Глава 40 (1/1)
*****Возможно, что та причина, по которой Дания так крепко засел у Голландии в голове– их общая любовь.Море.Она, в отличие от всех других, была возвышенной, чистой, и абсолютно ничего не требовала, но взамен давала покой сердцу, измученному за долгие века.— Ну что? По-прежнему киснешь?— А разве…Дания тоскливо вздохнул и, не договорив, вновь опустил подбородок на согнутые в коленях ноги. Голландия посмотрел в пронзительные волны цвета индиго и сел рядом с ним.— Я ничего не смог изменить… — тихо добавил Хенрик, так и не поднимая на него глаз, словно осознание этого стыдило его. – Вот кем я стал… Жалкий неудачник, который даже не смог защитить то, что ему дорого.Холл немного помолчал. Потом негромко хмыкнул.— А вот один мой знакомый раздолбай так точно не ответил бы.Тот неторопливо повернул к нему голову, и губы растянулись в слабой улыбке.Мысли в голове водили хороводы, внезапно возникающие желания противоречили одно другому – часть души по-прежнему цеплялась за консервативные устои, другая дралась за либерализацию.
В последнее время так многое поменялось, и Вильгельму пришлось пойти на некоторые уступки парламенту и народу, ограничив свою власть, дабы не кинуть невозмутимо смотрящего на него Холла в пропасть под названием анархия.Но даже несмотря на все, сам Голландия продолжал верить в святость и непоколебимость монархии.*****Разумеется, о том, что Франция подбивал свой ?клин? к его России, Холл и не думал забывать, а те слова, брошенные Бонфуа, о какой-то игре и вовсе напрягали не на шутку.Впрочем, сейчас он уже знал, что это была за игра, и в очередной раз констатировал, что Франциск – редкостный ублюдок.Равно как и то, что эта война хорошо показала и слабость Османской империи, и привычное уже коварство Англии.Голландия, наконец, переключившись на свои проблемы, довольно давно не переступал порог Ваниного дома, но когда он вырвался туда, едва ли не снес с петель дверь, услышав какой-то шум и крики России.— Ненавижу тебя, тварь!— не своим голосом завопил Ваня, и из комнаты донесся грохот и звон.Холл добежал до источника шума – приемная иностранных делегатов Российской Империи.Два аметиста горели от ярости, выжигающей внутренние органы насквозь, а правая ладонь, сжимающая нож, уже замахнувшаяся для удара, была остановлена аристократическими пальцами, побелевшими от напряжения, обвившими широкое запястье.— Послушай… — начал было Франция, но Россия резко дернулся, и Бонфуа пришлось приложить куда больше усилий, чтобы удержать его руку.
— Какого хрена тут происходит?! – рявкнул Голландия, твердо ступая по битому стеклу, с хрустом дробившемуся под его сапогами на еще более мелкие осколки.Ваня повернулся к нему – смертоносный блеск в глазах, плотно сжатые губы, гневно трепещущие ноздри – его левая щека была разодрана, на лбу и подбородке красовались глубокие порезы, такие же, как и на его ладонях.— А вот пришел ко мне этот Комплекс Французской Империи, чтоб заключить сепаратный договор, — злая усмешка исказила лицо России, превращая его в жуткую маску первородной ненависти. –Опора всея католической церкви!
Голландия одарил сузившего глаза Францию тяжелым взглядом.— Боже, — громко и с придыханием расхохотался Ваня, опуская руку. – Вот я дурак! Да как я вообще купился на все твои слова?! Ты ведь даже не побрезговал объединиться со своим врагом, и все для чего?
Смех резко оборвался, и голос России вновь наполнился удушающей злобой.— Правильно, чтобы уничтожить меня! А сейчас ты пришел, чтобы убедить меня в том, что якобы не желаешь моей кончины?!— Да, я не хочу твоего раздела, — довольно спокойно подтвердил Франциск, но интонации вряд ли можно было назвать хоть сколько-нибудь дружелюбными. – Ты должен быть счастлив, что, несмотря на твой фактический проигрыш, я все равно здесь.
— Ах, спасибо! – издевательски протянул Ваня, отвешивая поклон. – И с чем связана такая честь? Неужто тоже пятки загорелись?— Следи за формулировками, — скрестил руки на груди Франция, чуть прикрывая ресницами голубой лед. – Я не потерплю такого отношения к себе, я уже говорил. И не делай вид, что тебя мое предложение не интересует.Холл чуть приподнял бровь, вставая вплотную к России, чувствуя, что его присутствие влияет положительно, явно. Ваня чуть теснее прижался спиной к нему, и у Голландии мелькнула в голове крамольная мыслишка, что если они займутся любовью прямо здесь, Бонфуа сдохнет от возмущения и зависти.
Тем более сейчас Россия был раскален до предела, и это заводило просто невероятно.
Неожиданно Ваня откинул голову назад, касаясь губами лица Холла, неслышно выдохнувшего в ответ.Голландия чуть скользнул глазами по Франции, оставшемуся стоять с размеренным достоинством истинной европейской державы. Их взгляды пересеклись, воздух почти ощутимо скрипнул от напряжения — ток в зрачках напротив разливался ядовито-небесными разводами ревности.?Что, съел??— Приходи через пару дней, — уже довольно миролюбиво сказал Россия, даже не смотря на Францию. – Глядишь, я и соглашусь.— Хорошо, — кивнул Бонфуа, его тон стал еще холоднее. – Я приду. Но ты согласишься, абсолютно точно. И в твоем положении, весьма глупо ставить мне условия или делать пренебрежительный вид. Мы оба прекрасно знаем, как тебе это нужно сейчас.На мгновение на его губы вернулась знакомая тонкая улыбка.— И, право дело, какого ты пытаешься обмануть? – уголки поднялись еще выше. – Не ломай комедию, да еще и при свидетелях. Это выходит не слишком-то убедительно, ведь это вовсе не твой стиль.*****Теплая ладонь мягко и осторожно погладила плечо.Раны тянулись по всему телу, кровоподтеки уродовали светлую кожу – в последний раз Голландия видел подобное, когда Россия стянул с себя мундир после свержения Наполеона.?Мрази?Одно осознание того, что в очередной раз он не может касаться Вани, не слыша приглушенного шипения, бесило неимоверно, а уж о чем-то более серьезном и речи быть не могло.
Россия тяжело перевалился на другой бок, поворачиваясь к нему лицом и морщась от боли.—Знаешь, а когда меня запинывали ногами, — этой ночью тучи затянули все небо, но даже в темноте Голландия видел, как он чему-то усмехался. – Я сначала дико злился, а потом понял все же одну вещь.— Это еще какую?— Отстал я. Сильно отстал. От тебя, от них, — Россия подавил тяжкий вздох и принялся выводить пальцем на обнаженной груди Холла замысловатые узоры, подобные тем, что рисовал у него зимой Мороз. – Надо меняться.Голландия внимательно проследил за его пальцем, и вновь заглянул в лицо.?Изменения – это… хорошо?— Что-то глобальное? – приподнял бровь Холл.— Ну, как сказать… — тихо хихикнул Россия. – Прибраться надо, мусор кое-какой выкинуть… Но главное — пыль многовековую стереть, чтоб дышать людям легче стало…— То есть…— Я хочу отменить крепостное право.*****Эта идея понравилась Голландии, вообще полагавшему, что перемены действительно всегда к лучшему.?А даже если и нет, в любом случае топтаться на месте – не вариант?Пока Россия советовался с Александром, как это можно провернуть мирным реформистским путем – после того, как он способствовал подавлению революции в Венгрии, подобные замашки – особенно любимое ?сразу и с плеча? — явно было ему не к лицу – Холл тоже не терял времени и продолжал упорно вытаскивать свою экономику из депрессивного состояния.Промышленность все же сдвинулась с мертвой точки, сработали две важнейшие составляющие – ввозимое сырье и оснащение данной отрасли самым передовым оборудованием – да, те деньги действительно сыграли свою далеко не последнюю роль.Вот так, радуясь отнюдь немалой победе и довольно раскуривая трубку, Нидерланды решил, что и о традиционных отраслях – судостроительной и сельскохозяйственной – забывать не стоит: опытный глаз отмечал, что корабли постепенно становились отражением своеобразного переплетения современных технологий и старых добрых традиций, попутно наблюдая за тем, как с помощью мелиорации были освоены массивы земель на окраинах – в Дренте, Оверэйсселе, Гелдерланде иЛимбурге.Веяния нового времени диктовали и развитую транспортную структуру, и с этой задачей Голландия справился на ?отлично?.Строительство железных дорог уже велось полным ходом, когда Холл торжественно открывал водный путь Роттердам – Северное море. Отныне этот город становился новыми морскими воротами, гостеприимно приглашая суда из всевозможных стран. Первыми откликнулись Германия и Пруссия, чуть позже Скандинавы, а далее – целая нескончаемая вереница торговых кораблей.?Что ж… Похоже, жизнь дала мне второй шанс… Теперь-то я своего не упущу?