Глава 38 (1/1)
*****Голландия с тяжелым вздохом открыл дверь, и в глаза ударил яркий солнечный свет, показавшийся сейчас каким-то неуместным. Холл с тоской посмотрел на притихших людей – они словно понимали, что с их страной что-то не так. Нет, разумеется, были среди них те, кто знал истинное положение вещей, кто мог осознать что такое ?стагнация?, но все же основная масса понимала только, что жить стало тяжелей, а продуктов и товаров на всех не хватает.С трудом присев на скамейку – неподалеку от его дома располагался чудесный парк – Голландия услышал явственный хруст собственных костей.Застой в экономике в последнее время стал для него чем-то обыденным, и пока существовало хорошее подспорье, созданное им самим еще в годы своего расцвета, он особо и не задумался над тем, как именно можно изменить это положение вещей, занятый куда более важными – по крайней мере, так казалось – вопросами. Между тем различные социально-экономические проблемы накапливались, как соль в костях, и скоро дали о себе знать.
?Оборудование устарело… Сельское хозяйство пока работает нормально, но это уж не то… Сейчас, что бытьвпереди планеты всей надо механизмы новые мастерячить и всеми силами развивать промышленность. А из чего мне ее развивать, если у меня практически ничего нет? Придется завозить сырье из других стран, но это ж сколько денег надо? И где я их возьму, когда экономика не движется с мертвой точки? Деньги из воздуха не появляются…?Можно было, конечно, увеличить массу гульденов в обороте, но это привело бы к их обесцениванию, а подобное допускать нельзя было ни в коем случае.Если твои деньги не котируются и падают в цене, значит ты настолько беспомощен, что неспособен даже удержать стабильный курс своей валюты.А это сигнал другим странам, что раз такое дело, то, может, пора бы и наведаться к тебе в гости.
?Нет… Воевать я сейчас не в состоянии, так что надо придумать что-то умнее, чемначеканить себе горстку-другую монеток??Что-то умнее? в голову, гудящую от постоянного недовольства населения, не приходило, и тогда Холл, хмуро глянув в чистейшее небо, понял, что отныне в ход пойдут радикальные меры.*****Юноша с кожей, отливающей позолотой, и глубокими темно-карими глазамибыл настоящей жемчужиной его Ост-Индской компании. Об Индонезии мечтали все страны, занимавшиеся в свое время колонизацией Азии, да и те, кто не принимали в этом участия, тоже бы не отказались получить его. Еще бы — специи и пряности, всегда ценившиеся на вес золота, а в свете новых событий и чрезвычайно привлекательные различные полезные ископаемые.
Харта уже давно перешел в голландское владение, и неспроста, наверно, его имя с индонезийского переводилось именно как ?сокровище?.Да, это сокровище принадлежало только Холлу.Ну, вернее, как принадлежало…— Пошел вон!Голландия увернулся от летящей прямо в лицо заостренной стали, попутно поморщившись от хруста в позвоночнике.Индонезия, сверкнув глазами, выхватил из широкого рукава еще один кинжал и уже прицеливался, чтобы в этот раз попасть наверняка, как тренированное и закаленное тело Холла стремительно сократило между ними расстояние – Голландия повалил Харту на спину, крепко сжав коленями бедра и со всей силы придавив правую руку с опасным для жизни металлом к полу.
Индонезия стиснул зубы от боли, невольно разжав ладонь, и принялся дышать часто и озлобленно, когда Холл всем своим весом лег на него.— Все время одно и то же…. Ты же знаешь, зачем я пришел, — чуть хрипло пробормотал Голландия, стараясь не вдыхать кружащий голову аромат, исходящий от кожи упрямца. – Так в чем проблема? Просто отдай мне это, и я уйду.— Просто? – коротко рассмеялся Индонезия, и его голос задрожал от душившей изнутри животной ярости. – Ты ничего не получишь, Нага Падоха.Холл только слегка усмехнулся.Столетие назад, когда он еще не потерял надежду хотя бы более-менее наладить отношения с Островом пряностей, он выучил индонезийский и даже какое-то время посвятил изучению его религии и мифологии, и хотя это, в конечном счете, ничего не дало – да, он понял образ мышления Харты, а что толку? – однако, он прекрасно знал, чтоНага Падоха – рогатый змей-правитель подземного царства.Индонезия гибко выгнул спину, изящно и легко приподнимая их над полом. Голландия в очередной раз поразился его отнюдь не маленькой силе, одновременно чувствуя, что все проваливается куда-то ниже диафрагмы, сбивая дыхание.Разумеется, Харта был воплощением Востока, а Азия всегда оставалась совершенно недосягаемой для Холла, сколько он не тянулся к ней, и поэтому он чувствовал что-то абсолютно непонятное – это не было похотью, но это и не было чувством. Что-то легче, чем эйфория, и тяжелей, чем восторг.
Голландия чуть поднадавил, опуская его обратно.— Угомонись, — тон спокойный, немного насмешливый, Холл не трогает его руками – достаточно того, что он по-прежнему держит запястье.К этой коже нельзя прикоснуться, не ощутив желания сломать чертово непокорство.Индонезия – его собственность, но отчего-то он всегда оставлял ощущение, что все совсем наоборот.Харта гневно сузил глаза, перестав вырываться.
Спустя какое-то время его тело расслабилось, но Голландия, наученный горьким опытом, не выпускал его.— Сегодня мне нужно больше, чем обычно. Мне нужно все.Холл уже знал, на что пойдут деньги от продажи индонезийских богатств– помимо развития металлургии ему надо было вновь вплотную заняться финансовой системой, развивать банки и биржи.
Равно как и знал, какая реакция последует за этими словами, но вот то, насколько она окажется неконтролируемой…Голландия даже не успел заметить, как сам оказался на полу, пытаясь скинуть с шеи ладони Харты, не помнящего себя от ударившей в голову ненависти.
В глазах потемнело от удушения, но Голландия смог скинуть его с себя, безжалостным пинком отправив в угол плохо освещенной комнаты.В целом же, остальное ему было известно – сейчас Индонезия быстро оклемается и снова выудит откуда-то из-за пазухи холодное оружие, которое было запрятано у него в одежде совершенно в невероятных количествах.Хлыст прохладным ужом скользнул по его ноге, расправляясь, слегка скрепя туго переплетенными ремнями, готовясь.Когда Харта поднялся, плеть уже со свистом метила по его коленям. Он ловко подпрыгнул, одновременно действительно извлекая ножик, Холл чуть поджал губы – кожаная змея перехватила правую руку, с явственным шипением обвив ее – дернул к себе, шагнувв сторону, чтобы ненароком не столкнуться, и одним движением высвободил кнут.Индонезия, по инерции проехав на коленях, намеривался вскочить на ноги, чтобы раз и навсегда поквитаться с захватчиком, но, вскрикнув, согнулся от внезапной боли – жестокий удар пришелся по спине, разорвав ткань и оставив длинную набухающую полосу. Голландия за все годы ?знакомства? с Хартой прекрасно понял только одну вещь – чем больше его бьешь, тем свирепей он становится – поэтому Индонезия опять, не говоря ни слова, предпримет попытку убитьего на месте.?Что, кстати, тоже вариант выхода?Естественно, что умирать не было ни малейшего желания, поэтому Холл, хмыкнув своим невеселым мыслям, вновь замахнулся кнутом. Еще один крик – казалось, еще более злой, нежели раньше – острый будоражащий аромат в воздухе стал еще отчетливей, смешиваясь с запахом сырости и железа – видимо, даже кровь строптивца впитала в себя жгучий перец и гвоздику.От этого слегка терялась концентрация, хотелось чувствовать его еще больше, сильней, явственней – резкие, хлесткие удары и полуотчаянные-полувоинственные выкрики.Похоже, что этот аромат действовал на Голландию почти гипнотически, вместе с тем рождая внутри что-то исключительно черное и омерзительное, но будто с огромным удовольствием потакающее туманящей голову темноте.Он остановил руку, когда до него все-таки дошло осознание, что этого более чем достаточно – нет, не для наказания… — но только неподвижно лежащий на полу Индонезия не оказывал никакого сопротивления, и можно было наконец забрать то, что требовалось.
С конца хлыста размеренно срывались тяжелые ярко-красные капли – Холл, задумавшись, провел ладонью на всей длине плети, оставляя на своей руке влажные следы насилия.— Мне срочно нужно поправить свою экономику, так что терпи.*****После подобных процедур Холлу хотелось всего две вещи – смыть с себя все и просто посидеть в тишине и покое.И если первое было вполне осуществимо, то вот со вторым можно было даже не надеяться.
Во всей Европе бушевало то, что можно было смело назвать болезнью, крайне заразной, тяжелой, изматывающей— революции в странах вспыхивала одна за другой.Изначально толчком к этому послужила одна из наиболее активных и независимых прослоек – так называемая ?буржуазия?(?И какого хрена к речи вечно прилипают эти французские словечки??) начала борьбу с властями за установление гражданских прав и свобод, параллельно пытаясь искоренить пережитки феодализма.
?Выходит, уже и люди начали осознавать, что нам пора меняться??И буржуа, объединяясь, сливаясь в единое целое, выходили на улицы с лозунгами, демонстрациями, а позже и с оружием, с каждым днем представляя все большую опасность для верховной власти.Но когда они в открытую заявили о себе, во многих странах революция стремительно начала менять свою окраску – теперь уже взбунтовались рабочие, которым представился отличный шанс по достоинству оценить, насколько они плохо жили по сравнению с буржуазией. Их было намного, намного больше, и тогда всем стало по-настоящему страшно. Во что могли вылиться эти выступления, даже думать не хотелось.Поэтому многие начали стремительно проводить демократические преобразования, дабы сдержать бесконечно уставший и загоревшийся своей идеей народ.Первым государством, попавшим в омут беспорядков и протестов, неожиданно для всех стал Северный Италия. Особенно неожиданно для Австрии, который до сих пор без явных усилий и забот удерживал его, но после первого же революционного взрыва, очевидно, Родерих пошатнулся, и Феличиано решительным жестом скинул со своего плеча его руку.
Подобными настроениями вскоре заразился и Германия.Голландия иногда мог наблюдать, как соседствующими с ним разрозненные государства буквально сходили с ума, как встревожено заглядывал в голубые глаза Пруссия, которого и самого какое-то время странным образом ломало – Холл хорошо знал это состояние приятной муки и какого-то сосущего под ложечкой ощущения, что скоро на твоей территории родится кто-то значимый. Судя по тому, что успел увидеть Нидерланды – иногда Гилберт подолгу стоял, прислонившись к стене, закрыв глаза – это должен был быть гений, не иначе.?Тогда почему он отказался от своего сына, и тому пришлось искать убежище у Англии?.. ?Ответ пришел, когда Артур позволил опубликовать тому свои труды в Лондоне, вышедшие под названием ?Манифест Коммунистической партии? и на которые удалось чуть позже взглянутьмирно раскуривающему трубку Голландии, начинались следующими словами: ?Призрак бродит по Европе – призрак коммунизма?.?Коммунизм??Далее же одаренный прусс Карл Маркс на пару со своим другом и соратником немцем Фридрихом Энгельсом популярно объяснили, что это за призрак, и когда он явится воплоти – после того, как вся собственностьокажется в руках государства, которое к тому времени будет ассоциацией людей, абсолютно равных, честно трудящихся на благо себе…?Так, стоп. Это значит, что… Мы, страны, будем управлять… сами собой??Это мысль показалась Холлу настолько абсурдной и дикой, что он откинул эту работу куда подальше.Когда же революционная волна захлестнула и Францию, это не вызвало у Голландии никакого удивления – у Бонфуа, должно быть, проснулась любовь к подобному мазохизму – необъяснимая романтика смерти и дух освобождения кружили голову Франциску, который в этот раз уже сам вел свой народ.Бунтующий Италия, между тем, невольно спровоцировал и самого Австрию, и Венгрию, которые тоже начали бороться и сами с собой, и друг с другом.Единственное, что действительно обеспокоило его, как бы эта зараза не перебросилась на Бельгию, но той, кажется, удалось избежать того, что лихорадило почти всю Европу.Как и ему.