Глава 36 (1/1)
*****— Я все равно пойду туда!Бельгия вцепилась тонкими руками в напряженные плечи Голландии, закрывшего собой входную дверь.— Я сказал нет, — не повышая голос, отозвался Холл, не двигаясь с места.— А я сказала, что иду на встречу с Францией. Да пропусти ты! Он уже ждет меня там, за дверью! – обманчиво хрупкие пальцы грозили оставить следы на коже.Холл немного устало посмотрел на злобно сощурившуюся Лив.?В последний раз я ее такой видел, когда мы еще жили под одной крышей с Испанией. И тогда… она боролась вовсе не со мной?Голландия слегка оттолкнул ее от себя. Бельгия чуть растерянно качнулась назад, но тут же новая волна ненависти– Голландия было больно признавать, но да, вне сомнений, это была именно она– ударила по нему.— Холл, в последний раз говорю — лучше отойди, — угрожающе сжала кулаки Лив.— Забудь об этом ублюдке, — он пытался говорить спокойно, но неожиданно отчетливо осознал, что второй раз в жизни ему так трудно сдерживать себя. – Ты – моя жена.Хорошенькое лицо Бельгии исказила кривая усмешка.— Это досадная формальность, которую легко исправить.Голландия сжал зубы и болезненно прикрыл глаза – ему показалось, что Лив медленно проводит по его сердцу своими заостренными ноготками.— Я не отпущу тебя, — тихо сказал он, открывая глаза.— Мне плевать.Почти незаметное глазу движение, легкое, стремительное, и Холл ощутил неслабый удар кулака в висок.
Выбитый из колеи он отшатнулся к стене, расфокусированным зрением – все плыло, кружилось, мигало – наблюдая, как Бельгия невозмутимо подходит к двери и обхватывает ладонью ручку.Следующее мгновение, плохо понимая, что он творит, Холл сбил ее с ног и повалил на пол, придавив всем весом. Лив невольно ойкнула от внезапной боли в затылке, но, придя в себя, руками и ногами вцепилась в Голландию, и с хрипом перевернула его на спину.?Я… не могу драться с ней всерьез?Все, что он мог, это удержать ее силой и заставить успокоиться.Еще один поворот – Холл вновь без особых усилий оказался сверху. Спустя мгновение он понял, что если не ослабит хватку, то просто-напросто сломает запястья отчаянно вырывающейся сестре.— Детка, успокойся, ты же покалечишь себя.Лив на секунду остановилась, уголки ее губ дрогнули.— Успокоиться… – она обреченно опустила веки, и перестала вырываться.— Ты хочешь, чтобы я осталась с тобой, да?Голландия кивнул и осторожно погладил ее по щеке.
— Прости… — Бельгия улыбнулась, как раньше, нежно и чуть коварно, и, откинув голову назад, пронзительно закричала. – Франциск!
Холл ошарашено отнял от нее руку, когда дверь резко хлопнула.— Что случилось? — на пороге показался встревоженный Франция, сжимая в руках алые розы. — Mon Dieu! Что ты творишь, Голландия?!— Помоги мне, пожалуйста! Он… Я не знаю, что на него нашло… Помоги…Шокированный Холл, видя в глазах Бельгии настоящую панику, даже не стал сопротивляться, когда Бонфуа, для которого просьба женщины была отнюдь не пустым звуком, жестко скинул его на пол и бережно поднял всхлипывающую и дрожащую Лив.— Все хорошо, ma chere, — заботливо гладил ее Франциск, бросив на Голландию презрительный взгляд.– Пойдем, пойдем отсюда.— Д-да…
Франция открыл дверь, приобнимая Бельгию, но та успела обернуться на пороге.Ее заплаканное лицо было совершенно спокойно, а губы беззвучно произнесли:?Я— не детка?
*****Лив не вернулась.Ни вчера.Ни неделю назад.Она ушла с Бонфуа и, видимо, осталась жить у него.А, может, и нет.Холл на автомате нащупал свой плащ и, бездумно глядя в зеркало, надел его на себя.Уже около месяца он просто вставал каждый день и что-то делал, чтобы создать иллюзию для самого себя, что все как всегда, что все так и должно быть.Он методично нагружал корабль товарами и плыл на Север.В Скандинавию.Отчего-то тольков этом месте он не чувствовал ничего, только восхитительный холод внутри.Голландия знал, что Дания уже ждет его.Хенрик был его собственным отражением – пустой взгляд, ничего не выражающее лицо, почти механические движения.Он покупал товары подчистую, а потом пинком отправлял это все в дальний угол, доставал фирменный 80-градусный аквавит и разливал его по стаканам, выплескивая примерно четверть ?воды жизни? на стол.Холл выпивал залпом, чувствуя, что голова вот-вот взорвется, а Хенрик наливал ему еще.Прозрачная струя стекала из уголка губ, оставляя во рту привкус горечи и тмина, а в душе звенящую пьяную пустоту.Дания садился напротив, и они выдыхали клубы дыма, впитывающиеся в открытый аквавит, в кожу, в легкие, воздух мягкими лохмотьями падал под ноги, потолок плыл, а гашиш, плавно вылетая из ноздрей, подмигивал им странными узорами.В гулкой тишине были отчетливо слышны падающие со стола капли крепкого алкоголя инегромкое дыхание, но она не давила, ведь этим двоим совсем не нужны были слова.Они чувствовали одно и то же.Первым тишину всегда нарушал Дания.Он, глядя куда-то сквозь Голландию, чуть оттопыривал вверх нижнюю губу, выпуская порцию дыма, и начинал безумно хохотать.Холл несколько мгновений безразлично смотрел на него, а потом хмыкал и тоже разражался диким смехом.— Бервальд, мразь… Он забрал его…— Кого?— Кетиля… Моего Кетиля… Моего…*****Левая рука, соскользнув с колена, безвольно болталась внизу.Обмакнув перо в чернила, Холл ощутил, как теплая ладонькрепко сцепила их пальцы под столом.Взгляд зеленых глаз ехидно сверкнул, но Россия, не обращая внимания ни на Англию, ни на какого бы то ни было еще, только сильней сжал руку.Голландия повернулся к нему, не обманывая, не вымучивая из себя неискреннюю улыбку.Ваня выглядел едва ли лучше, чем он – воспаленные глаза, бледные, впалые щеки – да и вся эта чертовщина, что с ним происходила, с тех пор, как он поселился к тому, кого Холл вообще перестал воспринимать – и он подумал, что так даже лучше, ведь если бы он допустил хотя бы часть своих чувств к Бонфуа, то уже давно бы стер его с лица Земли.Но даже несмотря на то, что Россия уже довольно давно уехал из Европы, его душевное и психическое состояния с каждым днем становилось все хуже, а в какой-то момент он вообще исчез из его жизни. Перешагнув порог дома Голландии спустя несколько лет, измученный и подавленный, Ваня не сказал ни слова о том, что случилось, и Холл так и не смог узнать, что с ним происходило тогда и что происходит сейчас.Не пуская его в свою душу, Россия вместе с тем отдавал ему все, что мог отдать, надеясь, наверно, что Холлу станет от этого легче.Благодарность вытеснила заледеневшую кровь в сосудах и грела его изнутри, давая смутное ощущение, чтослово ?брошенный? совсем не про него.Сидящий неподалеку Австрия терпеливо ожидал, когда все закончится, а Пруссия откровенно скучал, негромко выстукивая по столу замысловатую мелодию.
Напротив же сидела та, одного взгляда которой хватало, чтобы заставить Голландию желать собственной смерти, лишь бы не видеть ее там, по другую сторону, с Францией.Он знал, он был уверен, что их не связывает ничего серьезного, разве что случайный секс, но длительных отношений у них нет и не может быть.Хотя бы потому, что Холл знал истинную причину, почему его Лив превратилась в Оливию.?Есть вещь, которой она никогда не пожертвует. Даже ради меня?Свобода.Еще в их далеком детстве он понял, что только это заставляет ее жить, дышать и страдать.Она мечтала об этом все годы их заточения, грезила наяву, как ее смех сольется с неудержимым ветром…Бельгия слишком любила свободу, чтобы он мог ее удержать.?Как только она почувствовала, что наша игра зашла далеко, и я действительно ее муж, Лив испугалась, что я отрежу ей крылья и перекрою кислород… И правильно, я бы так и сделал. Ведь она – моя, хотя в действительности, я знаю, что она не принадлежит никому. Просто… Не хотел об этом думать, наверно?— Лив.Она подняла голову. В ее удивительных глазах была гордость и вызов, но Голландия только чуть заметно усмехнулся.
— Чтобы ты ни делала, знай, я – твой брат, и я тебя люблю, — так просто, что даже хотелось засмеяться от непонятной легкости, и ему было все равно на изумленные взгляды.— Но даю тебе свободу только с одним условием.— Каким? – тихо спросила Бельгия, на ее глазах выступили слезы.— Обещай, что будешь счастлива.Она ненадолго опустила голову, а когда подняла, все увидели, как она улыбалась, а по ее щекам пролегли соленые дорожки.— Обещаю.Холл ощутил что-то вроде облегчения и черканул по той бумаге, на которой не хватало только его подписи.*****После того, как собрание закончилось, страны подумывали, как добираться из Лондона к себе, а Артур с умиротворенным видом поправил свой черный фрак и изящным движением надел цилиндр, Голландия негромко сказал России, чтобы тот его не ждал.— Хочешь побыть один? – скорей утвердительно, чем вопросительно сказал Ваня.Холл слегка качнул головой, соглашаясь, и Россия, осторожно убрав свою ладонь, вышел из зала.Когда все ушли, Голландия провел руками по столу и, неторопливо встав, подошел к широкому окну.Начинало темнеть, и улицу постепенно охватывал темно-синий сумрак.Из здания вышел Англия и, видимо, желая прогуляться по родному городу, пошел пешком.За ним, как по команде, зажигались газовые фонари – его очередное изобретение – ярким светом рассеивающие подбирающуюся к нему темноту.Голландия слабо хмыкнул.?Кажется, теперь уже мне есть чему у него поучиться?Холл задернул штору и, выйдя в коридор, вдохнул неожиданно прохладный воздух, прислонившись к стене, уходящей за поворот.?Все… Вот теперь все?— Ты так и будешь убегать от меня?Раздавшийся буквально за спиной голос несколько удивил Голландию, уверенного, что все уже поспешили свалить отсюда куда подальше. Он уже хотел было отлепиться от стены и тоже направиться домой, как услышал того, кто отвечал Франции.— Разве я убегаю??Ваня??— А разве нет?Россия немного помолчал.— Да, похоже, ты прав. Но я бегаю не от тебя.— А от кого же? – упорствовал Бонфуа.— От себя… наверно.Холлу не понравилось, что они так запросто болтают о чем-то непонятном ему, и уже хотел было прервать их разговор, как передумал.?Может, наконец-то удастся узнать, что с ним не так??— Вот как…— Да, — спокойно подтвердил Россия. – Я поступил очень опрометчиво. Не надо было тебя тогда слушать.— О, значит, ты все-таки попытался освободиться от внутренних противоречий. Ну, что же здесь плохого, родной??Как он его назвал? Родной? А с башкой оторванной ты случаем не хочешь походить??— Разумеется, все отлично, — в голосе России прозвучала болезненная ирония. – Я выбрал самых просвещенных и талантливых, рассказал им о твоих идеях, в надежде, что они смогут сгладить все эти классовые проблемы. Но вот власть к этому оказалась совершенно не готова.— Что случилось? – сочувственно спросил Франция, и Голландия едва сдержался, чтобы не выйти из-за угла и не придушить его собственными руками.?Он что-то вбил Ване в голову, а теперь еще и делает вид, что жалеет… Сука?— Пять из них, посчитав особо опасными, повесили, остальных отправили в ссылку, — голос России задрожал от боли и горечи. – Моих лучших детишек, понимаешь?Холл почувствовал, как сердце сжимается от пронзительной грусти.Тяжело терять своих людей, особенно если они одарены от рождения.— Да, — тихо ответил Бонфуа.Неожиданно Холл приоткрыл рот и широко распахнул глаза – раздался тихий звук поцелуя.?Какого?!?Послышалась какая-то возня, и чье-то тело явственно ударилось об стену.— Да ни черта ты не понимаешь! – свирепо закричал Россия. – И сколько раз я еще должен сказать?! Не трогай меня, не трогай, не трогай, мать твою за ногу да об стену!Вслед за этим зашуршала ткань, выскальзывающая из рук, и раздался звук удаляющихся шагов.Оставшийся тяжело вздохнул.— Не понимаю, я тебя, Россия. Ты то падаешь в объятья, то отталкиваешь… Ну ничего, — в голосе Франции прорезалась угроза. – Я тоже умею играть в кошки-мышки, родной.