландами.
— Думаю, что тебя вообще спрашивать бессмысленно… Ты ведь и так всегда в стороне, – Англия двумя пальчиками одернул рукав военной формы. – До чего же хорошо прикрывать собственные пороки чудесным намерением не причинять боль себе и другим.— По крайней мере, это лучше, чем увеличивать число своих грехов, — тон Ваша был чрезвычайно спокоен, но глаза сверкали неприязнью.— Ты все уяснил? – поинтересовался Холл, ему отчего-то казалось, что сейчас он способен понять Швейцарию.Артур, подавив легкую улыбку, смиренно опустил глаза.— Более чем.*****?Наверно, она отказалась пропускать через свою территорию Германию?Беспокойство Голландии росло. Прошло уже две недели, как на территорию его сестры вступили немецкие войска.
Посчитав ее слишком легкой добычей, Людвиг, очевидно, даже не рассматривал Бельгию как препятствие, намереваясь вывести девушку из строя всего одним ударом. Но Нидерланды отлично понимал, что она, даже зная наверняка, что не способна справиться с армией, превышающей ее в десять раз, все равно будет сопротивляться.Дело здесь было не в том, что она так яростно пыталась защитить Францию, который в действительности был целью вошедшего в раж Германии, а в ее собственном нежелании признавать, что раз она – женщина, то по определению слабее. Хотя в данном случае далеко не самая лучшая подготовка, естественно, играла решающую роль, и каким бы сильным ни был бы дух его отважной и немного безрассудной сестры, она проиграет.?И она это знает, пусть и отказывается признавать?Между тем, из того, что удалось узнать ему и Швейцарии, с которым Холл начал активно поддерживать связь – Людвиг разработал план молниеносной войны.?Обед у нас будет в Париже, а ужин в Санкт-Петербурге? — с насмешкой повторял Гилберт, которому война, должно быть, приходилась самой матерью, и все захватнические планы младшего братца он поддерживал с нездоровым энтузиазмом.
Оставлять этих двоих наедине со своей Лив – да к чертям собачьим, что она уже не его! – Холлу не хотелось так сильно, что он уже был готов отказаться от своего принципиального ?нет? и влезть во все это, но власть ему категорически запретила.*****Вопрос ?почему?? Холл, пожалуй, не любил больше остальных.Нет, не потому что он был риторическим – он как раз таки не являлся таковым.Просто на него всегда найдется ответ, но не один, а великое множество, поскольку в эти звуки, сплетенные в буквы, каждый способен вложить тот смысл, какой посчитает нужным.И любую причину можно укрыть за этим самым ?почему??.Голландия видел, как Россия приобнял рукой Сербию, отказывающегося от выполнения условий, продиктованных Австрией. И раздраженный взгляд последнего, направленный уже непосредственно на Ваню – Родерих ответил ему недвусмысленной угрозой, но тот не сдвинулся с места.Голландию охватил очередной приступ злости – Россия – дурак, опять лезет куда-то, а тут еще и этот Драган, у которого черт знает, что на уме, играющий на самом больном – Ваня свято уверен, что он – единственный заступник своих православных братьев.— А ведь дело не только в этом, — с невыразимой улыбкой сказал Россия – грустной, счастливой. – Во мне, в нем, в сущности… одна кровь.— Родня, да? – недоверчиво хмыкнул Холл.А ему захотелось узнать, так ли думает сам Сербия.?Да ладно… Наверняка он просто хочет чужими руками избавится от Австрии с Венгрией…?Драган смотрел на Ваню, смотрел благодарно и воодушевленно, сжимал протянутую ладонь – и Голландии вдруг почудился Россия несколько сот лет назад – еще не Империя – кажется, он тоже тогда так доверчиво цеплялсяза него, худой и какой-то… маленький.Голландия давно заметил, конечно, каким он стал, но только сейчас, увидев его со стороны вместе с Сербией, он осознал, наконец, что его Ваня вырос. Действительно вырос.Хотя что-то и было не так, что-то делало его почти беспомощным перед собственным неотвратимым страхом, но… все же…А Сербия, вернувшись домой, тихо улыбался своим детям:— На небе – Бог, на земле – Россия…И Голландия не знал, что и думать.*****?Так, мне нельзя вмешиваться в военные действия, но помогать мне никто не запрещал?Голландия, стискивая зубы от нестерпимого грохота, заглушающего вопли людей – кажется, новое оружие было способно убивать одним только своим шумом – полз по траншее, и пробираться прямо по чьим-то трупам было, мягко говоря, не слишком-то комфортно.?Раньше мы как-то лезли и под пули, и в штыковую… А сейчас вот попадешь под такой миномет, и мало не покажется…?Вот она обратная сторона медали – прогресс в науке и технике позволял создавать не только новые механизмы и машины, облегчающие людской труд, но и оружие, уничтожающее их.Оно было новее, совершеннее, мощнее и… страшнее в своей силе и способности убивать в считанные мгновения сразу же большое количество их детей.
?Я даже знать не хочу, что при этом чувствуем мы…?Сумка с гуманитарной помощью и медикаментами дико мешалась и почти не давала двигаться, но Нидерланды даже не подумал ее выкинуть.?Иначе нафига я вообще здесь??Наконец, в его поле зрения попала Лив, крепко пережавшая свое кровоточащее плечо и, пытаясь поджать ногу, поморщилась от боли – судя по всему, была сломана голень.Несколько секунд ее глаза выражали полное непонимание.— Холл?.. Но я думала… — Бельгия широко открывала и закрывала рот, но потом свела вместе брови. – Так, ты что тут забыл? А ну марш домой!— И не подумаю, — фыркнул Голландия, присаживаясь рядом с ней и открывая свою сумку.?Похоже, некоторые вещи остаются неизменными?— Подумаешь, пара ссадин и вшивый перелом, — храбрилась Лив, и Холл, не выдержав, усмехнулся. –Я серьезно, иди лучше помогай тому, кому это действительно нужно.— Например? – Голландия осторожно отвел ее ладонь, разорвал рукав и внимательно осмотрел рану.— Например, России, — ее голос был предельно серьезен. – Ты знаешь, какая сейчас у Антанты на всех фронтах мясорубка?
Холл невольно остановился, и их взгляды пересеклись.— А разве ты не…?— О чем ты? Они уже давно прорвались через меня, — на лице Бельгии явственно отразилась досада и легкая горечь. – Те, что здесь задержались – простожалкие остатки немецкой армии. Так… наказывают за непослушание.?Вот ведь дерьмо…?— Все равно, я должен обработать твои раны.Заметив еще одно бордовое пятно, выступившее на ткани, он невозмутимо расстегнул верхнюю часть ее формы до конца.— Соскучился, что ли? – звучно хохотнула Лив, вдалеке эхом прогремел взрыв.
— Детка, не мешай, — привычно нахмурился Голландия, но потом до него дошло.?Че это я? Я ж сказал, что не буду ее так больше называть?Он снова поднял голову, но в глазах сестры только мелькнули знакомые искры.— Будем считать, что здесь так шумно, что я ничего не слышала, — нарочито громко отозвалась Бельгия. – Но в следующий раз точно в лоб дам.— Договорились.*****Холл тешил себя мыслью, что это всего лишь временное помутнение, что уснувший в его руках измученный Россия проснется завтра и скажет, что все хорошо, все в порядке, просто нервный срыв, так бывает…Но этого не произошло.Ваня, провалившийся в какой-то мертвый сон, проснулся, исходя крупной дрожью, нет, он не даже не дрожал, а буквально бился в конвульсиях и опять кричал что-то неразборчиво, несвязно, но потом перестал и, тяжело дыша, цепляясь пальцами за развороченную постель, смог сесть, опираясь на помрачневшего Голландию.Спрашивать было бесполезно, это Холл уже понял – Россия просто молчал, когда проходил его очередной приступ, он словно разучился говорить, но тянулся к нему невероятно – прижимал к себе, легко целовал глаза, нос, уши, гладил волосы, иногда смотрел прямо в глаза подолгу, и Холлу казалось, что тот очень просит понять все, вот так… без слов.Те, зеркала, что чудом уцелели, Холл предусмотрительно снял и убрал куда подальше, а от других отражающих поверхностей он держал Ваню на некотором расстоянии, так, на всякий случай.Голландия решил, что нужно остаться, хотя бы на какое-то время – если дома произойдет нечто экстраординарное, он всегда сможет это почувствовать, а вот оставлять Россию в таком состоянии он не мог.Прошло совсем немало времени прежде, чем Россия вновь начал разговаривать.В тот день Холл проснулся от теплого шепота.— Прости, что только сейчас, но… Привет.Сначала Голландия подумал – да мало ли? – может, просто спросонья показалось, но открыв глаза, он увидел склонившегося над собой Ваню, смотрящего печально и ласково – Холл глубоко и резко выдохнул, внутри все нестерпимо заныло от нежности и желания, и он, не раздумывая, повалил его на кровать…— Так… что это… все-таки… было?.. — с трудом отходя от накатившей горячей волны, спросил у него Холл.— Не сейчас… — гладил его по щеке Россия, на губах которого блуждала светлая от непонятной грусти улыбка, он жадно потянулся к нему, и Холлу оставалось только задыхаться и стонать.Впрочем, это ?сейчас? не наступило и потом.Всякий раз, когда Голландия спрашивал его об этом, тот ловко переводил тему или же просто говорил, что пока не может ничего объяснить.?Ладно, хрен с ним. Главное, все закончилось?Но в зеркало Ваня по-прежнему смотреть не мог, и приходилось помогать ему бриться и всячески заменять этот важный атрибут.
— Свет мой зеркальце, скажи… — смеялся Ваня, пока Холл пристально оглядывал надетый им наряд, и кивком сообщил – все, как надо.Если бы не эта странность, Голландия, пожалуй, даже начал бы забывать, что по-прежнему существует какая-то ненормальность в его поведении и состоянии.Однажды, по пробуждению Холл Ваню дома не застал, подмечая, что место рядом с ним было холодным.?Давно ушел?
С улицы доносились возбужденные крики, слышался детский плач, и Голландия отодвинул штору, чтобы увидеть, что случилось.Январский снег, всегда радовавший своей чистотой и свежестью, сейчас был похож на мерзкую бурую кашу. На ней вниз и вверх лицом, раскинув руки и держась за прострелянную грудь, поджав ноги – лежали убитые мужчины и женщины. Холл похолодел – это были простые мирные жители.?Война?..?Но никаких захватчиков видно не было.Неожиданно хлопнула входная дверь, и Голландия быстрым шагом направился прямиком к ней.На пороге, шатаясь, стоял Ваня с опустошенным взглядом, раненный и перепачканный кровью. Он подошел к стене, его ноги подкосились, и он медленно сполз на пол, оставляя на стене смазанные винные разводы.
— Кто это сделал? – Холл взволнованно потряс его за плечи. – Ваня… Ваня!
Что-то с глухим стуком выпало из ослабевшей руки – Голландия перевел взгляд на этот предмет.?Ружье?..?— Так… это был… ты? – изумленно поднял глаза Голландия. – Зачем… Господи, зачем ты это сделал, Россия?!Ваня посмотрел куда-то сквозь него, и его губы почти беззвучно шевельнулись.— Так надо.